Ненависть, указавшая на свет

По выражению лица он мог сравниться с гоблинами в банке. Или даже переплюнуть их. Он снял некоторую сумму со своего счета, отправляясь за новой палочкой. Визит к мастеру Олливандеру затянулся, но это совсем не расстроило парня. Этот час позволил ему успокоиться и прийти в себя, взмахивая разными палочками в попытках найти свою единственную. В итоге, он нашел нужную палочку. Двенадцать дюймов, ива, а в сердцевине волос единорога. Олливандер что-то пробурчал про то, что это странный выбор, если сравнивать с предыдущий палочкой, которая идеально ему подходила. Джереми лишь пожал плечами, не собираясь на это ничего отвечать. Новая палочка была более темной и идеально гладкой. Ее длина и толщина были очень удобными. Заклинания выходили превосходно, так что он выложил деньги на прилавок и поблагодарил мастера, покидая его лавку.       Следующим местом, которое он посетил был его магазин. Он прошел внутрь лент, закрывающих дверь, игнорируя взгляды соседей. Магазин с виду не так сильно пострадал по сравнению с квартирой. Джереми лишь досадливо поморщился, обнаружив плиту. Все ясно с этими магами, что ничего не смыслят в технике. Не посмотрели и открыли газ, что и стало причиной взрыва. Удивительно только что этих же олухов и не задело. Выйдя на улицу, ему не удалось избежать разговора с соседями, которые интересовались его здоровьем, предлагая свою помощь с магазином. Джереми вежливо уверил всех, что прекрасно поживет у друзей, но прямо сказал, что еще не думал о восстановлении квартиры или магазина.       Дальше пришла очередь аврората. Длинные коридоры Министерства, разговоры и наконец он добрался до нужного ему следователя. Быть героем войны было удобно. Ему все подробно рассказали и расписали, уверив что найдут преступников в самое ближайшее время. Джереми лишь покивал и поинтересовался, когда можно будет забрать уцелевшие вещи. Что-то аврорат еще подержит у себя в качестве улик, но что-то ему разрешили забрать прямо сейчас. Хранилище аврората было безмерным. Грейнджер смотрел на десять больших стопок книг и на ничтожную кучку одежды. Маг тяжело вздохнул и все это уменьшил, убрав в карман мантии. После этого он чувствовал эфемерный запах дыма, что как будто шлейфом тянулся за ним.       Больше срочных дел у него не осталось, но желания возвращаться в Малфой-мэнор у него не было. Он и так сдерживал свои мысли, решив сосредоточиться на делах. Но дела закончились слишком быстро по его мнению, а организм потребовал еды, которой его нагло лишили с утра. Он ушел в маггловский Лондон, изменяя мантию на пиджак, и остановился в первом же вполне приличном кафе, занимая столик у окна. Девушка-официантка была милой, а вместе с завтраком, как бы случайно оставила на одной из белоснежных салфеток свой номер. Джереми смотрел на эти черные цифры, чувствуя, что его разум пылает. Омлет кончился, но добавки не хотелось. Он неторопливо пил крепкий кофе, думая, что делать со своей жизнью дальше.       Малфой был прав. Это было неприятно осознавать, но Люциус был прав. Он сам отвечал на поцелуй и сам… терся о него, как бы неловко это не было признавать. Мерлин, но он же… его же не интересовал секс, разве нет? Он не помнил, чтобы его тело так реагировало. Да, он мог подметить красивый вырез на груди официантки или классные плечи случайного парня на улице, но он никогда не возбуждался. Может это было несколько нездорово для мужского организма, но… возможно на это так повлияла его «женская сущность». Может Джереми, тот парень, что был в этом теле до него, уже пережил пубертат в школе, а потом его место занял он, а потом началась война и как-то стало не до этого. Совсем не до этого. Нервы с тем же соулмейтом тоже не навевали мыслей о такой близости. Чашка кофе кончилась и он ушел из кофейни, оставляя салфетку с номером