Между тьмой и светом

Прошло две недели со дня, как Дазай ушёл. Тогда он никому ничего не сказал, лишь вёл себя тише, чем всегда, и впервые не тараторил о самоубийстве. Ацуши не заметил ничего необычного, а теперь винил себя изо дня в день. Если бы тогда он уличил неладное, если бы только до него дошло, он мог бы остановить Дазая, мог хотя бы попытаться. Не было какой-то особой причины для ухода. Он просто решил, что достаточно с него быть хорошим парнем. Он порядком устал от вечной нервотрёпки агентства и решил уйти. У него никогда не было своей мотивации помогать другим. Он не был тем человеком, который намеренно хотел быть на какой-то из сторон, пришло время, и он ушёл. Чуть позже Куникида обнаружил видео с коротким прощанием, записанное скорее для того, чтобы агентство не переполошилось и не начало его искать. Дазай скупо и легкомысленно объяснился перед бывшими товарищами, не проявляя особых сантиментов, без привычного для него ехидства и взбаламученных улыбок. Его бросали всю жизнь. Сперва это сделали родители, потом люди из приюта. Дазай прекратил эту череду. Как выяснилось, ненадолго, ведь в итоге сам продолжил её вновь. С того дня Ацуши ощутил, будто что-то вырвали из него, что-то очень важное, необходимое для того, чтобы дышать. Для него Дазай стал тем человеком, кто протянул ему руку, вытащил его из тьмы, показал дорогу к свету, поддерживал на пути. Он всегда был рядом, а теперь его в миг не стало, и Ацуши не знал, куда себя деть. Задания, которые ему выдавало агентство, проскальзывали мимо. Он выполнял всё машинально, и даже Кьёке не удавалось вытащить его из безжизненного расстояния. Все ощутили на себе уход Дазая. Он многим помог, был напарником Куникиды, но никто не чувствовал себя так разбито, как Ацуши. Никто не мог понять его до конца, потому и не знали, как помочь. Он чувствовал, что каждый день из него вытягивался кусок души, безвозвратно и навсегда. Вопреки ожиданиям Ацуши, Дазай оставил на ней слишком глубокий след. В его коротких представлениях будущего, он всегда видел этого человека рядом, почему-то думал, что тот никогда никуда не денется, но это случилось, слишком резко, слишком неожиданно. Разглядев в Дазае человека, к которому хотелось тянуться, Ацуши оказался не готов в одночасье его отпустить. Оттого, встретившись с Рюноске на очередном задании, он решил задержаться. Мафия и Агентство уже не раз объединялись против общих врагов, потому сейчас это даже не вызвало настороженности. Они с Рюноске хорошо работали в команде, когда того действительно требовал результат. И если раньше плети Расёмона пугали своей смертоносностью, то теперь, в некоторые моменты, Ацуши может положиться на них, как на надёжного товарища. И на самого Рюноске тоже. Разумеется, всё остальное время они считались противниками, поэтому Ацуши стремился не иметь с ним никаких контактов вне заданий. Их отношения были странными, вынужденное сотрудничество, подколки в обе стороны и непонимание чужих мотивов. Однако, сегодня Ацуши решил не уходить так же быстро, как и всегда. — Акутагава, стой, — окликнул он временного напарника. — Что тебе, тигр? — Рюноске обернулся, смерив недоверчивым взглядом. — Можно… — Ацуши растерялся; стоило заранее придумать, как начать разговор. — Можно поговорить с тобой? Решившись, он теперь с надеждой смотрел на Рюноске в ожидании ответа. Он неожиданно пришёл к выводу, что обладатель Расёмона — единственный человек, кто может понять его в этой ситуации. — Говори, — тот полностью развернулся к Ацуши и привычным жестом сунул руки в карманы плаща, демонстрируя своё внимание. — Давай не здесь, — попросил Ацуши, глядя, как Куникида, недобро поглядывая на них, пихает врага в машину, чтобы отвезти в участок. Сотрудничество сотрудничеством, но в Агентстве его вряд ли поймут, если он начнёт видеться с Рюноске вне миссий. Сейчас его мало волновало общественное мнение, хотелось лишь поскорее поделиться переживаниями с человеком, который может по-настоящему понять его. — Здесь недалеко убежище Мафии, — цыкнул Рюноске, но всё же не спешил уходить. — Может, найдём более нейтральное место? — Идём, пока не приехала полиция, — раздражённо ответил тот и шагнул в ближайший переулок. У Ацуши не было желания говорить в тёмном помещении, напичканном оружием и преступниками. Он мог закрывать глаза на одного, но явно не на всю Мафию. Таким образом, он затащил Рюноске в знакомое кафе, находившееся поблизости. — И? Парень определённо не вписывался