A Fool's Hope

Их лагерь, располагающийся сразу за лесом, сейчас был пуст, и Арагорн мог присесть на прохладную землю, позволяя своим мыслям свободно блуждать, пока серые глаза медленно скользили по лесу, будто резкое или быстрое движение могло рассеять туман окутавших его мыслей. Потому как слишком деликатными они были, и вытащить их на передний план разума было не так-то легко. Они давили на затылок, надвигаясь, и не было ему ни минуты покоя, чтобы выпустить их, пока отряд не остановился на ночь. Одна и та же сцена проигрывалась перед ним снова и снова: стук его сердца, тяжёлые удары о землю. Страх никогда не осаждал его в бою с надвигающимися на них уруками, и всё же в тот раз волна страха затопила его, чего никогда не бывало ни в одну из битв. Сражение было довольно простым для их отряда, за исключением одного момента. За исключением того единственного момента, когда Арагорна отбросило назад атакой капитана, а меч выскользнул из руки, время замедлило свой ход. Крики урук-хая были далёкими, будто те находились за много миль, а не в нескольких шагах, знакомый звук от взмахов топора Гимли и свист неизменно летящих в цель стрел Леголаса рассекали воздух, а безоружный Арагорн всё ещё лежал на земле. Воздух был плотным, обжигающим от пота и крови, как бывало бесчисленное количество раз. Он изогнулся, едва успевая нащупать свой меч, когда урук-хай, пронзённый стрелой, упал на его вытянутую руку, придавив, и первые признаки паники распространились по всему его телу. Обернувшись, Арагорн наблюдал за приближающимся врагом, пока его рука тянулась к мечу, а сам он пытался приготовиться к выпаду врага вперёд. Несмотря на всю его силу, изворачиваться подобным образом было слишком болезненно, и он стиснул зубы, готовясь к удару копьём. Урук-хай возбуждённо зашипел, зная, что Арагорн прижат к земле, и пока он, отведя руку с копьём назад, приготовился метнуть его, Арагорн услышал отчаянный крик Леголаса. Было даже странно и жутковато слышать столь мучительный крик, сорвавшийся с губ Леголаса, настолько, что Арагорн удивлённо обернулся, смотря, как эльф проталкивается через толпу урук-хаев быстрее, чем когда-либо. Он двигался так, будто пламя обжигало его спину, а каждый шаг, который он делал вдали от Арагорна, причинял ему боль хуже самой смерти. Пробираясь сквозь толпу, быстрыми движениями он вонзал кинжалы в черепа, словно даже не задумываясь. Исчезли грациозные движения, которые Арагорн всегда ассоциировал с эльфом, потому что тот двигался скованно и дико, а руки были напряжёнными, отвечая хлёсткими движениями. Его лицо, обычно спокойное и умиротворённое, исказилось такой неприкрытой мукой, голубые глаза сверкали, а золотые волосы развевались над головой, будто яркий ореол, придавая ему отчаянный вид, Арагорн даже не думал, что такое возможно. Он слегка откинулся назад, держа врага в поле зрения, время тянулось всё медленнее и медленнее, когда внезапно три стрелы пронзили череп урук-хая, а на лицо Арагорна брызнула горячая кровь. Мгновение спустя рядом оказался Леголас, отбиваясь от редеющей с каждым взмахом клинка толпы и позволяя Арагорну схватить меч, снова встать. Но это было уже неважно, Леголас убил почти всех ещё до того, как Арагорн взмахнул мечом. Он никогда не видел, чтобы эльф сражался с такой яростью и с такой опрометчивостью. Спустя совсем немного времени последний урук-хай пал, и до них добрался Гимли, стоя в нескольких шагах. Троица молчаливо продолжила свой путь по полям, оставив гору чёрных трупов позади, а в мыслях Арагорна снова и снова возникало лицо Леголаса. Позади послышались знакомые шаги, и Арагорн понял, что это было скорее вежливостью, Леголас передвигался абсолютно бесшумно, только если сам не хотел иного. Арагорн наклонил голову, боковым зрением поймав проходящего мимо эльфа, который присел напротив следопыта. — Что-то произошло? — тихо спросил Арагорн, поднимая глаза, и встретился с голубыми глазами эльфа. — Нет. Я надеюсь, что нам не придётся здесь задерживаться, но, боюсь события сегодняшнего дня повлияли на нашего спутника больше, чем он скажет вслух. Но выигранное время не будет иметь большого значения, если мы будем падать замертво от усталости, — мягко ответил Леголас, глядя на беспокойно барабанящие по колену пальцы Арагорна. Тот сфокусировал взгляд, распознав малейший красноречивый оттенок в голосе эльфа. — Обычно я не слышу лжи из твоих уст. Гимли не пострадал. И я тоже. Не знай Арагорн Леголаса настолько хорошо, он бы не заметил едва заметного румянца на его щеках. — Я не лгу, — сказал он. — Возможно, не преднамеренно. Ты думаешь, что мне нужно отдохнуть, и поэтому плетёшь свои речи таким образом, чтобы заставить меня ослабить бдительность, — заявил Арагорн, и эльф