Между тьмой и светом

Им всё-таки удалось встретиться спустя ещё месяц. Ацуши отвлекался на работу и был вынужден прятать внезапно разросшиеся чувства к члену мафии. К слову, совершенно неуместные. Он опасался реакции Рюноске, ведь тот не выглядел как омега, нуждающийся во внимании альф. — Мой дом поблизости. Пойдём туда, чтобы не сидеть рядом с кучей людей. Не ожидав такого предложения, Ацуши замялся. Рюноске был потрёпан намного больше обычного. Задание было опасным, а противник сильным. Благодаря ускоренной регенерации он сам уже не чувствовал ранений, а вот его напарник такой привилегией не обладал. Возможно, по этой причине он и предложил пойти к нему, но Рюноске запросто мог отказаться от встречи в принципе, спокойно пойти домой один и обработать раны в тишине, но он, видимо, хотел поговорить. — Как пожелаешь, — согласился Ацуши и радостно кивнул. Для него много значило подобное доверие. Рюноске сам по себе был довольно закрытым человеком, потому с его стороны показать своё жильё было наверняка важным и обдуманным шагом. — Идём, — сдержанно кивнул тот. Даже если он и испытывал волнение, то как следует это скрывал. — Кенджи, закончишь тут сам? — вопрос был риторическим, потому что Ацуши уже побежал вслед за удаляющимся Рюноске. — Будешь мне должен, Ацуши-кун, — с улыбкой ответил его напарник из Агентства и помахал рукой. Они прошли пару улиц. Рюноске был особенно неразговорчив сегодня. Скорее всего, из-за ранений, нанесённых противником. В такие моменты Ацуши очень жалел, что не мог поделиться своей силой и заживить чужие раны. В скором времени они и впрямь оказались на пороге доме Рюноске. Не прошло и десяти минут. Ацуши ощущал лёгкую нервозность, ведь раньше никогда не ступал на чужую территорию. Это казалось вторжением в личные границы. И всё же Рюноске позвал его сам, поэтому Ацуши не был намерен отступать. — Заходи, — сухо бросил тот, когда сам снял обувь и прошёл вглубь квартиры. Это был максимум гостеприимства, на который Ацуши мог рассчитывать. С таким отношением лучше было бы вовсе уйти, но он знал, что за грузной маской скрываются чувства. За то короткое время, что они провели вместе, Ацуши понял, что Рюноске на деле был не таким грубым, каким казался на первый взгляд. И если он позвал его к себе домой, значит хотел этого. Последнее, что нужно было парню — звать кого-то к себе из вежливости. Оглядываясь вокруг, Ацуши подметил чистоту. В Агентстве он часто занимался уборкой сам, поэтому сразу обратил внимание на отсутствие пыли и разложенные по полочкам предметы. Аккуратно убрав обувь в сторону, он прошёл вглубь, нервно сжимая кулон в кармане брюк. — Я схожу в душ. Подожди меня здесь, — произнёс Рюноске, держа в руках полотенце. Ацуши бы тоже не отказался от душа. После сражения с противником он весь был в дорожной пыли. Переодеться — тоже хороший вариант, но он был достаточно скромен, чтобы промолчать. Кому, как не ему, не привыкать терпеть неудобства. Он не стал рыскать по дому, но безошибочно опознал кухню и даже выцепил взглядом чайник. Поразмыслив, он решил, что Рюноске не будет сильно зол, если Ацуши воспользуется его посудой. Тот задерживался в душе довольно долго — чайник успел вскипеть, а Ацуши опустошил довольно вместительную кружку. Он испытывал неловкость, но стоически терпел, ведь ему впервые представился шанс оказаться к Рюноске так близко. Пустая кружка успела остыть, а Ацуши весь извелся из-за незнания, как должен относиться к сложившейся ситуации. Рюноске внезапно появился на кухне в тонком домашнем халате. Взглянув на него, Ацуши опешил от неожиданности и мгновенно уткнулся в пустую кружку, изображая заинтересованность с в листьях чая на дне. Тёмный халат с блестящими узорами доходил до колен и имел широкий вырез на груди. Он хотел бы взглянуть ещё раз, но счёл это неподобающим, да и с неловкостью справиться казалось невозможным. — Теперь ты иди отмываться. Я оставил тебе полотенце, — Рюноске невозмутимо подошёл к гостю, глядя