Болезненное

      Людошиэль кривится.       В черепной коробке звенят колокала ненависти, которые оглушают и сводят с ума.       Держать себя в руках невыносимо тяжело, в любой момент она готова броситься на это мерзкое существо, выдавить ему глаза пальцами, снять кожу и бросить оставшийся кусок мяса умирать…       Но она тяжело вздыхает, сжимает руки в кулаки, острыми ногтями разрывая кожу ладони.       На пол стали стекать капли крови.       Демон мерзко ухмыльнулся, почти вырывая из неё злобное рычание.       Но она держится.       На неё смотрит ещё маленький, наивный младший брат.       Потом она обязательно его накажет за то, что он не послушался и всё же решил подглядеть за тем, что происходит… Но сейчас она прикладывала максимум услий для того, чтобы не накинуться на мерзкое отродье.       Только не под взором нежного, невинного Маэля…       Не здесь, не сейчас.       — Мы рады принять вас, — она давит их себя идеально выверенную улыбку.       От того, что она улыбнулась демону тянет блевать, она всё так же вежливо улыбается, чувствах, как горит в агонии ненависти её сердце. На грудную клетку что-то тяжело давит, словно пытаясь проломить рёбра.       Лишь невероятной силы самоконтроль позволяет ей держаться, да ещё и вежливо улыбаться собственному врагу.       Это отродье лишь расслабленно ухмылялось, явно получая удовольствие от всей ситуации.       От этого желание выбить его зубы только росло, но приходилось терпеть.       Стиснуть зубы, наблюдать за его мерзотной рожей и пытаться справится с тошнотворной бурей ненависти, которая встаёт болезненным комом в горле.       Людошиэль была убеждена, что демоны — это мерзкие, отвратительные паразиты, созданные кем-то по ошибке. Иначе она не могла объяснить существование столь мерзких созданий.       Считать их живыми — это уже огромная милость с её стороны.       Пусть будут благодарны.       Они оскорбляют само понятие жизни своим мерзким существованием, оскверняют чудо и являются тенью, от которой так хотелось избавиться… Демоны были главной ошибкой богинь.       Чем ярче счёт, тем чернее тень…       Людошиэль кривит губы, но прячет это за длинными волосами       Верховное Божество приказала быть максимально дружелюбной по отношению к их гостям.       А к великому сожалению Людошиэль, их гостями стали мерзкие, отвратительные демоны, в числе которых был этот самый ублюдок. Звать его принцем просто язык не поворачивался.       Он не больше, чем червяк…       Но её обязанности на этом не заканчиваются.       Верховное Божество приставляет её к этому мерзкому червяку, как сопровождающую, которая должна показать ему все красоты их мира.       Людошиэль лишь послушно склонила голову, не смея отказать своему божеству.       Любой приказ Верховного Божества должен был соблюдаться неукоснительно, даже если это означает проводить время с низшей формой жизни, которая должна была быть уничтожена в ходе войны…       Какая жалость, что они выжили.       Но Людошиэль послушно выполняет приказ, находясь рядом с этим отродьем, отвечая на его вопросы об окружающей их обстановке…       Надо сказать, рассказывает она с гордостью.       Она восхищается своим нардам, любит их архитектуру и искусство… Для неё нет ничего более выдающегося, чем выдающиеся творения богинь. Настоящие великолепие.       Её сердце полно любви к своему клану…       Мерзкий демон слушал на удивление молча, не перебивал и никогда не отвечал, но ей это и не нужно было… О своём клане она могла рассказывать целую вечность, вне зависимости от заинтересованности собеседника.       Лишь однажды он весело фыркнул:       — Поешь как настоящая птица.       Конечно же она вышла из себя.       Но наброситься на него она не успела.       Его пальцы грубо сжали её щеки, вынуждая её удивлённо замереть на месте.       Он целует жёстко,.болезненно и жадно, как будто пытаясь заявить свои права… На что-то.       Мысли в голове застыли, подобно мухам в янтаре, как и окружающая её реальность… Она застыла в одном долгом, жутком мгновении, которое ещё долго-долго преследовало её в ночных кошмарах.       И в эротических снах.       Она вышвыривает блондинистового ублюдка в окно и намеривается вырвать его поганые руки, желательно, вместе с его сердцами.       Но быть грушей для избиения Мелиодас не собирается, поэтому вскакивает на ноги и уворачивается от обжигающего луча света, который, вполне возможно, мог пробить его тело насквозь.       Людошиэль быстрее.       Милость вспышки позволяет ей оказаться рядом с ним буквально за пару секунд, почти прокалывая его тело насквозь.       Мелиодас лишь на чистых инстинктах укрывает то место темной материей, защищая своё тело от появления лишних дырок. Именно благодаря этому он приходит в себя.       Людошиэль чертовски горяча.       У него невольно встаёт от того, в какой ярости находилась эта женщина. На мгновение он подумал о том, что становится самым настоящим мазохистом, но они быстро проходят.       Нет, боль ему совершенно не нравится. Ему нравится смотреть, как эта злая женщина так горячо бесится.       С огромным удовольствием он ночью подрочит на её образ из воспоминаний, потому что понимает, что нечто большее ему точно не светит. Удушающая ненависть к клану демонов от неё чувствуется заверсту.       Он тоже должен ненавидеть её, должен при любой удобной возможности желать вырвать эти мерзкие крылья… Сейчас ничего подобного нет.       Было раньше.       До момента, как он прибыл в мир богинь для мирных переговоров, он испытывал ненависть к этой крылатой сучке… Но сейчас он может открыть сказать, что хочет трахнуть её во всех позах.       Их короткая битва заканчивается ничем.       Ну, почти…       Мелиодас действительно открыто заявил, что хочет её.       Выражение её лица прямо говорило о том, какие эмоции она испытывает по этому поводу… Надо сказать, что его гордость достаточно уязвил тот факт, что её буквально стошнило.       И всё же ночью это не помешало ему вздрочнуть на Людошиэль, представляя её в разных позах, в разных ситуациях и в разных местах. Фантазия живо рисовала эротические картины.       С этого момента Мелиодас начал охоту.       Пользуясь властью тётушки, он вынуждал Людошиэль находиться рядом и делал ей множество двусмысленных намеков, вынуждая психовать, беситься. Это лишь укрепляло его решимость.       В какой момент он ловит себя на мысли, что его тревожит уже не просто желание плоти…       Людошиэль оказалась неожиданно милой.       Всё, что касалось романтических и сексуальных отношений для неё — это темный лес.       Мелиодас чувствовал темное удовлетворение и что-то похожие на умиление, когда заставлял её краснеть очередной своей выходкой. А краснела она часто, поскольку не имела никакого опыта в делах любовных.       В себе Мелиодас был уверен.       Рано или поздно Людошиэль сдастся и падёт в его объятия, возможно, к этому моменту он поймет, что влюбился в неё по уши.       Он считает Людошиэль милой.       Собственные чувства превращаются в страшнейший яд, когда своего врага он начинает воспринимать только как красивую, горячую женщину.       Когда он думает о Людошиэль, настроение поднимается, а голова пустеет, словно он только-только влюбившийся подросток с бабочками в животе. И весь мир погружается в нежно-розовые тона. С блёстками.       Она при нём очаровательно краснеет, что вынуждает сердца ускорять свой темп.       Маленький Маэль уверен, что они поженятся.