Ненависть, указавшая на свет

Джереми неторопливо спустился вниз, садясь на стул на кухне. Парень устроил локти на столе, обхватывая руками щеки, и шумно выдохнул. Прямо перед глазами был роскошный букет пионов, который портила только личность дарителя. Еще об одной личности наверху, которая иногда (часто) бесила своей мрачностью и резкостью, тоже не хотелось думать. Снейп был неплохим, иногда ему даже нравилась склонность того к сарказму, но сейчас Джереми чувствовал лишь негатив. Снейп жирно намекнул, что хочет побыть один. И причем смотрел с таким смыслом и вел себя не то чтобы отчужденно, а чуть ли не враждебно, что у Джереми появилась догадка того, что он увидел в памяти Малфоя. Опять-таки радоваться уходу Малфоя тоже не получалось. Все так глупо и одновременно сложно. И он просто устал от этого. От Малфоя-старшего, от катастрофы с Рон и Гарри, которые были совершенно точно не на его стороне, от того же Снейпа, что вроде и помог ему, но непонятно, что вообще о нем думал. Джереми вздохнул. Он посмотрел на часы. До окончания действия оборотного осталось не больше десяти минут. Есть еще не хотелось, лезть к Снейпу с его мизантропией тем более, так что парень решил уйти в свою комнату, чтобы переждать превращение назад в девушку. Джереми даже уже встал, когда опустился ниже к цветам. Роскошные нежные пионы были удивительно красивы, вот только почему-то совсем не пахли. Джереми наклонился ниже к букету, а потом буквально зарылся лицом в цветы, пытаясь уловить их призрачный аромат. И он действительно был. Только какой-то совсем слабый, который не ожидаешь от таких пышных бутонов. Джереми в последний раз глубоко вдохнул, чувствуя на щеках, веках, губах нежные прикосновения лепестков, и это было последнее его четкое воспоминание.

***

Сириус Блэк никогда не был в Австралии. Мужчина в панамке с ананасами, в расстегнутой до середины груди красной рубашке с цветами и шортах-бермудах поправил рюкзак на спине и щелкнул на фотоаппарат необычный пейзаж. После того, как он сбежал из Азкабана, а после чуть не угодил в Арку Смерти в Министерстве, он немного… потерялся. Сириус очень плохо помнил те годы. Сказалось подорванное здоровье, растраченное за двенадцать лет в Азкабане, магическое истощение, блэковское фамильное безумие и черт знает, что еще. В итоге, он начал осознавать окружающую его реальность только год назад. И «очнулся» он в реабилитационном центре. Закрытой магической лечебнице в Германии, в которую, как он потом узнал, его запихнула дражайшая кузина Нарцисса. Когда Нарцисса его навестила в первый раз, то он чуть по камушку не разнес психушку, куда его сдали. Не для кого не секрет, что дементоры плохо влияют на ментальное здоровье. Даже когда кузина ему все рассказала, что побудило ее помочь ему, что произошло в Англии за годы, что он провел овощем в больничке… Рассказ вышел долгим, а его настроение от него не улучшилось. В частности от того, что Гарри ничего не сказали. Она думала, что он мертв. Пару месяцев эта мысль сводила его с ума. Он снова опоздал. Снова не помог. Снова не защитил. Не крестный, а одно название. Но потом… С каждой неделей он становился более здоровым. Вспышки агрессии начали сходить на нет, к нему возвращалось здравомыслие, отгоняя взрывной темперамент на второй, а то и третий план. Последний раз когда Нарцисса навестила его, она показала колдографии со свадьбы Гарри. Свадьбы Гарри и Драко Малфоя. Возмущение было подняло голову, но было решено только одним лишь словом. Соулмейты. Соулмейтом дочери Джеймса был Малфой. Но в конце концов Сириус смирился с этой мыслью. На колдографии была Гарриет, но уже не девочка, а молодая женщина. Леди. Гарриет Малфой. Сириус смотрел на фотографии крестницы и тоска скреблась в груди. По собственной глупости он не был рядом с Гарри в детстве. По результатам той глупости, он совершил еще одну, в итоге, оставив Гарри и в пятнадцать. И теперь Гарри совсем взрослая, замужняя леди, Победительница Волан-де-Морта. Теперь она Малфой. А его так прополоскали в Германии, что он теперь чист, как младенец в отношении магических связей. По магическим законам у него нет крестницы, у него нет соулмейта, да его даже фамильный особняк не узнает!

***

Когда пришло время покинуть больницу, он все еще не знал, что делать. И тут снова на горизонте показалась Нарцисса. Только теперь она носила фамилию Лавгуд. И как бы мелочно это не было, но Нарцисса Лавгуд нравилась ему намного больше Малфоя. Но у кузины был должок перед уже бывшим мужем. А он был должен Нарциссе. Так что теперь он просто должен Люциусу, минуя Нарциссу. Поэтому Сириус отправился на другой конец света в Австралию. Он понял, что Джереми Грейнджер, тот кудрявый гриффиндорец, друг Гарриет, был соулмейтом Люциуса, который этого самого же Люциуса избегал. Сириус совершенно точно злорадствовал, когда это услышал, смакуя в фантазиях лицо заносчивого Малфоя, которому отказывает гриффиндорец. И все же долг есть долг. Он должен был подстраховать Малфоя, чтобы тот не наворотил дел с магглами. По крайней мере Сириус не хотел думать, что он останется в этой кобале до тех пор, пока Люциус не соблазнит парня и не заграбастает себе.