в светлое оформление заведения, весь в чёрном, с недовольным выражением лица, словно готов убить любого, кто скажет что-то не так. Ацуши уже порядком привык к такому поведению, поэтому не испытывал страх. Рюноске вполне мог вести себя спокойно, когда того требовала ситуация. У него нет резона громить неизвестное кафе посреди дня. Может, в Мафии и были преступники, но глупых и недальновидных туда точно не брали. — Заказывай, что хочешь. Я заплачу, — неловко предложил Ацуши, рассматривая меню. — Мне не нужны твои жалкие гроши. Я зарабатываю в пять раз больше тебя, — Рюноске увёл взгляд к окну. — Я ничего не буду. Ацуши старался не задумываться о том, каким образом тот зарабатывает свои деньги, и решил сделать заказ сразу для двоих, выбрав два Американо и свои любимые булочки. Рюноске был похож на человека, который пьёт самый чёрный кофе без капли сахара, поэтому Ацуши не стал рисковать, взяв самый стандартный. Он вообще ничего не знал про парня, который сейчас сидел напротив, лишь был знаком с его силой и неприятным характером. — Долго мы тут будем сидеть? Может, наконец начнёшь говорить? — Да… Я хотел поговорить о… — слова так и рвались наружу, сдерживаемое столько времени горе рвало изнутри, но объяснить всё оказалось не так просто даже тому, кто должен понять. — Ты ведь знаешь, что Дазай-сан ушёл? Даже признание этой фразы вслух больно резало по сердцу. Поэтому Ацуши так долго закрывался и ни с кем это не обсуждал. От этого стало намного больнее. — Ха, я слышал, что этот предатель опять сбежал. Эта гнида не знает, что такое преданность. Он бросит любого, даже если этот человек готов сложить перед ним весь мир. Ацуши закусил губу от горечи услышанных слов. Каждое из них было правдой. Он готов был сделать для Дазая всё, лишь бы тот попросил, но тому это было не нужно. То же самое произошло и с Рюноске. Это было отвратительно. Дазай в действительности выбрасывал людей из своей жизни, как только они становились ему не нужны. Ацуши задумался, каким бы был Рюноске, если бы Дазай не оставил его. Мог бы он быть добрее, если бы получал заслуженное отношение? Он не много знал о делах Мафии, но знал, что Дазай никогда не считался с Рюноске. Теперь Ацуши было стыдно из-за того, как тепло Дазай относился к нему на глазах у Рюноске. До определённого времени. Пока он опять не ушёл. — Как ты справился с этим? — Ацуши решился задать вопрос, интересующий его последние две недели. Рюноске не ответил, только хмыкнул и сложил руки у рта. Он явно не хотел демонстрировать излишние эмоции, но по морщинкам на лице и дрогнувшей губе было видно, что ему больно вспоминать об этом. — Я понимаю, что должен ненавидеть его, но не могу, — признался Ацуши. — Станет легче, когда начнёшь ненавидеть, — сообщил Рюноске. — Я не тот, кто может поделиться советом. — Но ты единственный, кто понимает. Наверняка Рюноске был прав. Он и впрямь не был лучшим человеком для бесед по душам, но у Ацуши не было альтернативы. Перед ним сидел тот, кто испытал то же самое, в два раза хуже. — Тебе повезло, Тигр. Он был добр к тебе. И каждый раз, при каждой возможности упрекал меня в том, что ты лучше меня. — Мне жаль, — растерянно промолвил Ацуши. Раньше он не задумывался над тем, каково было Рюноске, но теперь мог понять, насколько невыносимо было слышать подобное от Дазая. — Но это не значит, что мне менее больно его терять. — Подбери сопли. Как будто возле этого урода крутится весь мир. Их перебил официант, выкладывая на стол тарелки с разными булочками. Ацуши замолчал, в миг ощутив себя ужасно неловко. Когда официант отошёл, он сморщился и произнёс: — Надеюсь, он не слышал, о чём мы говорили. — Тебя волнует мнение жалкого человека? — Рюноске вызывающе сложил руки на груди, с недоумением глядя на обилие булочек, а также две чашки кофе. — Не называй его так, — возразил Ацуши и подвинул к собеседнику одну из тарелок. — Попробуй, я взял очень много. Рюноске пренебрежительно фыркнул, но потянулся к еде. С этого момента началось их сомнительного рода общение. Ацуши не сказал бы, что это помогло ему оправиться от ухода Дазая, но короткие встречи с Рюноске отвлекали его, помогали забыть о чувстве потери. Единственным человеком, в котором Ацуши нашёл утешение, стал убийца из Мафии, но это его мало волновало. Постепенно он успел смириться с тем, что мир не выкрашен в чёрное и белое. За время работы в Агентстве он сам сделал не мало того, чем не гордился. К тому же, после очередной битвы Рюноске