посмотрел на него пронзительным взглядом. — Да. — Мне это не нужно. Я в порядке, — настаивал на своём Арагорн, чувствуя, как защитная реакция скручивается колючками где-то внутри. Слишком часто ему напоминали о собственной смертности, о слабости, всегда именно в тот момент, когда он не мог позволить себе расслабиться. После этих слов Леголас вскочил на ноги, а лунный свет, пробивающийся сквозь широкие кроны деревьев, осветил его бледное лицо. — Ты не спал несколько дней. И всего одно неосторожное движение может решить твою судьбу. Сегодня мы… едва не потеряли тебя, — рявкнул Леголас, а его голос, обычно тихий и мягкий, стал громким и резким. Как только последние слова слетели с его губ, он отступил назад, извиняясь. — Прости меня, я не… Арагорн выпрямился, и мысли, что так громко звучали в голове, умоляли его подтолкнуть, понять и прояснить то, что он не видел своими глазами. — Ты спас мне жизнь. И это мне следует перед тобой извиняться, — заявил он. — Спасибо тебе, Леголас. Эльф кивнул, но воздух вокруг них казался густым, будто разговор оборвался слишком быстро. Казалось, что он должен был сказать нечто большее, чем простая благодарность, но понять, что именно он не мог. Чем больше времени проходило, тем больше его «спасибо» казалось слишком незначительным, они спасали друг другу жизни бесчисленное количество раз, но только теперь Арагорн впервые почувствовал, как воспоминание умоляло его заглянуть глубже и найти больше смысла, прежде чем то улетучится. Нахмурившись, Арагорн изо всех сил пытался придумать, что ещё сказать, потому что хотел задержать Леголаса подольше. Как он мог высказать то, что сам не мог сформулировать, а эффект от сказанных слов мог привести к чему-то неизведанному? Мысль об этом не беспокоила Арагорна, она скорее… меняла его, тянула и подталкивала, но пока он не мог понять для чего. Это было странно, потому что он привык привлекать внимание и много раз видел этот взгляд, но никогда бы не подумал, что сам окажется в подобном положении. — Я хотел… — начал Арагорн, не замечая, как голубые глаза следят за каждым словом, сорвавшимся с обветренных губ. — Можно подумать в этом лесу было что собрать. Я ничего не нашёл! — грубый голос Гимли вывел Арагорна из задумчивости, заставив резко отстраниться. Леголас выглядел таким же спокойным, как и всегда, он снова надел свою маску, и от этого зрелища у Арагорна перехватило дыхание. — В этих землях непросто что-то отыскать. Но это не важно. Нам стоит продолжить путь, — сказал, наконец, Арагорн, поворачиваясь, чтобы подхватить меч, и недоумевая, почему его глаза горели от желания пристально следить за силуэтом Леголаса.

***

Теперь Арагорну, казалось бы, равнодушному ко многим вещам, требовалось всего три секунды, чтобы зациклиться на чём-то. Он искал блуждающие взгляды голубых глаз, которые слишком долго задерживались на его лице или наблюдали, когда он не смотрел. Но таких взглядов он не видел. Скорее, это холодные серые глаза всё чаще были прикованы к эльфу, проверяя, оглянется ли тот назад, замирая, чтобы полностью сосредоточиться на нём. Будь то секунда промедления, когда Леголас прыгал с камня на камень, а гибкие мышцы напрягись под его походной одеждой, то как его волосы, пряди которых, казалось, никогда не выбивались из идеальной причёски, мерцали золотом, или то, как он грелся на солнышке, когда никто не смотрел, а его прекрасное лицо было задрано чуть выше, глаза Арагорна всегда были прикованы к нему. Леголас словно знал об этом, потому что ни разу голубые глаза не поймали его взгляд. Или, быть может, ему было всё равно, и он собирался смотреть на Арагорна лишь только, как преданный друг. Чем дольше Арагорн думал об этом, тем больше понимал, что ошибся, чувствуя себя глупо. Леголас никогда не задерживал на нём взгляд, не больше чем на Гимли, Арагорн наблюдал за ним, зорким взором выискивая любой знак. Он даже не знал, что сделал бы, если бы нашёл его, это не причиняло боли, но чувствовалось… ему стоило просто взять себя в руки и решить, что это значило. Но он ничего не заметил, и Арагорн понимал, что поступал необоснованно. Было неправильно пронзать эльфа столь нежелательными взглядами, после того как тот спас ему жизнь, но Арагорн по-прежнему не мог отвести взгляд, боясь пропустить чужой. Чего он не знал, так это того, что голубые глаза наблюдали за ним по ночам, упиваясь чужим присутствием и зная, что когда наступит утро и серые глаза распахнутся, он должен будет стать Леголасом Зеленолистом, другом Арагорна, и никем иным. Он принял свою судьбу, смирившись много лет назад. Но становилось всё труднее, особенно от пьянящего взгляда ястребиных серых глаз и осознания, что он не может рискнуть оглянуться и открыть ему своё сердце.