***

Он прекрасно ориентировался в маггловском мире и прибыл специально позже Люциуса. У него не было никакого желания видеть его напыщенное лицо. Сначала он присвистнул, когда увидел в окне второго этажа Снейпа. Он точно не мог ошибиться и это был Снейп, про которого Нарцисса рассказывала, что тот еле оклемался после «встречи» с Темным Лордом. Потом он присвистнул, наблюдая за разговором гриффиндорца с Люциусом. Лорда Малфоя даже на порог не пустили! Еще больше бы Сириуса порадовало, если бы парень букетом подаренных цветов отхлестал Малфоя. Но и так было неплохо. Малфоя отшили! Впрочем, Сириус напрягся, когда появившийся Снейп нацелил палочку на Малфоя. Блэк был готов действовать, но потом застыл. Ни одного проклятия не сорвалось с палочки Снейпа. Это было ментальное воздействие. Сириус спустился с помощью чар с крыши дома напротив дома Грейнджеров, собираясь вызволять Малфоя, а потом застыл. Все еще под чарами невидимости по разговору гриффиндорца и Снейпа он понял, что те проворачивали. Снейп (Снейп!) дружок Малфоя (!) правил тому память! Переворачивал мозги, чтобы тот отстал от Грейнджера. Рука Сириуса в третий раз поднималась, чтобы снова опустить палочку. Это же… Это было решением его долга. Он был благодарен Нарциссе за свое без преувеличения спасение и понимал почему она переложила хотелки Люциуса на него, но это не меняло того, что ему было противненько то, что он должен был играть в сводника для Малфоя, которого отшили и не один раз. Но если Снейп делает именно то, что он подумал, то… Люциус и не будет стремиться бегать за Грейнджером и дальше. А значит не будет стремиться ни к какой свадьбе. А значит ему не придется способствовать в сердечных делах Малфою, так как тот и сам не захочет снова лезть к гриффиндорцу! Сириус готов был засмеяться от радости и обнять весь мир! Он даже был готов поблагодарить Снейпа! Какой подарок! Какой неожиданный поворот! И даже неважно почему Снейп это делает. Тоже позарился на симпатичного бывшего студента? От таких мыслей Сириус скривился, не желая представлять кого-то в постели Снейпа. Вообще не желая думать о Снейпе в постели. Он снова переключился на Малфоя, который потряс своей блондинистой шевелюрой, взял и просто ушел. А Блэк прокрался под чарами под дверь домика Грейнджеров, заглядывая в окно. Он усилил чарами звук и слышал все. Снейп действительно отлегелементил Малфоя! И действительно отвадил от Грейнджера этого блондина! А потом нагрубил пареньку. Когда Джереми Грейнджер вернулся со второго этажа, у Сириуса была прекрасная возможность рассмотреть парня. И Блэк, положа руку на сердце, мог понять Малфоя, ухлестывающего за таким мальчиком. — Ох, блять, — зло прошипел Блэк. — Не…! Но было уже поздно. Грейнджер уже утонул лицом в цветах. А Сириус напрочь забыл про эти гребанные цветы! А Нарцисса ведь его предупреждала, что Люциус понесет какую-то гадость типа Амортенции на цветах! Блэк готов был вырвать у себя волосы. Парень пошел в сторону лестницы на второй этаж. А там Снейп! И Сириус никак не мог спокойно смотреть как одурманенный гриффиндорец идет прямо в цепкие руки слизеринского декана. Не верил он, что Снейп только по доброте душевной приперся сюда и поправил память своему дружку. Сто процентов отвадил конкурента на филейную часть наивного парня. И теперь тот сам падет к нему руки! Поэтому Сириус действовал быстро и решительно. Он отворил дверь и в три шага добрался до Грейнджера. Момент и он бесшумно аппарировал из их дома. А в следующий момент Сириусу пришлось уворачиваться от проклятия, уходя в глухую оборону, потому что за одним лучом последовал целый шквал. К восторгу и безусловно попранному самомнению уже через минуту Сириус был уложен на лопатки бойким парнем. — Эй, Джереми, Джереми потише! — подал голос Сириус, а парень сам снял с него заклятия невидимости. Только, видимо, не узнавал, потому что все еще держал на прицеле, твердо фиксируя запястье с палочкой и фиксируя бедрами ноги. — Это я, Сириус Блэк. Крестный Гарри, твоей подруги, — представился Сириус. Джереми непременно бы удивился такой встрече, если бы ему не было так плохо. Видимо, действие Оборотного кончалось, а тут непредвиденная ситуация с похищением. — Докажите, — хрипло сказал Джереми. Ему было трудно дышать, он весь вспотел, а зрение мутилось. — Четвертый курс Гарри. Вы с помощью маховика спасли меня и Клювокрыла! — сказал Сириус и чужая палочка все же перестала ему угрожать. Вот только в следующий момент Грейнджер, как подкошенный завалился на него. — Опа, — успел поймать голову парня Сириус, пока тот не впечатался своим хорошеньким лициком в асфальт. Он устроил парня на спине, присев рядом с ним на колени, и провел рукой по своему лицу, выдыхая. — Ох, блять, — с непередаваемым чувством подставы выматерился Сириус, когда ощутил на руке цветочный запах. На осознание всей подставы у него ушло две секунды. Грейнджер же лицом рылся в этих отравленных цветах, а он сейчас косвенно тоже надышался этой малфоевской лабудой. Маг тут же использовал чары, пытаясь очистить кожу, воздух и одежду их двоих. Он очень надеялся, что неизвестное зелье не привязывает к павлину-Малфою всех, кто его вдохнет. Сириус не знал, что зелье на лепестках цветов действовало коварнее.