на него снизу-вверх. — Хорошо, — растерянно согласился тот, по-прежнему стараясь не смотреть на собеседника. Рюноске ничего не сказал по поводу использованного чайника и проводил Ацуши до ванной комнаты. Всю дорогу тот усиленно разглядывал пустые стены, пока наконец не оказался за дверью. — Боже, — выдохнул он шёпотом, схватившись за голову. Ему никогда не приходилось видеть Рюноске без классической одежды, скрывавшей почти всё его тело. От одного взгляда на него, разодетого в шёлк, увитый национальными узорами, Ацуши пробирало дрожью. Он не был уверен, что ему удастся сложить нормальный диалог в таких обстоятельствах. Одновременно ему хотелось попросить Рюноске одеться и сказать ему, как прекрасно он выглядит. Оба варианта могли закончиться летально для Ацуши, потому он решил, что лучше вообще ничего не говорить. Стоя под горячими струями воды, он пытался осмыслить, каким образом пришёл к тому, что мылся в доме Рюноске, и не мог выбросить из головы мысли о его чёртовом халате. Ацуши выскочил из подросткового периода, так и не познав чужую близость, увлечённый постоянными расследованиями, сражениями и защитой Йокогамы, поэтому в свои восемнадцать был неопытным девственником. Йосано провела с ним не одну лекцию о том, как нужно обращаться с омегами, игнорируя чужое смущение, заявив, что эта информация ему пригодится. И всё же он терялся. От собственных грязных мыслей хотелось утопиться в этой же ванной комнате. Рюноске позвал его к себе домой, проявив доверие, и Ацуши не должен был думать о лишнем, уважая омегу. Наскоро вымывшись — он не имел привычки торчать в душе по полчаса, предпочитая делать всё быстро, — Ацуши с прискорбием понял, что ему не во что переодеться. Он не хотел надевать грязную одежду на чистое тело, потому обернул бёдра использованным полотенцем и вышел к Рюноске, чтобы попросить что-нибудь из его одежды в надежде, что тот сжалится и не откажет. Ацуши вытащил из кармана брюк кулон, сложил свою одежду в аккуратную стопку и оставил на стиральной машине, после чего покинул ванную комнату. Рюноске нашёлся сидящим на диване в гостиной. Откинувшись на спинку, он отстранённо печатал что-то на телефоне, но, услышав шум шагов, обернулся к своему гостю. — Пожалуйста, прими это, — выпалил Ацуши и вытянул руку, демонстрируя кулон. — Что это? — удивился Рюноске, глядя на предложенный предмет с недоумением. — Не обязательно носить его. Просто не выбрасывай, — промямлил Ацуши и, подумав, добавил, — пожалуйста. — Ты жалок, — беззлобно выдал Рюноске и поднялся с дивана, сокращая расстояние между ними. Рюноске грубо выхватил кулон из его рук и поднёс к лицу, чтобы рассмотреть ближе. Затем отложил на маленький столик, и Ацуши облегчённо выдохнул, решив, что его подарок был принят. — И я буду очень благодарен, если ты дашь мне какую-нибудь одежду, — попросил он, не обращая внимание на очередное оскорбление, к которым уже порядком привык. — Идиот. Не заставляй меня жалеть о том, что я позвал тебя сюда, — недовольно рыкнул Рюноске. В следующий миг он сорвал полотенце с бёдер Ацуши и отшвырнул на пол, оставляя его обнажённым, в миг вгоняя в краску. — Что ты делаешь? — возмутился он и попытался прикрыться руками. — То, на что у тебя не хватает смелости. От поцелуя Ацуши впал в ступор, неспособный сдвинуться с места. Он никак не мог сообразить, что Рюноске хотел того же, что и он сам. Тот действовал напористо, властно. Поцелуй был похож на их очередное сражение. Рюноске больно кусался, расположил руки на талии Ацуши и сжимал едва не до синяков. С ним всегда было так — бурно, резко. Акутагава был похож на стихию, смертоносную, но завораживающую. Опомнившись, парень попытался ответить на поцелуй. Несмотря на то, что в последнее время Ацуши грезил о подобном, он и представить не мог, что это могло произойти в реальности. — Если ты налажаешь, я убью тебя, — произнёс Рюноске, разорвав поцелуй. — Ты уверен, что хочешь этого? — Ацуши не был уверен, что сейчас способен на