In your shadows

Весь ужас прошлой ночи давил на разум Сукуны едва выносимой тяжестью. Это было… кошмарно. Кошмарно было видеть Мегуми в таком состоянии.   Но не то чтобы он не ожидал чего-то подобного. Если честно, он понял, что что-то не так, как только Мегуми отключился по дороге в продуктовый. Сукуна ждал этого. Это должно было случиться.  Действительно, было удивительно, что подобного не произошло раньше.  Но от этого не стало легче смотреть. Не стало проще дрожащими руками вытаскивать трясущееся, рыдающее тело Мегуми из ванной и вытирать его насухо, пытаясь согреть и успокоить.  Но Сукуна был рад, что это случилось именно тогда, когда они были в безопасности и далеко. Когда у Мегуми был шанс спокойно восстановиться после нервного срыва. Вообще, вероятно, именно потому, что у Мегуми появилась возможность выдохнуть, это, наконец, и произошло. Сукуна зарылся лицом во взъерошенные чёрные волосы, вдыхая мягкий аромат жасмина. Сначала он думал, что этот запах из-за шампуня, которым пользовался Мегуми, но теперь он решил, что это может быть его естественный запах, просто очень приятный, уникально притягательный.  Вчера вечером Сукуна был идиотом. Мегуми был явно неуравновешен, явно не в себе, и когда он пошёл в ванную, Сукуна должен был убедиться, что Мегуми не запер дверь.  И дверь пришлось выломать, чтобы прийти Мегуми на помощь.  Что ж, он всегда может купить Урауме новую дверь в ванную, верно? Или возместить ущерб более изощрённым способом. Урауме точно придумает что-то вычурное и дорогое.  Неудивительно, что его друг не хотел позволять Сукуне использовать свой дом в качестве убежища.    Тёплый естественный свет падал на постель, мягко подсвечивая нежную кожу Мегуми, который всё ещё дремал в его руках. На нём до сих пор была одежда Сукуны. Мегуми проспал так всю ночь. Вероятно, это был самый продолжительный и крепкий сон его подопечного за долгое-долгое время.  Сукуна мягко провёл пальцами по щеке Мегуми, осторожно выпутывая его из своих объятий. Слегка поморщившись, он выскользнул из-под одеяла и встал с кровати. Он плотнее укутал Мегуми и тихо пошёл в гостиную, где и нашел свой телефон.  Прошлой ночью у него не было шансов быть на связи, он не мог отвечать на сообщения и звонки, не тогда, когда Мегуми был таким нестабильным, но сейчас пора было вернуться к работе. Он быстро разблокировал свой телефон, раздражённо вздохнув, проверяя сообщения. Но единственное, что его действительно заботило — это сообщения от Урауме.  Однако их было немного, только текущие новости о ситуации, поэтому Сукуна просто набрал его номер, пока пытался разобраться с его причудливой кофеваркой. Сукуна должен подарить такую же Мегуми, наверное, он был бы рад.  — Доброе утро, — поздоровался Урауме.  Сукуна хмыкнул, взял чашечку кофе и вышел на маленькое крыльцо на заднем дворе, рядом с джакузи.  — Как идут дела? Как Юджи? Им следовало ограничить большинство контактов с людьми из внешнего мира, пока они находились в убежище, поэтому связываться напрямую с ребятами им было никак нельзя. Любое необычное действие могло дать сталкеру, который, без сомнения, понял, что происходит, подсказку, где они находятся.  — Он и Юта в порядке, я слежу за ними обоими. Юджи всегда где-то рядом с Ютой, чтобы убедиться, что он в безопасности. О, кстати, он научился сам себе рисовать твои татуировки. Хотя думать об этом было довольно забавно, Сукуна почувствовал, как непроизвольно нахмурился и поджал губы. В том, что сталкер уже знал о подмене, сомнений не было, этот парень явно был довольно сообразительным и наблюдательным, так зачем эти двое во главе с его братом затеяли этот фарс? — Прежде чем ты спросишь, — продолжил Урауме, — я им сказал, что не обязательно это делать. Но Юджи заявил, что это всё-равно может отпугнуть сталкера Фушигуро хотя бы на какое-то время, так что они с Ютой счастливы этим всем заниматься. — Они счастливы рисковать своей жизнью? — недоверчиво уточнил Сукуна.  