пообещал ему не убивать людей, и для Ацуши это значило очень много. Все обиды прошли и остались в прошлом. Он больше не вспоминал то зло, которое ему причинил Рюноске, и так было намного проще. Тот изменился, смог избавить себя от части ненависти к окружающему миру и теперь не трогал никого без надобности. Что касалось Ацуши, тот знал, что сейчас Рюноске не причинит ему вред. Короткий разговор с Рюноске дал ему сил, зарядил энергией для дальнейшего существования. Было иронично, ведь раньше этот человек чуть не лишил его жизни. Ацуши не смог забыть про предательство Дазая. Он и не думал, что сможет когда-нибудь забыть этого человека, но ему было немного легче от того, что был человек, который понимает его. Которому, как выяснилось, нравятся сладкие булочки с начинкой. Каждый день он работал усерднее, стараясь разобраться с наибольшим количеством миссий, рассчитывая скорее вновь пересечься с Рюноске и ещё раз угостить его выпечкой или другими сладостями. Ацуши не искал встречи намеренно, но с трепетом ждал, когда это произойдёт по воле случая. Знал, что Рюноске не согласится на встречу, если его просто позвать. Спустя полтора месяца они встретились вновь. Мафия вышла на задолжавшего им преступника, а Ацуши поручили доставить его в полицию. К его разочарованию, он не успел явиться вовремя и застал преступника лежащим на земле, едва живого. Рядом стоял Рюноске. Радость долгожданной встречи перебил запах железа. — Он жив, — фыркнул тот и закатил глаза. — Ладно. У меня бы было много вопросов, если бы я не знал, что он сделал. Я вызову скорую. — Я избил его не из-за того, что он насиловал омег, а потому что он задолжал Мафии. Он легко отделался. Я мог бы убить его, но пообещал одному святоше этого не делать. Ты не будешь никуда звонить, иначе я прямо сейчас нарушу это обещание. Рюноске вырвал телефон из рук Ацуши и сунул в карман своего плаща. — Но он… — возмутился Ацуши. — Его скоро найдёт кто-то другой. Он заслужил. Идём отсюда. Не дожидаясь ответа, Рюноске развернулся на пятках и пошёл вперёд. Он не признавал закон. Для него заключение в тюрьме не было наказанием. Раньше расправой для него была смерть. Теперь же, стараниями Ацуши, она превратилась в физические увечья. Когда он видел жестокость Рюноске своими глазами, начинал сомневаться в том, стоит ли поддерживать с ним контакт, но к нему приходило понимание, что тот вырос таким. Ему приходилось убивать с самого детства, жестоким его сделала жизнь, воспитавшая и давшая силу, неспособную ни на что, кроме разрушения. Тяжело вздохнув, Ацуши последовал за ним. Для него было важно поговорить с Рюноске. Он уже давно знал, что тот за человек и чем занимается, потому решился задать вопрос: — Отойдём куда-нибудь? — Идём, — кивнул тот, не оборачиваясь. В прошлый раз Ацуши вёл их в знакомое ему место, но сейчас решил довериться Рюноске. После вида избитого тела ему не очень хотелось есть, и он не знал, куда ещё можно пойти. Они остановились в неизвестном переулке. — Догоняй. Возможно, Ацуши показалось, но Рюноске усмехнулся перед тем, как Расёмон вцепился в стену и потянул своего обладателя наверх. Недолго думая, Ацуши активировал дар. Цепкие когти помогали легко взбираться по стене. При достаточной скорости он не падал вниз. Очень быстро оба оказались наверху высокого здания, откуда простирался вид на город. Его тут же обдало волной холодного воздуха. Здесь ветер ощущался намного сильнее, чем внизу. — Кажется, я плохо на тебя влияю, — на этот раз Рюноске точно ухмылялся. Он стоял в пол оборота, прислонившись к невысокому ограждению крыши. Заметив недоумение Ацуши, он решил объяснить: — Настоящий страж закона не стал бы меня слушать и разрешать творить самосуд. Ты бы меня не остановил, разумеется, но мог бы попытаться. — Иногда мне кажется, что закон не справляется, — неожиданно признался Ацуши. — Преступники не всегда получают по заслугам из-за недостатка доказательств. Это не значит, что я одобряю твои методы, но я всегда знал, что мир не делится на чёрное и белое. Рюноске посмотрел на него задумчиво, хмыкнул и отвернулся, устремив взгляд на город. — Я рад, что узнал тебя, — неожиданно для себя признался Ацуши. Разговор о чувствах — не то, что он планировал в компании члена мафии, но, поддавшись эмоциям от момента, его потянуло на искренность. Он нерешительно подошёл ближе и встал рядом, схватившись за парапет. — И я рад, что ты больше не хочешь меня убить, — он улыбнулся, взглянув на бывшего врага, на