***

Чувство безопасности было невероятно чуждым, а миссия, возложенная на его плечи, была выполнена, и Арагорн не знал, что делать, когда Гэндальф посоветовал ему заняться тем, что он сам считал нужным, пока они не отправились в Эдорас. В лесу Фангорн он отправился на поиски любого водоёма, а мысль смыть с себя дорожную пыль во время столь неожиданной передышки была слишком привлекательной. Он нашёл небольшой не слишком глубокий пруд, а кустарник вокруг него был довольно густым, что Арагорн подумал избавиться от своей одежды в уединении. Чувство, когда вода омывала кожу, смывая пот, кровь и грязь, охлаждая тело, было прекрасным. Окунувшись с головой, он смыл грязь с волос, медленно плавая кругами. Выбравшись на берег, Арагорн встал, мышцы на спине перекатывались с каждым движением, а ступни беззвучно ступали по мху. Едва слышимое движение куста позади него заставило странника развернуться, занимая оборонительную позицию, а руки уже были готовы вскинуть меч, лежащий у ног. Светлые волосы выдали Леголаса раньше, чем остальная его фигура, и Арагорн расслабился, опустив оружие. Голубые глаза быстро нашли его, расширившись, когда эльф увидел, что он раздет, на мгновение растерявшись и потеряв дар речи. — Ты нашёл меня, хотя и не в том виде, на который надеялся, — весело улыбнулся Арагорн, думая, что удивление Леголаса будет недолгим. Его одежда сушилась на ветвях, и Арагорн смирился с тем, что придётся подождать ещё немного, прежде чем надеть её снова. — Что-то случилось? — спросил он, оглянувшись через плечо. Ответом была тишина, и он обернулся в замешательстве. — Леголас? Арагорн уставился на эльфа, на высоких скулах которого появился лёгкий румянец, а глаза были отведены в сторону. Арагорн нахмурился. — Что-то случилось? — Нет, — мягко ответил Леголас, и его голубые глаза на мгновение встретились с серыми. — Возможно, это наш последний шанс искупаться в пресной воде. Тебе бы тоже не помешало воспользоваться такой удачей, — небрежно сказал Арагорн, слова сами слетели с языка, и на секунду он задумался, откуда в его голове такие мысли. Леголас моргнул, внимательно наблюдая за Арагорном, прежде чем кивнул. Арагорн уселся прямо на мох, беря свою трубку. Боковым зрением он видел неспешное раздевание эльфа, и это зрелище было до странного притягательным, более соблазнительным, чем его обычные блуждающие взгляды, и Арагорн изо всех сил старался найти что-то более интересное, нежели эльф. Никогда раньше он не видел Леголаса раздетым — эльф не переодевался в чужом присутствии. И чем больше Арагорн думал об этом, тем больше был ошеломлён тем, что эльф не отклонил его предложения, раздеваясь прямо перед ним. Как только Арагорн заметил, что Леголас повернулся, чтобы положить свою одежду на берег, любопытство взяло над ним верх, заставляя взглянуть. Леголас будучи эльфом был красив, заметить подобное было несложно, но также он считался одним из самых прекрасных в своём роде, Арагорн всегда это знал, но в его сознании это было не больше, чем простой факт. Он был прекрасен, а зрелище, развернувшееся перед ним, заставило мысли Арагорна возвращаться к нескольким случаям, когда он впервые заметил красоту принца. Арагорн вспомнил, как впервые встретил его будучи совсем ребёнком, с благоговением провожая взглядом принца Лихолесья. Он часто забывал, насколько могущественным на самом деле был эльф столь высокого титула, и всё же он был таким мягким, таким преданным Арагорну и вёл себя так будто это нормально — подчиняться этому человеку. «Незаслуженно забывал» — эти слова гремели в голове Арагорна, пока длинные стройные ноги мягко переступали при малейшем движении, белая кожа обтягивала крепкие мышцы, а сверкающие светлые волосы ниспадали на плечи… Прекрасный. Как только он позволил своему взгляду скользнуть дальше, упиваясь открывшимся зрелищем, Арагорн прошёлся по узким плечам вниз, к тонкой талии, и единственное слово, которое приходило на ум «эфемерный». Потому что он знал, насколько могущественным было существо, стоящее перед ним, по каждому его движению можно было понять, что тот умел атаковать со смертельной точностью, и всё же он выглядел таким совершенным, не затронутым ни войной, ни возрастом. Арагорн резко вдохнул, дым обжёг лёгкие, но он подождал, пока Леголас полностью войдёт в воду, после громко кашляя и надеясь, что эльф не заметил его взгляда. Вода колыхнулась и над её поверхностью показалась белокурая макушка Леголаса, а загадочный взгляд был прикован к Арагорну. Тишина казалась странно