Сукуна по-прежнему считал, что из Юты получится хороший телохранитель, и, возможно, из его брата тоже, если на минуту попробовать воспринять его всерьёз. Сукуна никогда не удосуживался спросить Юджи, что он вообще об этом думает и интересуется ли он такой работой.  — Ну, это то, что люди обычно делают, — медленно сказал Урауме, — для тех, кто им небезразличен. Я не смог отговорить ни одного из них.  Сукуна выдохнул через нос, сделав мысленную пометку предложить им всем работу — вместе с Маки, обязательно, эта девчонка надерёт зад даже этим двоим, — когда всё это закончится.  — Кстати, я сейчас вышлю тебе деньги, я сломал дверь в твою ванную, — спустя мгновение, заявил Сукуна.  — Хочу ли я знать, как это произошло? Нет, хотел сказать Сукуна. Он не думал, что Урауме хочет быть причастным к тому, что вчера вечером Сукуна заглянул куда-то в недры психики Мегуми.  Его молчание стало вполне очевидным ответом, и вдруг сквозь тишину раздался тихий звук, который, как думал Сукуна, он никогда не услышит где-то рядом с Урауме. Предательский звук лая, который был где-то слишком близко, чтобы быть случайным.  — У тебя что, есть собака? — удивлённо спросил Сукуна, склонив голову вбок.  На другом конце линии послышалось шарканье, какая-то неловкая тишина, прежде чем Урауме вздохнул. — Я вызвался забрать себе собаку Фушигуро, пока вы двое в убежище. И нет, он очень хорошо себя ведет.  За многие годы, что Сукуна знал Урауме, он никогда не мог себе представить, что Урауме добровольно возьмёт себе домашнее животное. Он всегда казался очень замкнутым, и куда больше интересовался материальными удовольствиями, чем чем-либо ещё. Урауме был гедонистом, а не альтруистом.  — Сукуна, — тихо сказал Урауме, когда Сукуна снова ошарашенно промолчал. — Я надеюсь, что эта авантюра поможет Фушигуро, и что продвинет это дело. Здесь у нас всё тихо.  Сукуна застонал. — И я надеюсь. Мы вернёмся до конца недели.  Прежде чем Урауме успел что-то сказать, Сукуна повесил трубку, услышав за спиной почти невесомые шаги. Мегуми вышел из спальни, его глаза всё ещё были слегка припухшими после вчерашних слёз, и одной рукой он потянулся к Сукуне, когда тот сделал шаг вперёд ему навстречу, и сердце Сукуны немного рассыпалось в этот момент.     — Доброе утро, любовь моя, — тепло поприветствовал его Сукуна. — Хорошо ли тебе спалось? Мегуми кивнул и медленно, тягуче зевнул. Он понюхал воздух, оглядываясь на кухню. — Ты приготовил кофе? Сукуна встал, отпустил руку Мегуми и вместо этого обхватил его щёки. Он был таким мягким, всё ещё теплым и слегка румяным ото сна, и Сукуне отчаянно хотелось его поцеловать.  Но он лишь чуть наклонил голову Мегуми, чтобы легонько коснуться губами его лба. Мягкость и ровно столько нежности, чтобы Мегуми понял намерение, но не смутился, а затем Сукуна отстранился, направляясь на кухню. Мегуми пошёл за ним.  — Тебе лучше? — спросил Сукуна, включая кофемашину.  Конечно, восстановление займёт время, и они оба это знали. Целый год психологической травмы не пройдёт бесследно из-за одной отданной эмоциям ночи. Но во взгляде Мегуми сейчас была решительность, а под его кожей горел огонь.  Когда они выберутся из этого дерьма, Мегуми точно найдёт своё исцеление.  Фушигуро кивнул, его щёки слегка порозовели, но он не отошёл дальше, всё также касаясь плечом его плеча. Он позволил Сукуне чуток приобнять себя, после того, как тот подал ему чашку кофе.  — Вчерашняя прогулка, возможно, была для тебя чересчур, и сегодня мы можем просто остаться дома, отдохнуть и расслабиться, — сказал Сукуна.  Мегуми подул на кофе в чашке — видимо, тот был слишком горячим, — прежде чем сделать глоток. Похоже, его что-то беспокоило, но этого и следовало ожидать после вчерашнего дня.  