сложные мыслительные процессы, опьянённый грубым поцелуем, но всё же должен был спросить. В такой близи он чувствовал настоящий запах Рюноске и медленно сходил с ума, вдыхая омежий аромат. Он и представить не мог, насколько потрясающей могла быть близость с человеком, который тебе нравится. — Думаешь, я стал бы тратить на тебя время, если бы не был уверен? — огрызнулся Рюноске и шагнул назад, утягивая Ацуши за собой, чтобы вернуться на широкий диван. — Заткнись и сделай что-нибудь. И Ацуши послушался, действуя на инстинктах. Как только Рюноске лёг на спину, Ацуши расставил колени по разные стороны его бёдер и навис сверху, вовлекая в новый поцелуй. Опираясь ладонью о диван, чтобы не рухнуть вниз, свободной рукой он нерешительно огладил грудь Рюноске, скрытую за тканью халата. Желание коснуться его голой кожи было настолько сильным, что перебарывало смущение, и Ацуши проник пальцами в свободный вырез одежды, испытывая настоящее удовольствие от одного только прикосновения. Рюноске впивался в его голую спину, вновь причиняя боль, но Ацуши готов был стерпеть это, ведь его бывший противник предоставил ему намного больше. Они не прекращали целоваться, отчего губы Ацуши неприятно тянуло болью. Если бы не его способность к усиленной регенерации, он был уверен, Рюноске искусал бы их в кровь. Поглаживая его грудь, ключицы и шею, он решился опустить руку ниже, на живот, разводя полы халата шире. Сам он давно был обнажён, но старался не думать об этом, чтобы не потонуть в смущении. Слепо нащупав пояс халата, Ацуши с опаской потянул его. Тот легко поддался и сполз на диван, открывая доступ к телу Рюноске. Под халатом у него ничего не было. Ацуши понял это, когда ладонью коснулся голого бедра. Осторожно отстранившись от губ парня, чтобы не вызвать поток ненависти, он взглянул на него, шумно дыша. Тот выглядел напряжённым, но уверенным, уязвимым, но всё равно опасным. — Рюноске, — пролепетал Ацуши, впервые назвав бывшего соперника по имени. — Кто разрешил тебе? Не успел тот возмутиться, как Ацуши прижался к его тонкой шее в поцелуе. Теперь он пытался вспомнить, что говорила ему Йосано — не думать о своём удовольствии, не действовать слишком напористо, подарить ласку и следить за чужим состоянием. Тогда ему было слишком неловко, чтобы прислушиваться к её поучениям, но сейчас он был ей благодарен. Он хотел, чтобы Рюноске расслабился рядом с ним и надеялся, что тот не сочтёт его действия неприятными. Ацуши целовал мягко, не решаясь пустить в ход зубы, как это делал сам Рюноске. Поелозив коленями по дивану, он припустился ниже, чтобы иметь возможность осыпать поцелуями всё тело парня. Он намеревался подарить парню всю ласку, на которую был способен. Всю жизнь они оба были лишены такой роскоши, как человеческое тепло, и Ацуши хотел возместить это хотя бы так, чтобы Рюноске запомнил все его прикосновения. Пока он запечатывал губами ровную линию, спускаясь ниже и ниже, он, неожиданно для себя, сдвинул голову вбок и обхватил ореол губами, несдержанно облизал, и тут до его слуха донеслось сдержанное мычание. — Придурок, что ты вытворяешь? Можешь просто сделать это? К чему эти нежности? Осмелев немного, Ацуши приподнялся и вновь устремил взгляд на Рюноске. — Тебе не нравится? — в какой-то степени он обеспокоился, но склонялся к тому, что Рюноске просто не привык к подобному. Тот звук, что он издал только что, подтверждал, что ему хорошо. — Заткнись, Тигр, — он отвернулся в сторону, чтобы разорвать зрительный контакт. Только сейчас он понял, что подниматься было ошибкой. Без пояса полы халата разошлись в сторону, и теперь он видел всё, что находилось ниже пояса Рюноске. Тяжело сглотнув, Ацуши постарался увести взгляд в сторону, но картина уже отпечаталась в голове. Рюноске был худым, его бледная кожа будто никогда не видела солнца, но Ацуши хотел зацеловать его всего, каждый её кусочек. Возбуждение парня подтверждало, что, на самом деле, он совсем не против того, что происходит. Решительно