на подносе. Он мог бы ее взять, а потом и позвонить девушке. Она была симпатичной и доброй и не имела ничего общего с мужчиной с длинными платиновыми волосами и тростью в руках. Джереми ненадолго заглянул в канцелярский, покупая там пару простых тетрадок и набор из пяти цветных карандашей. Со своими новыми покупками он устроился в следующем кафе, заказывая кусок пирога и чайничек чая. А потом парень принялся писать. Он писал все, что было у него на уме о соулмейтах, о своей жизни, о Малфое. Джереми когда-то слышал, что выписать мысли на бумагу помогает их осознать и разобраться в себе. Этим он сейчас и занимался. Даже построил удивительно банальную табличку, написав сверху имя сиятельного лорда и сделав две колонки с плюсом и минусом. Он решил посмотреть на все это со стороны, с чистой головой, анализируя ситуацию. К его некоторому удивлению минусов почти не оказалось. Плюсов тоже было немного, но Джереми почему-то ожидал увидеть сотню минусом и один-два плюса от отношений с Малфоем. То, что лорд хочет быть ему просто другом, парню не верилось ни на йоту. Тот первый был инициатором их разговоров, встреч, прикосновений… А он умел лишь отталкивать. Не то, чтобы он сразу поверил в соулмейтов, но он сам говорил, что Люциус неплохой. Да, не святой, но и не психопат или маньяк какой-нибудь. Да, старше его, но стоит признать, что Малфой выглядел просто сногсшибательно. Причем всегда. Кажется, что если его разбудить даже посреди ночи, то он будет также идеально выглядеть. Отрицать то, что Люциус был красивым, Джереми не стал. А потом и с горем пополам признал, что это не просто объективное замечание с его стороны. Он отзывался на эту красоту. Ему нравился голос лорда, нравилась его уверенная походка, нравилась элегантное движение руки на трости.       Он не решился вернуться в Малфой-мэнор. День полный дел и тягучих мыслей вымотал его, так что он снял номер в мотеле на пару дней. До отъезда в Австралию нужно было хоть как-то подремонтировать квартиру и магазин, так что с утра он снова собирался заняться делами.

***

Колокольчик звякнул над дверцей, а Джереми с некоторой опаской оглянулся через плечо. Парень тяжело, но смиренно вздохнул. Драко Малфой собственной персоной, убрав руки в карманы штанов, осматривал подкопченный интерьер магазина. Гриффиндорец же снова от него отвернулся, занимаясь учетом уцелевших книг. Слизеринец молчал, но парень видел, что Малфой был напряжен. Его выдавала с головой неприступная поза, спрятанные руки, а также сжатые челюсти. Джереми лишь надеялся, что Драко не станет его проклинать, а то Гарри шутила, что знаменитой крови Блэков и их характера в младшем Малфое было больше, чем в ней, наследнице рода Блэк. — Знаешь, что я не могу понять, Грейнджер? Как окончив с отличием Хогвартс и вытягивая Гарриет и Уизли из безвыходных ситуаций, ты умудряешься быть таким… таким… — не мог подобрать слов Драко. — Таким? — со вздохом смирения спросил Джереми, не оборачиваясь к Малфою. — Таким слепым идиотом, — не выдержал Драко, обвиняюще тыкая в спину гриффиндорца пальцем. Джереми только закатил глаза, опуская журнал со списком. Парень обернулся к блондину, что пылал несправедливостью в его сторону у дверей магазина. Кажется они поменялись местами. Он оставался предельно спокойным, а слизеринец горячился не хуже самого обыкновенного представителя львиного факультета. — Что ты от меня хочешь, Малфой? Чтобы я запрыгнул в кровать к твоему отцу? — саркастично спросил Джереми. — Какой же ты слабоумный придурок, Грейнджер, — скривился как от зубной боли Драко. — Так объясни мне, Малфой. Четко и понятно, что я получу от связи соулмейтов. Убеди меня в том, что это не очередная блажь и узколобие волшебников, а необходимая для моего счастья вещь, потому что я не понимаю, зачем всем моим друзьям срочно приспичило толкать