Внутренне Сукуна мог сколько угодно ругать себя за то, что игнорировал появившиеся предупреждающие знаки, но показывать свою тревогу Мегуми было нельзя. Что было сделано, то было сделано, и ему нужно было двигаться вперед, и впредь не упускать из виду никаких деталей.  — Звучит неплохо, на самом деле, — тихо сказал Мегуми спустя мгновение, — я не могу вспомнить, когда в последний раз… просто расслаблялся? Ну, не без… Сукуна только кивнул, не ожидая, что он закончит это предложение. — Тогда, знаешь что? Сегодня я приготовлю нам самый вкусный ужин, какой только умею, и мы с тобой залезем в джакузи Урауме. Мегуми растерянно хлопнул ресницами и выглянул в окно, чтобы посмотреть на джакузи. Затем снова взглянул на Сукуну и кивнул. Круто. Если его план не сможет заставить Мегуми расслабиться, то Сукуна не был уверен, что тогда вообще сможет.  — Хорошо, — ухмыльнулся Сукуна. — Тогда имей в виду, что это свидание. ••• Это было не совсем свидание.  Ну, по крайней мере, это было не то, что Сукуна обычно делал на свиданиях.  Сукуна был красивым мужчиной, он знал об этом и не брезговал этим пользоваться. На свиданиях он обычно водил партнёров в хороший ресторан, платил за еду, а затем вёз к себе домой и всласть трахал. На этом всё заканчивалось.  Обычно он никогда их больше не видел. Из-за этого Урауме не раз менял ему номера телефонов. Ну, Сукуна никогда не говорил, что был хорошим человеком.  Так что оказаться на кухне Урауме и самому готовить особый ужин, продукты для которого он специально купил вчера — потому что по его плану всё это должно было произойти вчера — было для него немного странно.  Кухня была большой, просторной и с островом посередине. Мегуми сидел за ним с книгой, которую нашел на одной из полок Урауме, но нет, он её не читал. Эти острые зелёные глаза следили за каждым движением Сукуны, молча его осуждая.  Это тоже было… ну, странно. Сукуна обычно не чувствовал осуждения на свиданиях. Он был уверен в себе, уверен в своём плане, он знал, что его готовы захомутать за его внешность, его деньги и его власть.  — Хочешь мне помочь? — спросил Сукуна. — Ты можешь присоединиться ко мне вместо того, чтобы пялиться. Мегуми сделал отметку в книге и отложил её в сторону, пока Сукуна включал духовку. Куски мяса для стейков, которые он вчера купил, еще нужно было замариновать и приправить, но он мог сделать это, пока духовка разогревается.  — Я думал, это должно быть свидание? – поддразнил Мегуми.  Сукуна фыркнул. — Это и есть свидание.  — Тогда ты должен сам приготовить ужин. Мегуми говорил, подпирая подбородок рукой, как всегда делал, когда был уверен в своей правоте. Сукуна просто закатил глаза и принялся обшаривать шкафы Урауме, пока не нашёл нужные приправы на полке с запиской «Сукуна, если ты это видишь, то можешь брать всё, что нужно».  — Спасибо, бро, — пробормотал он себе под нос с улыбкой на лице.  Поскольку Мегуми отчаянно подрывал его уверенность в себе, Сукуна решил сосредоточиться на еде, а не на этих изумрудных глазах, что за ним наблюдали. Если бы Сукуна не был так внимателен и осторожен, то он уже давно просто пришел бы от этих глаз в восторг и совершенно забыл бы об их ужине.  Поэтому он работал быстро, но эффективно, приправляя стейки и откладывая их в сторону, чтобы сразу после нарезать картошку. Для Мегуми это будет более тяжелая и сытная еда, чем та, к которой он привык за этот год, но стейк с печёным картофелем и брокколи был одним из любимых блюд Сукуны.  — Итак, стейки какой прожарки тебе нравятся? — спросил он, отправляя картошку в духовку.  Мегуми был похож на кошку, когда наблюдал за ним своими острыми глазами. Это было подобно тому, как когда кошки хотели находиться в одной комнате и делать то же, что и их хозяева, но знали, что им нельзя мешать. По крайней мере, не болтаться под ногами.  — Блю, если ты, конечно, такое сможешь, — последовал дерзкий ответ, сопровождаемый закатыванием изумрудных глаз. — Но если не сможешь, тогда мне всё равно. Сукуна покачал головой, молча принимая вызов. Предоставьте его маленькому вспыльчивому огонёчку возможность выбрать один из самых сложных способов приготовления стейка, и он, конечно, выберет именно его.  