успокаивающей, быть может, Арагорн просто не хотел нарушать такой момент глупыми словами, поэтому просто встретился взглядом с эльфом, задаваясь вопросом, насколько обезоруживающим может быть этот эльф, когда из-под воды виднеется лишь его макушка. Леголас поднялся чуть выше, бледные плечи показались над водой, и Арагорн наблюдал, как капли воды стекают по идеальной коже, внезапно почувствовав голод, будто его одолевало желание прикоснуться, хотя бы для того, чтобы узнать, насколько она мягкая. Арагорн попытался встать не для того, чтобы прикоснуться, он был весьма осторожен в сокрытии своих порывов, но чтобы подойти ближе, потому что почувствовал, как сердце с силой рвётся вперёд, почти забывая, что был раздет. — Я знаю, о ком ты думаешь, и кого ты видишь, — мягко сказал Леголас, чьи светлые волосы плавали на поверхности воды. — Несправедливо по отношению к твоему сердцу видеть подобные образы. Арагорн запнулся, эти слова заставили его замереть. — Кого я вижу? — эхом отозвался Арагорн, нарушив тишину, а волна смущения от проявленного интереса заставила его желудок сжаться от стыда. Леголас развернулся, его голубые глаза следили за верхушками деревьев, капли воды стекали по вниз по острому подбородку. — Думаю, ты видишь её повсюду. Во всём, что делаешь или видишь. Тяжело то сердце, что любит по-настоящему. Ох. Арагорн нахмурился, открыв рот, и в это мгновение его сердце рухнуло вниз от произнесённых слов. Он не допускал ни единой мысли об Арвен, которая была столь далёкой, будто на какое-то мгновение и вовсе перестала существовать. В воздухе повисло напряжение, и Арагорн знал, что должен сказать, но лгать своему другу казалось неправильным, а призыв к честности был обезоруживающим, будто таким признанием он мог внушить ему свою непоколебимую преданность. — На моих глазах вовсе нет пелены, что могла бы затмить то, что находится передо мной, — сказал наконец Арагорн будто поверженный молнией, повернувшись, чтобы собрать свою одежду, и надеясь, что его возбуждение будет надёжно скрыто в тени широких крон деревьев. Леголас смотрел ему вслед, замерев в воде. Арагорн натянул сапоги, засунул трубку за пояс и рискнул бросить последний взгляд через плечо. Эльф посмотрел на него, а на его лице отразилось беспокойство. Это заставило Арагорна чувствовать себя ещё хуже, от чувства вины кожа покрылась мурашками, потому что даже когда Арагорн испытывал стыд, Леголас думал о нём исключительно хорошо. — Я вижу её совсем не везде, — прошептал Арагорн едва слышно, и быстро ушёл, прежде чем ему пришлось бы задуматься о важности такого откровения.

***

Арагорн завернул за угол, усталость сковала его конечности, но он шёл уверенно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Грудь горела, руки были покрыты ссадинами, но разум пылал целеустремлённостью. В зале было достаточно жарко, впереди стояла группа солдат, он знал, что приближается к главному залу. Внезапно перед ним появился Леголас, выйдя из тени. Арагорн качнулся, не осознавая, как сильно он скучал по эльфу, пока тот не оказался прямо перед ним, а серые глаза искали любые изменения в идеальном лице перед ним. На нём ничего не отражалось. Дыхание перехватило, будто весь воздух разом покинул лёгкие, когда он больше всего в нём нуждался, а тишина стала слишком долгой. — Ты припозднился, — сорвались с губ Леголаса эльфийские слова, и Арагорн сосредоточился, когда столь желанный голос окутал его. Леголас выглядел слишком собранным, его золотистые волосы ниспадали на плечи, коса была откинута назад, а на остром личике не было ни единого признака усталости. С каждой секундой Арагорн всё больше осознавал, какой эффект оказывал на него эльф, и был слишком рад видеть его невредимым, чтобы зацикливаться на этом. Голубые глаза опустились, чтобы оценить состояние Арагорна: разорванная одежда и кровоточащие раны. — Ужасно выглядишь, — сказал наконец Леголас. Они застыли, смотря друг на друга, Леголас встретился с пылким взглядом Арагорна, пока странник не ухмыльнулся, вызвав ответную улыбку на губах принца. Он сжал плечо эльфа, надеясь, что тот почувствует благодарность, сказать о которой у Арагорна не хватило ни духа, ни разума. Леголас медленно протянул руку между ними, взгляд Арагорна опустился на неё, увидев Вечернюю Звезду, и его сердце пропустило удар. Тонкие пальцы эльфа разжались, вкладывая кулон в ладонь Арагорна. Тот посмотрел на него и в этот момент его сердце сдавило, а грудь словно разрывалась. Он чувствовал поцелуй Арвен на своих губах, лёжа