склонившись обратно, Ацуши вернул внимание поцелуям. Он всё ещё не мог поверить, что Рюноске подпустил его настолько близко, и хотел оправдать его ожидания. Он сам был возбуждён едва ли не с того момента, как они поцеловались в первый раз, но сейчас это не имело для него никакого значения. Он получал удовольствие от того, как ласкал тело бывшего соперника. Спустившись ещё ниже, Ацуши уделил внимание едва проступающим очертаниям пресса. Всё-таки Акутагава не много работал физически, во многом полагаясь на свою способность, но Ацуши не задумывался об этом. Для него парень казался сошедшей из мифов нимфой. За такое сравнение Рюноске точно ударил бы его, потому Ацуши прикусывал язык, чтобы не начать сыпать глупыми комплиментами, явно неуместными сейчас. Он нерешительно положил руки на чужие бёдра и развёл их в стороны, чтобы предоставить себе больше места. Сам он сел между ног Рюноске, позволившего это сделать. — Неужели ты понял, для чего я позвал тебя? — в голосе того больше не было привычного раздражения, и это воодушевляло Ацуши. Однако он всё ещё не собирался приступать к следующей части, опасаясь причинить дискомфорт свой поспешностью. Йосано объяснила ему, что перед тем, как войти в омегу, он должен убедиться, что та достаточно расслаблена. Насчёт Рюноске у Ацуши ещё были сомнение. Его тело было напряжено, несмотря на возбуждение. Ацуши сполз вниз дивана, чтобы прижаться губами к внутренней части бедра. Кожа здесь была особенно нежной и мягкой. Поцелуй сорвал с губ Рюноске тихий стон, подтверждающий, что Ацуши всё делал правильно. На этот раз Акутагава не стал его торопить, позволяя покрывать свои бёдра бесконечными поцелуями. Ацуши нежил своего партнёра поглаживаниями и прикосновениями губ к чувствительной коже, заставляя хвататься за обивку дивана и извиваться под ним. Было видно, что Рюноске старался сдерживаться, но его голос пробивался всё больше, и Ацуши ловил каждый звук. Собственное возбуждение уже становилось болезненным, но он не мог думать о себе в такой момент, когда получил в сотню раз больше того, о чём мечтал. Когда он наконец коснулся влажного отверстия и проник внутрь кончиком пальца, Рюноске весь изогнулся, вцепившись в плечо Ацуши цепкими пальцами. Для лёгкого проникновения нужна была дополнительная смазка, но у Ацуши её не было. Вероятно, у Рюноске тоже, потому он собирался действовать так осторожно, как только мог. Медленно проворачивая внутри бывшего соперника одну фалангу, Ацуши продолжал оставлять поцелуи на его бёдрах. С течением времени ему самому хотелось действовать более напористо, хотелось сделать больше. Рюноске простонал громче, когда Ацуши, оторвавшись от манящей кожи, увидел бордовый след. — Что ты вытворяешь? — слабо возмутился тот, не поднимая головы. — Я хочу сделать тебе приятно, — честно ответил Ацуши и медленно ввёл палец на всю длину. Внутри Рюноске было тесно и теперь парень понимал, для чего необходимо было расслабить его. Наверняка резкое проникновение могло быть очень болезненным. Вытащив палец, он приник к отверстию губами и на пробу провёл языком. — Ты… — растерянно произнёс Рюноске и схватил Ацуши за волосы. Его возмущение так и осталось неозвученным. Ацуши же проник внутрь кончиком языка, чувствуя безвкусную липкую влагу. Удобнее перехватив Рюноске за бёдра, он продолжил ласку. Тот прогнулся в спине, тихо вздыхая, крепче сжал волосы партнёра и снова простонал. Ацуши обильно смочил два пальца в слюне и приставил ко входу, медленно проникая внутрь вместе с языком. Он совсем потерялся во времени, увлечённый телом Рюноске, возможностью доставить ему ещё больше удовольствия, подарить ощущения, которые он потом будет проворачивать в голове и вспоминать того, кто их доставил. — Иди сюда, — неожиданно позвал тот и потянул Ацуши за волосы. Тот без возражений тут же потянулся наверх и был вовлечён в поцелуй. Рюноске обхватил его ногами и вжал в себя всем телом, неистово целуя. Ацуши больше не чувствовал в нём