Тем не менее, Сукуна работал быстро и ладно, обжаривал стейки, проверял картофель и брокколи, стараясь следить за всем вместе, пока Мегуми смотрел на него своими невозможными изумрудно-зелеными глазами.  — У Урауме отличная коллекция алкоголя, кстати, — как бы невзначай заметил Сукуна, взглянув на винный шкаф у края кухни. — Возьми что-нибудь, а? Тебе не помешало бы выпить. Что-нибудь, что помогло бы ему действительно расслабиться и, может быть, сделало бы его немного более разговорчивым. Мегуми, казалось, задумался на мгновение, прежде чем подойти к шкафу, и, когда открыл дверцу, выглядел почти ошеломленным тем выбором, что предстал перед ним.  Сукуна оставил стейки обжариваться до готовности, подошёл к Мегуми и, положив руку ему на поясницу, заглянул через плечо. — Ты часто пьёшь крепкие напитки? Мегуми с трудом покачал головой.  — Тогда возьми лучше это, — пробормотал Сукуна, хватая десертное вино. Дорогое, судя по виду, ему придётся накинуть к премии Урауме еще и эту цену.  Мегуми взял у него бутылку и повертел её, разглядывая этикетку. — Я никогда раньше не пил вино.  — О, правда? Тогда тебе стоит попробовать. Оно отлично подходит к мясу.  Оно было куда слаще, чем пиво, которое Мегуми пил на вечеринках в колледже, и куда приятнее, чем водка. По крайней мере, Сукуна знал, что у Мегуми хороший вкус, так что это вино должно было ему понравиться. Хотя Мегуми, казалось, не особо заинтересовался, просто невозмутимо поджал губы, когда схватил штопор.  — Это лучше, чем те ужасные напитки, которые Юджи, скорее всего, даёт тебе на вечеринках. Этому придурку вообще нельзя позволять смешивать коктейли, это буквально десятый круг ада. — Сукуна схватил пару бокалов и пододвинул их к Мегуми. — Выпей, пока я готовлю. Сукуна вернулся на кухню, достал картошку из духовки и добавил к ней немного сметаны, масла и зеленого лука. Он положил на картофель стейки, приготовленные прожаркой блю, как и просил Мегуми, а также добавил брокколи.  К тому времени, когда он обратил внимание и на Мегуми — совершенно готовый похвастаться своими кулинарными способностями, — Мегуми уже выпил полбокала вина, и у него уже были совершенно очаровательно румяные щеки.  — Смотри и наслаждайся, — злорадствовал Сукуна, схватив свой бокал, — твоему вниманию мои потрясающие кулинарные способности. Празднуй и удивляйся, не стоит цветов и аплодисментов.  Мегуми фыркнул от смеха, схватил обе тарелки и понёс к обеденному столу. Сукуна быстро взял столовые приборы, подошёл к Мегуми и сел рядом со своим подопечным.  Мегуми осторожно разрезал стейк, обхватил губами нанизанный на вилку кусочек и принялся медленно пережевывать. На самом деле, подумал Сукуна, только Мегуми мог сделать так, чтобы процесс принятия пищи выглядел так чувственно.  Мегуми медленно жевал, запивая мясо глотком сладкого десертного вина. Сукуна откусил свой стейк, внутреннее сияя от того, насколько хорошим он оказался.  — Вкусно? — нетерпеливо спросил он, когда Мегуми ничего не сказал. — Тебе нравится? Мегуми скривился в гримасе, хотя по-прежнему с явным аппетитом жевал.  — Ну, это не ужасно. Нормально.  Сукуна воспринял это как победу и с радостью допил свой бокал вина и налил ещё — и себе, и Мегуми.  После этого их трапеза сопровождалась лишь звоном столового серебра о тарелки да потягиванием вина. Сукуна не мог не заметить, что Мегуми ел медленно, с наслаждением, казалось, смакуя каждый кусочек.  Закончив, Сукуна отнёс свою тарелку в раковину, оставив её мытьё на потом. Мегуми тоже только что доел свою порцию. Его щёки были окрашены в самый красивый оттенок розового, который когда-либо видел Сукуна, вероятно, сочетание вина и приличной еды.  — Пошли, дорогой, — сказал Сукуна, открывая дверь на задний двор.  