Ненависть, указавшая на свет

Маг любезно достал для него комплект одежды и указал на ванные принадлежности. Люциус последний раз взглянул на парня, желая ему спокойной ночи и приставляя к нему эльфа.       Малфой прикрыл за собой дверь и двинулся по коридору дальше в свою спальню. У него тоже выдался напряженный день, но и удивительно продуктивной с точки зрения развития отношений с Джереми. Это был успех, который Люциус собирался закрепить. Парень ужасно цинично относился к идее соулмейтов, что ему описал Драко, рассказав о ситуации, когда несколько их бывших одногруппников узнали о его имени души. Теперь у него была еще и группа поддержки. Они без пересудов приняли его, в отличии от его же соулмейта. Это вызывало много не самых светлых эмоций, но мужчина не отчаивался. Сегодня он сделал еще один шаг ближе к Джереми. Пройдет время и Грейнджер будет его. Они соулмейты, так что другого варианта будущего даже и быть не может.

***

Ему удивительно хорошо спалось. Парень открыл сонные глаза бессмысленно смотря в большое окно, за которым светлело небо и был виден зеленый кусочек малфоевского сада. Огромная двухместная кровать была просто божественно удобной, так что он завернулся в не менее потрясающее одеяло, получая кайф от размеренного тепла, находясь в состоянии неги. Именно поэтому он открывал магазин в девять и ни минутой раньше. Он слишком любил с утра нежиться в кровати. — Проснись и пой, Грейнджер. Парень лишь застонал глубже зарываясь в одеяло. Драко поджал губы на кокон из одеяла, недовольный тем, что его появление и приветствие было так нагло проигнорировано гриффиндорцем. — Грейнджер, — протянул Драко. — Сгинь, немочь. Я сплю, — раздалось из-под одеяла. Драко уже открыл рот, чтобы ответить этому наглецу, а потом коварно усмехнулся, придумав ему достойную расплату. — Я сейчас вернусь и лучше бы тебе уже встать, Грейнджер, — сказал Драко, покидая комнату гриффиндорца с пакостной улыбкой на лице.