на берегу реки, её любовь наполнила его тело, вдохнув в него жизнь. Он любил её и знал это. Но это знание, исходя от Леголаса казалось неправильным, будто держать в руках проявление чувств Арвен было неуместным, и Арагорн резко выдохнул, благодарный, что ему вернули подарок. Арагорн перевёл взгляд на лицо Леголаса, надеясь, что маска, которую он носит, прикроется хотя бы на малость, чтобы Арагорн мог увидеть, что для него значит такой жест, и почти разочаровался, увидев, как принц добродушно улыбается в ответ. — Благодарю, — тихо сказал Арагорн, неожиданно осознав, что Леголас всегда был рядом, даже когда он падал, всегда был верен и ни о чём не просил, заслуживая всё, что Арагорну должно было ему дать. Новости, которые он принёс, гудели в глубине сознания, и Арагорн мысленно отругал себя за то, что надеялся услышать от Леголаса что-нибудь ещё, что угодно, лишь бы продолжить разговор, но эльф только мягко посмотрел на него. Арагорн прошёл мимо него, благодарно кивнув, в поисках Теодена, и пространство вокруг наполнил шум, стоило страннику уйти. Стоило только услышать шаги Арагорна в соседнем зале, Леголас быстро заморгал, отчаянно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, которые угрожали выплеснуться наружу в ту самую секунду, когда он увидел Арагорна живым. Тонкие пальцы крепко вцепились в пояс, пока Леголас пытался удержаться на ногах. Теперь, когда пронзительные серые глаза не смотрели на него, необходимость сдерживать свои желания отпала, и эльф развернулся, чтобы найти убежище на свежем воздухе снаружи. Его сердце, что несло груз одиночества, так устало, но ещё труднее было заставлять его биться ровно под покровом простой дружбы. Как несправедливо это было — стоять перед человеком, само имя, которого срывалось с уст каждую ночь, и не пасть с облегчением к его ногам, не обнять, когда так хотелось. Как несправедливо было возвращать ему воплощение любви Арвен, когда этот человек не понимал, что Леголас добровольно отдавал ему своё сердце каждый день, каждую секунду, проведённую на поле боя, каждое мгновение в течение бесчисленных лет, когда любящие голубые глаза наблюдали за его силуэтом. Леголас сердито стиснул зубы, ускорив шаги, прямо сейчас ему хотелось оказаться среди деревьев, не быть столь уязвимым на широких полях Рохана, и собраться с духом. Выносить такой поток эмоций от этого человека, когда он оставлял эльфа позади, было невыносимо.

***

Мимо Арагорна пробегали женщины и дети, их было так много, что лица сливались воедино, крики детей были одинаковы, а сам он наблюдал, как в воздухе разливался разъедающий яд страха и паники. Он стоял в оружейной Хельмовой Пади, наблюдая, как слишком много стариков и юношей готовились к бою, а на их лицах был написан одинаковый ужас. — Фермеры, кузнецы, конюхи. Но нет воинов, — пробормотал Арагорн, сузив серые глаза. — Они прожили слишком много зим, — хриплым голосом произнёс Гимли, опираясь на свою секиру. Будучи не из тех, кто показывает одолевающую его нервозность, Гимли прикрыл беспокойно барабанящие пальцы рукой, скрывая от посторонних глаз. — Или мало, — Леголас встал перед Арагорном, а его лицо напряглось от едва сдерживаемого гнева. Арагорн уставился на него, зная, что тот понимает, какие трудности ждут их, невозможные вещи, с которыми они столкнулись, сражаясь под знамёнами добра и праведности. Но голубые глаза Леголаса сверкали гневом, а губы скривились в усмешке. Он огляделся, небрежно взмахнув руками. — Взгляни на них. Им страшно. Это видно по глазам. В оружейной повисла тишина, а все взгляды оказались прикованы к эльфийскому принцу. Арагорн сжал челюсти, замечание было довольно метким, но он бы ни за что не произнёс этого вслух, не лишил бы их мужества, которое всё ещё оставалось в них, обнажая пронзающий их страх. — И не зря… три сотни против десяти тысяч! — зашипел Леголас, и обычно переливчатый эльфийский звучал слишком резко, слишком режуще для нежных уст Леголаса. Арагорн шагнул ближе, наклонив голову и одним взглядом умоляя эльфа не признавать столь ненужную сейчас правду, позволяя словам дойти до его ушей, но не новоиспечённых солдат, окутанных страхом. — Здесь у них больше надежды защитить себя, чем в Эдорасе, — указал Арагорн, разочарование подступало к горлу. Чего принц ждал от него? Чтобы он при всех сказал, что они умрут? Что они не солдаты, что они столкнутся с жестоким злом, не ведающим пощады, злом, что упивалось возможностью пытать самых слабых из рода людского? Нет, конечно, нет. Казалось, на