Мегуми поставил тарелку в раковину, с любопытством глядя на Сукуну. — Уже? Пошли.  Гидромассажная ванна Урауме была почти новой — раньше ею практически не пользовались. Сукуна снял крышку, счастливый, что продумал всё заранее и включил её этим утром. Джакузи излучало тепло, и пузырьки внутри него красиво вращались.  Мегуми подошел и встал рядом с ним. — Я не думаю, что кто-то из нас взял с собой купальные трусы.  Нет, ни у одного из них и правда не было купальных трусов, но, что удивительно, Сукуну это совершенно не беспокоило. Скорее, даже наоборот. Он стянул с себя рубашку, ухмыляясь Мегуми.  — Ты никогда не купался голышом? Нежный румянец на щеках Мегуми стал темно-красным, но он не сбежал обратно в дом, даже когда Сукуна дал ему такую возможность, пока ходил на кухню за вином. Сукуна подмигнул ему, снял с себя остальную одежду, и, невозмутимый своей наготой, залез в джакузи.  Вода была приятно тёплой для его кожи, когда он скользнул в горячую ванну. Сукуна вздохнул и откинулся назад, прижавшись спиной к одной из форсунок, чтобы успокоить ноющие мышцы. После трёх месяцев сна на этом ужасном диване расслабиться в гидромассажной ванне было замечательной наградой.  Мегуми всё ещё стоял в стороне, крепко обхватив себя руками, его щёки и кончики ушей пылали розовым. Сукуна усмехнулся. — Я не считал тебя трусишкой, Фушигуро Мегуми, — поддразнил он. — Давай, залезай, вода хорошая. Мегуми закусил губу, дёрнулся, и на секунду Сукуне показалось, что он может сейчас убежать и исчезнуть внутри. Но затем Мегуми сжал челюсти и буквально сорвал с себя рубашку.  Его руки потянулись к штанам, прежде чем он понял, что Сукуна на него смотрит, и бросил на него испепеляющий взгляд. — Не смотри.  Сукуна поднял руки в поражённом жесте и отвернулся от него, решив, что лучше уж нальёт каждому из них ещё по бокалу вина.  Буквально через мгновение вода всколыхнулась, и Мегуми сел рядом с ним, розовощекий и застенчиво смотрящий в сторону, но куда ближе, чем думал Сукуна.  Потрясающе.  Сукуна ухмыльнулся и протянул ему бокал вина. — Расслабься, ладно? Здесь ничто не причинит тебе вреда. И я рядом, чтобы защитить.  Мегуми взял бокал, опрокинув в себя вино, как воду. Достаточно, чтобы быть в лучшем случае навеселе, но не таким пьяным, как тогда, на вечеринке в колледже.  — Урауме не рассердится на нас за то, что мы воспользовались его джакузи, верно? — внезапно спросил Мегуми.  О, это было так мило, Сукуна тихонько усмехнулся при этой мысли. Сукуна вполне может разгромить дом Урауме, а тот, вероятно, найдёт для этого оправдание, потому что доверяет Сукуне и правомерности его решений. За это Сукуна так ценил своего друга и помощника.  — Нет, полагаю, ему всё равно, — заверил Сукуна. — Почему ты сидишь так далеко, милый? Расстояние между ними не могло быть больше полуметра, но казалось, что это почти миля. Мегуми покраснел ещё больше, придвинувшись на пару дюймов ближе после уговаривающего жеста Сукуны.  Но это было ещё слишком далеко.  Недолго думая, Сукуна сам поднялся с места и плюхнулся рядом с Мегуми, оплакивая свою жертву: он лишился массажной струи на спине.  Мегуми посмотрел на него удивлёнными и широко распахнутыми изумрудно-зелёными глазами. Сукуна не мог сказать, был ли его румянец вызван вином или жаром, но в любом случае это было великолепно.  С небывалой осторожностью Сукуна поднял руку и мягко обхватил щёку Мегуми ладонью. Мегуми тихо вздохнул, ластясь прикосновению, полуприкрыв глаза.  Это, подумал он, стоило того. Сукуна наклонился ещё на дюйм или два ближе, но затем в глаза Мегуми вернулся фокус, и Сукуна остановился.  — Сукуна? — тихо спросил Мегуми.  Сукуна сопротивлялся невероятному желанию растаять под этим взглядом. Он провел большим пальцем по острой линии скулы Мегуми, как всегда — нежно и мягко.  — Да, любовь моя? В этих ярко-изумрудных глазах плескалась борьба. Вероятно, поспорив сам с собой на мгновение, Мегуми, казалось, взял себя в руки, чтобы наконец сказать то, что хотел сказать.  — Что будет, — начал Мегуми, — когда всё это закончится? Сукуна склонил голову набок.  — Когда всё это закончится? — повторил он.  Неловко поерзав, Мегуми посмотрел вниз, осторожно коснувшись одной из татуировок на его плече, той, которая медленно спускалась вниз по груди. Незначительный прогресс, в лучшем случае, но Сукуна радовался и этому.  Но Мегуми уже через мгновение набрался смелости, уверенно оставив руку на груди Сукуны.  — Когда это закончится, — уточнил Мегуми. — Когда мой сталкер… уйдёт.  Уйдёт.  Это было куда лучше, чем когда Мегуми говорил, что совсем скоро умрёт. Это означало, что он видел будущее, в котором окажется жив.  И, очевидно, он задавался вопросом, будет ли Сукуна рядом, если его работа как телохранителя завершится.  Он мог быть жестоким. Он мог сказать что-то вроде «я же всего лишь твой телохранитель». Маленькая часть его тёмной души хотела быть такой. Та самая маленькая часть, которая всегда знала, что он не был добрым и хорошим человеком, он был эгоистичным и беспринципным.  Потому что если бы это спрашивал кто-то другой, если бы рядом был кто-то другой, Сукуне было бы всё равно.  Но он не мог заставить себя сказать что-то, что могло бы разбить Мегуми сердце. У Фушигуро Мегуми было над Сукуной гораздо больше силы, чем он вообще понимал, Сукуна обвился вокруг его пальца, а Мегуми даже не осознавал этого.  — Ты спрашиваешь, уйду ли я? Мегуми напрягся и сжал челюсти, он попытался отдернуть руку, но Сукуна оказался быстрее, прикрывая его ладонь своей ладонью, чтобы удержать Мегуми на месте.  — Мегуми, если я не ушёл, когда ты меня прогонял, если я не ушёл, когда Годжо Сатору меня уволил, поверь мне, я не уйду, когда мы поймаем твоего сталкера. Ты не избавишься от меня в ближайшее время. Если только сам не пожелаешь от меня уйти.  Он наклонился немного ближе, и его глаза загорелись от восторга, когда Мегуми встретил его на полпути, и между ними осталось всего пара дюймов.  — Ты не оставишь меня, мой милый огонёк? Мегуми облизал губы и сократил расстояние между ними, прижимаясь к губам Сукуны, поначалу неуверенно, но с каждой секундой целуя его всё смелее и смелее. Сукуна быстро ответил ему, опуская руку на бедро Мегуми, чтобы притянуть его немного ближе, всё ещё не размыкая их губ.    Мегуми был на вкус как вино, которое они пили, как жасминовый чай, как гречишный мёд — сладкий и горький одновременно. Сукуна слегка подтолкнул его к себе, и Мегуми понял намек, перебросив ногу через бёдра Сукуны, забравшись к нему на колени.  Они были обнаженными, и сидеть с ним вот так… было захватывающе. Сукуна схватил Мегуми за бедра обеими руками, удерживая его, прижимая к себе, ни на секунду не прерывая их поцелуй. Ему казалось, что мир, наконец, устаканился, и что им суждено быть вместе, сейчас, когда Мегуми обнимает его за плечи и так глубоко целует.  В конце концов Мегуми оторвался от его губ, чтобы отдышаться, прижимаясь лбом ко лбу Сукуны.  — Я никуда не уйду, Мегуми, — прошептал Сукуна, запыхавшись. Их губы все еще находились в дюйме друг от друга. — Я буду рядом до тех пор, пока ты будешь со мной.  Мегуми выглядел таким милым, его лицо раскраснелось, губы распухли от поцелуев. Сукуна мог бы съесть его заживо.  — Я не хочу умирать, Сукуна, — тихо сказал Мегуми. Его дыхание растворялось на лице Сукуны, насыщенное ароматом вина.  Глубокое собственническое рычание вырвалось у него из груди. — Ты не умрёшь. Не в его смену, не с ним на страже, не под его охраной. Он никогда не терял подопечного, и Мегуми не будет первым. Ни сейчас, ни когда-либо. Ему было всё равно, кого он должен убить или что он должен сделать.  Мегуми, возможно, наконец-то захотел держаться за свою жизнь, но Сукуна с самого начала за неё цеплялся, отказываясь отпускать.  И он не отпустит Мегуми.  Никогда.