что тот недовольно цыкнул, но продолжил молчать, воодушевляя Ацуши говорить дальше. — Мне тяжело думать о том, чем ты занимаешься в Мафии, но я не питаю иллюзии по поводу того, кто ты такой. И я говорю с тобой сейчас, потому что знаю, что в тебе не только тьма. — Ты — сентиментальный идиот. Как тебя ещё не убили из-за твоей глупости? — огрызнулся Рюноске. Однако, его злоба не была подпитана ненавистью, как это было раньше. Теперь Ацуши смог увидеть его истинную личину и понимал, что у Рюноске никогда не было выбора между светом и тьмой. Ему пришлось окутать себя второй, чтобы выжить, но Ацуши хотел помочь ему увидеть, что жизнь соткана не только из боли. Удивительным образом он успел привязаться к преступнику, хотя стоило уже понять, что его тянет к опасным людям. Дазай — бывший наставник — тоже был бывшим членом мафии, равно как и Кьёка, ставшая его близкой подругой. — Иногда я и сам не знаю, — Ацуши снова улыбнулся. Каждое случайное пересечение на заданиях отныне было ознаменовано разговором после. Вопреки ожиданиям, Рюноске не был против совместного времяпровождения. Ацуши успел узнать, что тот любит кофе, в котором так много сахара, что любого другого человека вывернуло бы. Ему так же нужно настолько много перца в рамене, что его Расёмон мог бы запросто дышать огнём. Казалось, этот парень был выткан из противоположностей. Один раз он сознался, что любит мелодрамы, фильмы про любовь, над которыми можно поплакать, но в противовес терпеть не мог подобное в реальной жизни. Ацуши тогда улыбнулся, потому что не думал, что Рюноске может быть присуще нечто от обычных омег. На первый взгляд было невозможно определить его вторичный пол, но Ацуши учуял запах, когда был окутан чужим плащом и сам использовал силу Расёмона. Он удивился, но не придал этому значение. Благо, в агентстве никто не знал, иначе бы давно уже засмеяли. Его и так подкалывали насчёт того, что скоро он переметнётся на сторону Мафии. Никто не мог запретить ему общаться с Рюноске, несмотря на их очевидное сомнение по поводу этой странной дружбы. Их частое сотрудничество с Мафией давало свои плоды, и было бы лицемерно заявлять, что нельзя общаться с её представителями вне заданий. Они с Рюноске больше не говорили про Дазая. Ацуши и сам не знал, как много всего можно обсудить, если не искать тему для разговора намеренно. У них не было абсолютно ничего общего, помимо ужасного детства и ухода близкого человека, но им это будто и не требовалось обсуждать, всё было понятно и без слов. Ацуши скучал по старшему. Иногда он видел Дазая во сне и просыпался, испытывая страшную тоску. Но то ли время делало свою работу и зализывало раны, то ли разговоры с Рюноске помогали Ацуши вытянуться из пучины отчаяния и тоски. Жизнь продолжалась, несмотря на то, что из неё ушёл важный для парня человек. Спустя полгода он пришёл к ужасающей на первый взгляд мысли, что ему недостаточно их редких встреч и дружеских разговоров. Он хотел видеть Рюноске чаще, иметь возможность позвать его на встречу просто так и не ждать случайной встречи. Впервые он подумал о парне как об омеге, о возможности позвать его на свидание, как бы глупо это не звучало. Рюноске не был похож на того, кто хоть как-то ассоциировался со свиданиями или романтикой. Он бы скорее убил человека, чем подпустил к себе, но всё же Ацуши удалось подобраться к нему, и пусть они виделись очень редко, их общение многого стоило в сравнении с тем, как их отношения выглядели в самом начале. Рюноске больше не плевался презрением и не взывал к Расёмону, как только видел Ацуши. Мысль о возможности каких-либо романтических отношений с Рюноске вызывали у парня жуткий стыд, но вместе с тем приятное предвкушение возможного. Ацуши стал часто задумываться о том, что произошло бы, подари он Рюноске букет цветов. Скорее всего, тот был бы мгновенно уничтожен, но Ацуши позволял себе фантазировать о том, как его бывший противник принимал подарок. Когда они с Кьёкой гуляли по городу в совпавший для обоих выходной, Ацуши присмотрел в одном из магазинов кулон — обычный камень на подвеске, полностью чёрный. Подруга смотрела на него с подозрением, когда он, не сказав ни слова, оплатил покупку и убрал подвеску в карман. Решив, что цветы явно будут лишними, Ацуши каждый день носил кулон с собой, намереваясь отдать его Рюноске при следующей встрече. Ещё в магазине камень напомнил ему тёмную силу его обладателя, и он подумал, что эта вещь, возможно, могла приглянуться Рюноске.