былое напряжение. Его партнёр был так сильно возбуждён, что больше не пытался сдерживаться, раскрывался ещё больше, тянулся, желая сблизиться. — Давай, — в губы ему произнёс Рюноске и выудил из кармана халата плоскую квадратную упаковку. Ацуши догадался, что это был презерватив. Всё это время он понимал, к чему они идут, но теперь от представления, как он сможет оказаться внутри этого парня, у него кружилась голова. Ему пришлось отстраниться ненадолго. Благо, всевидящая Йосано наглядно показала ему, как обращаться со средством контрацепции, потому он очень скоро вернул внимание изнывающему от возбуждения Рюноске. Ацуши уже сообразил, что от ласки естественной смазки становилось всё больше. Три его пальца были покрыты склизкой жидкостью. — Ты можешь повернуться? — попросил он. — Так будет удобнее. — Ублюдок. Рюноске рыкнул, но послушался. Он лёг на живот и встал на колени, уткнувшись лицом в сложенные руки. От такого зрелища Ацуши шумно выдохнул. Сдвинув халат в сторону, он огладил ягодицы парня и вновь вставил пальцы, чтобы убедится в готовности партнёра. Те уже входили свободно. Он постарался распределить слюну по презервативу, чтобы облегчить проникновение, и задержал дыхание. Ацуши столько времени был возбуждён, что оказался близок к оргазму, едва проникнув внутрь головкой члена. Он старался сдерживаться, чтобы продлить собственное удовольствие и не разозлить Рюноске, когда так долго пытал его ласками перед проникновением. Ацуши не хотел облажаться в последний момент. Поглаживая спину партнёра, он осторожно проникал внутрь. Было тяжелее, чем пальцами, но Рюноске был расслаблен, облегчая положение обоих. — Ацуши, — едва слышно произнёс он, но чуткий слух оборотня был способен разобрать имя. Наклонившись, он сдвинул халат с плеча парня и впился в него поцелуем, оказавшись внутри полностью. Он замер, чтобы отдышаться, ведь никогда ранее не испытывал подобного. Жаркое лоно сжимало его, даруя неописуемое наслаждение. Одной рукой Рюноске вновь впился в его волосы, не поднимая головы. И Ацуши начал медленно двигаться. Теснота не позволяла совершать быстрые движения, да и сам бы он не смог сдержаться, чтобы не кончить от пары резких толчков. Рюноске тихо стонал, обозначая, что ему тоже хорошо. Ацуши растворялся в ощущении единения, наслаждаясь тем, как хорошо себя чувствовал рядом с человеком, который когда-то был его врагом, которого раньше не понимал. Сейчас всё было иначе. Ещё в тот момент, когда они впервые объединились против общего противника, что-то поменялось. С каждой их встречей Ацуши всё больше понимал Рюноске, а сейчас не желал видеть рядом с собой кого-то другого. На грани оргазма он продолжал двигаться внутри партнёра, жалея лишь о том, что им потребовалось так много времени, чтобы понять друг друга. Опустив одну руку на член Рюноске, создав дополнительную стимуляцию, Ацуши вжался носом в его плечо, сдерживаясь, чтобы не прикусить. Дрожь пробила всё тело Рюноске, когда он запачкал ладонь Ацуши. Он сжался вокруг члена так сильно, что это стало последней каплей. Тот последовал за партнёром, достигая оргазма. В этот момент его будто оглушило, и он несдержанно впился зубами в плечо Рюноске, выбив из парня несдержанный вскрик. — Прости, — прошептал он. С неохотой отстранившись, он вытащил член, полагая, что Рюноске неудобно долго находиться в таком положении. Свалившись на спину рядом с ним, Ацуши постарался аккуратно стянуть презерватив. Диван они всё равно испачкали, но он не хотел усугублять ситуацию. Рюноске тоже вытянулся рядом, и к Ацуши тут же вернулась неловкость от своей наготы. Возбудившись, он быстро перестал думать об этом, но сейчас, когда наваждение ушло, он не знал, куда деть взгляд. — Придурок, кто разрешил тебе скалить зубы? — слабо возмутился Рюноске. Неожиданно для себя Ацуши улыбнулся. Он давно перестал обращать внимание на колкости бывшего соперника. — Пойдёшь со мной на свидание? — спросил он и нерешительно втянул Рюноске в объятия.