Леголаса давило что-то ещё, что-то, что обжигало его, заставляя прожигать Арагорна пылающими голубыми глазами. — Арагорн, мы воины. Но они не смогут победить в этой битве. Они все погибнут! — рявкнул Леголас, а его светлые волосы взметнулись, обрамляя красивое лицо, что в миг стало суровым и неумолимым. Арагорн почувствовал, как лопнуло терпение, злобная беспомощность, подкреплённая упрямством, потому как больше ничего не оставалось, он был парализован, ожидая чего-то, что наверняка выглядело, как смерть. Ярость, что они требуют так много от людей Рохана, которые выглядели так, словно никогда не видели войны, и заставляют их испытывать величайший страх, вместо того чтобы искать в них мужество. Видя Леголаса в такой ярости, не совсем понимая, почему эльф вообще был так разгневан, раскрывая подобные мысли, Арагорн почувствовал себя загнанным в угол, будто потерял вечную верность своего самого дорогого друга, и хуже всего то, что он был прав. — Значит я погибну с ними! — прогремел Арагорн, и волна возобновившейся тишины, охватившая мужчин, заставила его сжать руки в кулаки. Он повернулся, зная, потеряет самообладание ещё больше, если задержится хоть на секунду, а резкий приступ отчаяния Леголаса заставил все мышцы на теле Арагорна напрячься, будто слова эльфа пронзили его до самых костей. Леголас смотрел ему вслед, горло перехватило спазмом, и он немедленно собирался последовать за Арагорном, чтобы исправить свою ошибку. Потому что накопившаяся боль, чувство тоски, которое раскололо его сердце, после возвращения Вечерней Звезды, горькое осознание, что он носил при себе воплощение сердца Арвен только для того, чтобы покорно вернуть его обратно на грудь Арагорна, на этот раз обжигали слишком сильно, заставляя дыхание срываться, а обычно безропотный разум наполняться завистью. Скорбь разлилась по его венам, сожаление заставляло молить о действии, и Леголас быстро шагнул вперёд, намереваясь молить о прощении. Секира Гимли помешала ему, преградив дорогу, а тяжёлая рука гнома, потянула эльфа назад. — Оставь его, парень. Пусть побудет наедине с собой. Леголас смотрел на распахнутый дверной проём, уход обладателя его сердца всё ещё стоял перед глазами, и он знал Арагорна достаточно хорошо, чтобы понимать — характер его был вспыльчивым, но отходчивым, и у него будет шанс попросить прощения. Он был обязан извиниться перед следопытом немедленно, пусть это было эгоистично, но принц так сильно желал ещё хоть раз увидеть добрые глаза Арагорна, хотя бы для того, чтобы тот мог продолжить бесконечный танец с сердцем Леголаса, поэтому он обязательно найдёт его позже.

***

Арагорн пошевелился, в его голове звучал гул топота тысяч уруков. С наступлением ночи они окажутся в ловушке и ад ступит на земли людские. Он неподвижно стоял на месте, натягивая одежду, костяшки пальцев побелели от беспокойства, а серые глаза не видели ничего перед собой. Уверенность в погибели казалась невероятно высокой, как ранее говорил Леголас, но его разум был безмолвным, будто оцепеневшим. — Я искал тебя, — мягкий голос Леголаса прозвучал прямо за спиной, и Арагорн почувствовал, как тиски, сдавливающие грудь, ослабли. Он повернулся, ловя тяжёлый взгляд эльфа, и уголок его губ дёрнулся вверх. — Не нужно беспокоиться. Я не уйду далеко. Леголас наблюдал за ним ласковыми и раскаивающимися голубыми глазами. Он взял меч Арагорна, а его тонкие белоснежные пальцы резко контрастировали с покрытым засохшей орочьей кровью лезвием. — Мы верили тебе всегда, и ты не подводил нас. Прости, — Леголас едва склонил голову, протягивая клинок. — Я напрасно отчаялся, — добавил эльф тихо, но с жаром, Арагорн знал, что тот всё обдумал, прежде чем прийти. — Нечего здесь прощать, Леголас, — подтвердил Арагорн, опустив ладонь на плечо эльфа, а его глаза потеплели. Леголас мягко улыбнулся, вскинув собственную руку, чтобы крепко сжать чужое плечо, и тот успокоил голос в голове, призывающий притянуть принца ближе. Арагорн опустил руку, прикрепляя меч к поясу. Подобно волне, покой накрыл тело человека, от воссоединения с его самым дорогим другом. Дыхание замедлилось, и он закрыл глаза, мысли вернулись к нависшей над ними угрозе. Арагорн чувствовал облегчение от прозвучавших слов Леголаса, прогнавших напряжение, но осознание, что это не продлится долго, огорчало. — Твои глаза смотрят куда-то вдаль. Куда тебя ведёт твой разум? — спросил Леголас, и Арагорн не заметил, как пальцы эльфа потянулись, чтобы снова коснуться, но опустились, стоило ему