***

Дверь снова открылась, а Джереми недовольно вздохнул. — Я все еще сплю, так что сгинь, Малфой, а не то расскажу Гарри, кто сжег ее любимые джинсы, — сонно проворчал Джереми, не собираясь показывать носа из-под одеяла. Парень думал, что сумел отвязаться от Драко, но ошибся, когда услышал приближающиеся шаги, а потом матрас прогнулся под тяжестью чужого тела. — Какой необычный компромат. Джереми резко распахнул глаза, переставая дышать. Это был не Драко. Малфой, но не младший. Люциус смотрел на лохматые сверх обычного кудри, что светились золотом в лучах утреннего солнца, а через секунду одеяло было резко откинуто. Мужчина лишь улыбнулся, осматривая сонного и удивленного парня. Все-таки не зря он послушал сына и зашел к Джереми. Куртка пижамы, что была чуть велика гриффиндорцу сбилась. Верхняя пуговица была расстегнута, открывая вид на голую безволосую грудь парня и тонкие на вид ключицы. Джереми проследил за взглядом аристократа и машинально подтянул одеяло к груди, еще шире распахивая глаза. Люциус же ничего не мог с собой поделать, растягивая губы в кошачьей улыбке и устраивая руку на колене парня. — Доброе утро, Джереми. Как тебе спалось? Гриффиндорец все еще не отошел от появление мужчины не только в его комнате, но и на кровати, когда почувствовал поглаживания по своему колену. Джереми с священным ужасом смотрел на холеную мужскую руку с аккуратными ногтями, пальцы которой легко двигались по ткани одеяла, скрывающего его ноги. Вопрос окончательно выбил парня из колеи. Мозг просто закоротило, когда он пытался уследить за всеми ощущениями и чувствами. Люциус же остановил поглаживания, осторожно сжимая тонкое колено Джереми, который явно пребывал в растерянности, что не устраивало Малфоя, который желал вернуть внимание парня к себе. Грейнджер моргнул раз, второй, а потом поднял взгляд на мужчину. Маг под недобрым прищуром ослабил хватку, но принципиально не убрал руку. — Ты совсем охренел, Малфой? — прошипел парень, скидывая руку с своего колена. Люциус лишь приподнял бровь, смиряя парня серьезным серым взглядом, но Джереми было все равно на свой тон. Малфой его лапал. Но хуже всего было то, что эти прикосновения не были отвратительными. Они были ужасно непривычными и выбивающими из колеи, но… Грейнджер резко отодвинулся, вылезая из кровати с другой стороны. — Джереми, — позвал Люциус, вставая с кровати, чтобы перекрыть путь гриффиндорцу. Малфой обхватил парня за плечи, а Грейнджер попытался вырваться. — Отпусти меня, Малфой, иначе я за себя не отвечаю, — снова прошипел парень, пытаясь освободить руки и обойти лорда. Люциус же ничего не ответил, а потом шагнул еще ближе, обнимая парня, плотно прижимая к себе. Он был выше и крупнее, так что физически вполне мог удержать парня перед собой. — Почему ты отталкиваешь меня? — томно спросил Люциус, наклоняясь прямо к уху гриффиндорца и ведя губами по коже за ним. Джереми судорожно вцепился в плечи мужчины, когда руки враз ослабели, отказываясь и дальше отталкивать мага. Все тело прошибло горячими искрами и он непроизвольно выгнулся навстречу. Он просто терялся к каких-то новых чувствах, что поглотили его с головой.       Он пропустил момент, когда Малфой его поцеловал. Просто в какой-то момент он осознал себя стонущим в рот мужчины, язык которого хозяйничал у него во рту, используя бедро аристократа между своих ног, чтобы тереться о него возбужденным членом. Ужас холодным ужом забрался в мысли и он разорвал поцелуй, но было уже поздно. Все тело прошибло волнами наслаждения и он просто не мог остановиться, осознавая что кончает. Впервые в жизни кончает не в силах перестать тереться о крепкое бедро аристократа. Он все еще мелко дрожал, а мужские руки хозяйничали у него на спине касаясь голой кожи, минуя куртку. — Блядь, — выдохнул Джереми. Трясущимися пальцами разжимая рубашку аристократа и отрываясь от его шеи. — Блядь, — повторил гриффиндорец отворачиваясь и сильнее всего в жизни желая, провалиться сквозь землю. Он чувствовал большие и властные руки на спине, чувствовал запах секса, пота и одеколона Малфоя, чувствовал мокрое белье и горящую от прилива крови кожу. Добило его ощущение чужого возбуждения. Малфой не остался безучастным, упираясь своим возбуждением ему в живот. Джереми начал судорожно вырываться, избегая даже взгляда на аристократа. Он только что кончил. В первый раз в жизни кончил потираясь о ногу Малфоя! — Джереми, — хриплым голосом сказал Люциус, в голосе которого еще явственней проступили нотки, лишающие парня всякой воли. — Блядь, — третий раз повторил парень, начиная остервенело вырываться. — Джереми, успокойся, — попытался Люциус вразумить парня. — Посмотри на меня. — Отпусти, Малфой. Отпусти меня сейчас же, — срывающимся голосом сказал парень, желая вернуть время назад и избежать случившийся катастрофы. Картинка перед глазами поплыла и он шмыгнул носом. А потом еще и еще раз, пытаясь одновременно вырваться и вытереть слезы. Люциус смотрел на парня, что сильно закусил губы, максимально отворачиваясь от него и выкручивая собственные запястья. — Джереми. Джереми. Джереми, — тихо повторял Люциус, осторожно оставляя легкие поцелуи на лице парня, пытаясь его успокоить. — Уйди. Уйди, Малфой, — потребовал Джереми твердым голосом. — Джереми, послушай… — после вздоха начал мужчина. — Я не хочу тебя видеть. Уходи. Оставь меня, — говорил парень с каждым словом все сильнее и сильнее отталкивая аристократа. — Нет. Посмотри на меня. Что с тобой? Какого дракла я должен оставить тебя? Ты хотел этого, — потерял терпение Люциус. — Нет, — покачал головой Джереми. — Ты хотел меня. Ты обнимал меня и целовал. Ты сам терся… — Нет! — крикнул Джереми. — Да! Ты был возбужден и ты кончил только от одних поцелуев и трения, так что хватит строить из себя недотрогу и признай. Признай, что хотел этого. Признай, что тебе понравилось. Признай, упрямый мальчишка, что мы соулмейты и перестать делать вид, что тебе на меня плевать! — вышел из себя Люциус. — Ненавижу тебя. Ненавижу. Отрублю руку нахрен, чтобы больше не видеть этой метки, — исступленно зашептал Джереми, от слов которого Люциус вздрогнул. Малфой резко разжал руки и не оборачиваясь быстрым шагом вышел из спальни. Джереми же чуть не рухнул, лишившись дополнительной опоры. Он как подкошенный свалился на пол, запуская руки в волосы и пытаясь понять, что блядь ему делать дальше после этого всего.