меня в объятия твоего отца, — спокойно сказал Джереми. — Ты сейчас серьезно? — не поверил Драко, слыша такие слова от гриффиндорца. — Да. Тебе, как слизеринцу, должно быть очень легко и понятно, как преподнести мне информацию с точки зрения голого расчета и собственной выгоды, — кивнул Джереми. — Так что, Драко? Составишь мне компанию за прогулкой? — Идет, Грейнджер, — решительно кивнул Драко. Джереми оставил журнал за прилавком, запирая магазин и ведя Малфоя за собой в парк. Драко долго молчал и начал говорить, только когда они остались наедине в окружении деревьев. Под ногами была длинная дорожка уходящая вглубь парка, что было очень удобно для разговора. Джереми не останавливал речь Драко, а просто слушал, не возмущаясь, когда с чем-то в его монологе был не согласен. Малфой же призвал к себе на помощь все свое ораторское искусство, приводя и голые факты и романтические истории, пытаясь вразумить гриффиндорца, из-за котрого они уже второй день ходят по Малфой-мэнору на носочках, как мышки. Драко не знал, что там у гриффиндорца произошло с его отцом, но лорд Малфой пребывал в пресквернейшем настроении. Когда предыдущим вечером гриффиндорец не вернулся в Малфой-мэнор, проигнорировав завтрак, обед и ужин, то папа совсем растерял настроение, уйдя из-за стола раньше времени, чего никогда себе не позволял. Драко же это надоело. Гарри не знала, где пропадал Грейнджер, а отец заперся в кабинете, избегая общения с немногочисленными домочадцами и ему пришлось брать все в свои руки.       Наконец Драко выдохнул. Начинало вечереть. Они ходили по парку не один час. Малфой повернулся к гриффиндорцу, что смотрел вперед, убрав руки в карманы пальто. — Я убедил тебя, Грейнджер? — спросил Драко, наблюдая за лицом парня. — Джереми, — выдохнул гриффиндорец, предлагая для пожатия руку. — Драко, — ответил любезностью в ответ Малфой, крепко пожимая прохладную руку. — Так что? — снова спросил слизеринец. Джереми же весело улыбнулся, хитро смотря на такого нетерпеливого Малфоя младшего. — Ты-то прохлаждаешься неизвестно где, а мы вынуждены терпеть ужасное настроение отца, — недовольно сказал слизеринец. — И чем это оно ужасное? — спросил Джереми, ради интереса. — Он замкнут. Заперся у себя в кабинете. Говорит, что все хорошо, но таким тоном, как будто после этих слов пошлет в тебя Аваду, — после паузы признался Драко. — Вы что, поссорились? — Не то, чтобы, — пожал плечами Джереми, решив ответить откровенностью на откровенность. — Я ненавидел вас, Малфоев в смысле. Потом война прошла. Твоя мать спасла Гарри, а ты оказался не таким невыносимым засранцем, каким казался в школе. — А отец? — тихо спросил Драко, подталкивая гриффиндорца в нужном направлении. — Я его ненавидел больше всех. В том числе и за то, что его мне записали в соулмейты. Мы же как небо и земля, — высказался Джереми. — Ненавидел. Значит сейчас это не так, — заметил оговорку Драко. — Да, сейчас я его не ненавижу. Но… в моем понимании это все сложно объяснить, — нахмурился гриффиндорец. — А ты попробуй, — усмехнулся Драко. — Мне никто никогда не нравился в том самом смысле. У меня никогда не было отношений. А соулмейты… Для меня это какое-то навязывание. С того момента, как твой отец освободился от домашнего ареста, я ощущал себя ланью, что загоняют в угол, наслаждаясь охотой. И если раньше охотник был только один и я знал его шаги, то теперь на меня охотиться целая компания с собаками, — описал свои ощущения Джереми. — А у тебя все в порядке с фантазией, — протянул Драко, услышав такие слова. — Никогда на нее не жаловался, — усмехнулся Джереми. Дальше они продолжили идти в тишине, прерываемые шелестом деревьев. Они вышли из глубины парка и каждый думал о своем. Они шли мимо зажигающихся фонарей и других людей. Самых обычный людей, которые даже и не знали о существовании магии.