повернуться. Арагорн рассматривал его, желая научиться читать Леголаса больше, прямо как раньше, желая, чтобы внимательные глаза эльфа показывали куда больше, но с тех пор, как они покинули Фангорн, прочитать его было донельзя трудно. Принц нечасто предавался своим собственным мыслям, но они знали друг друга много лет, и всё же Арагорн чувствовал, что что-то заставляло Леголаса подбирать слова с большей осторожностью. — Нет. Я здесь. Моё сердце крепко держится здесь, я не смею уйти, — Арагорн сделал паузу, его взгляд остановился на принце, который выглядел так, будто полностью погрузился в этот момент с Арагорном, не думая о предстоящей битве. — А что происходит в твоей голове? Перед лицом подобного ужаса. — Ты хочешь спросить, откуда я черпаю силу? — медленно, будто неуверенно спросил Леголас. Арагорн никогда раньше не спрашивал его о подобном. — Что придаёт силы великому Леголасу Зеленолисту, моему надёжному другу? Что успокаивает твои нервы, придавая хладнокровие, что не дрогнет, когда раздастся зов войны? Леголас слегка шевельнулся, на мгновение опустив глаза. — Что? Я не могу дать совет насчёт любви, которая причиняет боль твоей душе. В подобных делах у меня всё обстоит не лучше, чем у тебя. После этих слов Арагорн наклонил голову, не уверенный в последствиях. Говорил ли он о любви в общих чертах, за все прожитые годы Леголас не раз видел её проявления, как она появляется, укореняясь в чьей-то душе, или же он говорил о любви, которую испытывал? Арагорн никогда даже не предполагал, что Леголас может познать такую любовь, потому что его рассудительность и верность Арагорну главенствовали в его душе, не оставляя место для другого в какой-то далёкой стране. Но это казалось чем-то… большим. Ему претила сама мысль о том, что Леголасу было неловко делиться собственными мыслями, когда Арагорн знал, что его мысли всегда мудры и хорошо продуманны. — Я всегда нуждался в твоём совете. Твои мысли и желания, если ты чего-то желаешь, то заслуживаешь этого больше всех. Мне не безразличны слова, слетающие с твоих уст. Долгое время я питал к тебе самое глубокое уважение, — честно признался Арагорн, и это было сказано с такой уверенностью, что грудь сдавило от напряжения. Он и правда всегда относился к нему с невероятной нежностью, хоть и недолго по меркам эльфов. Мысли Арагорна снова перенеслись в Ривенделл, тогда солнце стояло высоко, а принц Лихолесья навещал его приёмного отца, всегда доброжелательный и любезный с благоговейно смотрящим на него Арагорном, всегда готовый поговорить с юношей по-эльфийски, когда все остальные лихолесские эльфы не обращали на него никакого внимания. — Ещё с тех самых пор, когда был юнцом. Леголас тепло улыбнулся. — Эстель. Я бережно храню эти воспоминания. Арагорн уже много лет не носил этого имени, но мягкость, с которой Леголас произносил его, заставляла желать более простых времён, пока проклятый род королей не нависал над ним, пока перед ним не лёг тёмный путь. Обычно Леголас не стал бы продолжать, будучи немногословным, но что-то заставило принца поднять голову, более открыто смотря на Арагорна. — Я не знал, что за путь уготован тебе судьбой, не осознавал, что передо мной стоит потерянный король Гондора. Но даже несмотря на твой юный возраст у меня не было причин перестать считать тебя одним из самых прекрасных людей, что я встречал. Потомок королей. Арагорн покачал головой, его сердце бешено колотилось от столь страстной похвалы лучника. — Ты слишком высокого мнения обо мне. Я этого недостоин. Мне давно говорили, что я должен заботиться об огромном царстве людей, каким великим я должен стать, чтобы заслужить их верность. Но сегодня, друг мой, эти мысли не одолевают меня. Сегодня я тону в благодарности, что имел честь идти в бой рядом с тобой, — Арагорн обхватил плечо Леголаса, его пальцы крепко вцепились в него, пока сам он сопротивлялся желанию прикоснуться к золотым прядям. Его загорелые грязные руки казались такими неуместными рядом с первозданной белизной эльфа, но его волосы выглядели такими мягкими, что грудь Арагорна сдавило от желания сжать золотые пряди в кулак, зарываясь пальцами в мягкие волосы прекрасного эльфа, стоящего перед ним. — Я неправильно выбрал прошлые опрометчивые слова, мой друг. Меня не волнуют шансы. Для меня было бы честью умереть сражаясь бок о бок с тобой, — пообещал Леголас, и сердце Арагорна пропустило удар, ладони моментально вспотели, он хотел приблизиться к лицу эльфа, пристальнее разглядывая его, хотел снова услышать эти слова из его уст, хотел почувствовать его прикосновения на своей коже. Он почувствовал тягу к этому ослепляющему свету, что спас его от собственных невесёлых мыслей и зажёг в груди полыхающее пламя. Мы не умрём. — Надежда ещё есть. Всегда есть, — твёрдо сказал Арагорн, отчаянно пытаясь воспрепятствовать появлению любых других слов. Ты не умрёшь. Арагорн двинулся, протягивая руку, чтобы притянуть Леголаса чуть ближе, он всегда удивлялся тому, насколько лёгким был эльф. Они стояли на расстоянии одного вдоха, почти одного роста, и Арагорн почувствовал волнение в груди, бешеное биение собственного сердца и ошеломляющую волну эмоций, что захлёстывала его прямо перед эльфом. Надвигающаяся угроза, великая битва, которая ждала впереди… Арагорн знал, что это усиливало эмоции, мысли отходили на второй план, возвращаясь с новыми невысказанными тайнами. Он не чувствовал столь обезоруживающей силы с тех самых пор… с тех пор, как встретил Арвен, и даже тогда, хоть эта любовь и казалась настоящей, хоть ему всегда было легко любить её, это было по-другому. Это казалось диким, необузданным, будто его сердце умоляло сбросить оковы рёбер, открыть грудную клетку и предстать перед принцем. Осознание было опустошающим, оно всегда находилось на грани связных мыслей, но теперь с удвоенной силой ворвалось в его сознание. Лёгкие сжались, дыхание стало прерывистым, и с каждой прошедшей секундой его мысли устремлялись всё дальше, отчаянно желая убедиться, что это неправда, что это всего лишь мимолётная привязанность, но с каждой секундой он углублялся всё дальше, глубже, чем считал возможным, и он понимал, что это правда. Арагорн посмотрел вниз на прекрасное лицо Леголаса: гладкая кожа, обтягивающая высокие скулы и острые черты, сверкающие голубые глаза, которые обещали всё, не прося взамен ничего. Дыхание Арагорна стало тяжёлым, сердце предавало, а Вечерняя Звезда на груди будто горела, когда он встретился с обеспокоенным взглядом Леголаса. Медленно Арагорн положил руку на чужое плечо, поднимаясь к острой челюсти эльфа, и хотя каждая прядь золотых волос идеально лежала на своём месте, Арагорн откинул передние назад, заправив их за острое ухо. Этот момент казался опасным, он был таким быстротечным и в то же время вечным, когда Арагорн увидел вопросительный взгляд Леголаса, и его сердце затрепетало — он был таким верным, таким беззаветно преданным. Что бы ты сказал? Ты бы остался? Останешься ли ты рядом, даже если твоё сердце уведёт тебя туда, где я не смогу до тебя достать? Даже если моё сердце предало меня, снова становясь сильнее лишь рядом с тобой? Могу ли я надеяться, что ты сможешь пообещать то же самое? Арагорн провёл большим пальцем по подбородку Леголаса, медленно опускаясь на его нижнюю губу, и поскольку он знал, что эльф должен слышать бешеное биение его сердца, он задался вопросом, знал ли Леголас, что за мысли тревожат его. Но прежде чем Арагорн успел что-либо сказать, эльф посмотрел на него с улыбкой, а в глазах его мелькнула секундная боль, и теперь все его улыбки казались будто созданными для того, чтобы Арагорну было спокойно, мешая увидеть печаль эльфа, и Арагорн вглядывался в его лицо, отчаянно желая увидеть что-то, что угодно. Момент был упущен, и Арагорн убрал руку, надеясь, что Леголас не был слишком смущён его эгоистичным поступком, позволяя себе сохранять прежнюю верность Арагорну. Леголас наклонил голову, его взгляд остановился на открытом лице Арагорна, прежде чем он заметил, что Эомер наблюдает за ними, быстро отведя взгляд, и направившись в другую комнату. Арагорн почувствовал окативший его холод, уже скучая по бесконечному теплу в добрых глазах Леголаса. Заметив воина позади себя, Арагорн развернулся на пятках, раздражённо кивнув Эомеру, и зашагал к тронному залу, едва не задев эльфийского принца, отошедшего в угол комнаты, пока сердце болезненно колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. — Я был бы для тебя ею, позволив тебе носить эту пелену на глазах, когда бы ты брал меня, позволял бы наполненным похотью глазам наполняться любовью столь далёкой для тебя и столь близкой для меня, пока бы ты погружался в глубины моей души. Я бы отдал тебе всё, что у меня может быть, даже если это просто глупая надежда. Если бы ты только захотел этого, я бы отдавал себя тебе до скончания времён, — приглушённый эльфийский вырвался из уст принца, его глаза были прикрыты от боли, сердце колотилось от желания, а костяшки пальцев побелели, но его преданность была встречена тишиной, Арагорн уже ушёл.