В другую сторону

И все же Каддлс явно встал сегодня не с той лапы. На порог балкона он вскочил аккурат в тот же момент, когда возникла рослая фигура Лампи, привлеченного его же воплями. Звери столкнулись. Неожиданно поймав сорок пять фунтов живого веса в живот, лось громко икнул, отшатнулся обратно и обязательно выпал бы с балкона, не вцепись он в перила перекрытия обеими лапами. Каддлс же, отпружинив от него, выпал обратно на середину комнаты, и остался лежать так, распластанный, как морская звезда. От нервного потрясения с ним случился обморок. Заметив, что с Каддлсом что-то не так, Сниффлс тотчас вынырнул из-под своего деревянного убежища. Задумчиво пошевелив ушами, он нерешительно шагнул к другу, но тут с балкона выскочил Лампи, свирепо вращая глазами в поисках Каддлса. Заметив кролика, он махом выхватил дубинку, сжав ее ручку с такой силой, что муравьед даже услышал легкий хруст смятой резины. В общем верно догадавшись о том что сейчас последует, он вздрогнул и отчаянно засемафорил лапками: – Лампи! Нет, не надо, нельзя!!! Лось, разумеется, и не подумал остановиться, так что, проявив недюжинную юркость, Сниффлс уже в следующую секунду вырос у него на пути. – Ты не станешь этого делать! – Решительно заявил он, преграждая ему путь. На момент подивившись шустрости муравьеда, Лампи протянул лапу, собираясь смахнуть Сниффлса с пути, но тот неожиданно вцепился в нее… и стал трясти в яростном, выражающем бурную радость, рукопожатии. Окончательно сбитый с толку лось загортанил недоумённое “э-э-э…”. Поняв, что подготовил почву, муравьед тут же принялся ее окучивать: – Значит, мы договорились? – Уточнил он, продолжая мотать вверх-вниз лапу Лампи. – Очень мудрое решение, Лампи, оч-чень мудрое! Закончив с лапопожатиями, Сниффлс мягко и решительно отстранил его подальше от Каддлса, затем встал на колени возле кролика и принялся деловито ощупывать его пульс. Впрочем, не нужно было иметь даже мало-мальски медицинского образования, чтобы понять, что у Каддлса нервный срыв. Вряд ли он сейчас станет прислушиваться к голосу разума (тем более, пока Лампи будет находиться в поле его зрения). Лучше дать этому парню небольшую дозу седативных на ночь, а утром окончательно разобраться с ним в спокойной обстановке, без ехидных лосей-шерифов и перед лицом того факта, что им вдвоём с Тузи все же придется задержаться в этом милом заведении. “Поговорим без всяких… посторонних” – Додумал Сниффлс, оглянувшись через плечо на Лампи. – Я, кстати, не соглашался, что мы о чем-то договорились… – Запоздало запротестовал тот, скрестив лапы на груди. – А, вот оно как? – Хихикнул муравьед, поднявшись на ноги. – Ты до сих пор готов забить Каддлса до полусмерти? – Нет, не то что бы… – Забубнил Лампи, но умолк не договорив – стадия слепой ярости у него все равно уже прошла, и в его планах больше не было превратить Каддлса в длинноухую отбивную. Отряхнув коленки, Сниффлс решительно взял лося в оборот: – Пожалуйста, постой здесь и присмотри за порядком. Я сейчас принесу успокоительное! – Я уже успокоился, Снифф… – Насупился Лампи. – Это для Каддлса, Лам... – Снисходительно вздохнул Сниффлс и приблизился к нему: – Кстати, отдай это мне, пожалуйста… сугубо на время. – Добавил он, ухватившись за черенок его дубинки. Вяло посопротивлявшись с полминуты, лось неохотно уступил тонфу муравьеду. Торжествующе волоча ее за собой, тот вышел из кабинета, оставив Лампи дежурить возле Каддлса. Посопев, и ловя себя на том, что чувствует неуверенность без своего демократизатора, лось доковылял до дивана, и плюхнулся на него с такой вальяжностью, что мирно валяющийся рядом с ним Тузи глухо вздохнул и вяло зашевелился, наконец-то оставив наивные попытки выспаться. Лось не обратил на друга никакого внимания – он опять чувствовал смертельную усталость, или даже больше – какое-то “второе дно” переутомления, еще более сильное, чем то, которое он недавно приглушил парой галлонов кофе и стоянием под дождём. Стоило ему привалиться на диван, как его взгляд отупел и заблуждал по кабинету, цепляясь то за стол, то за шкаф со странно выпирающими дверцами, то за деревянный лакированный потолок, с узорами, причудливо играющими в свете тусклого запыленного светильника. Чем дольше лось сидел, пытаясь собраться с мыслями, тем больше те рассеивались по всей комнате, прячась в трещинках пола, под ковром, шкафом или растворяясь в темных закутках, которые свет лампочки уже просто не мог покрыть. Взгляд Лампи сошел с потолка на яркую тушку Каддлса, все так же лежавшего на ковре. Посмотрев на него пару минут, лось раздраженно хмыкнул очередной своей нелепой ошибке. Угораздило же его бросить все дела ради пустяковой разборки с Каддлсом и Тузи! Какие только глупости не начинаешь творить, когда не спишь несколько суток кряду! Убить бы себя за пустую трату времени, да ведь не поможет! Лучше бы он вместо этой “педагогической поэмы” как следует отоспался, а потом пошел прогонять человеческого реднека из их Веселого Леса… В это время, Каддлс приходил в себя. Валяясь аккурат под потолочным светильником, первое что он увидел, едва открыв глаза, был какой-то тусклый, но почему-то раздражающий свет. Поморщившись, он замотал головой, стараясь укрыться от него и тут заметил, что ни слева, ни справа не видит ничего кроме сплошной темноты. Мысленно и наскоро пробежавшись по недавним событиям, какие могли бы повергнуть его в такие странные условия, он вздрогнул, вспомнив, что хотел выпрыгнуть из окна. Неужели, всё получилось? Сощурив глаза, Каддлс вновь оглянулся на свет – этот единственный островок контраста с пустой, холодной и пугающей тьмой, смыкающейся вокруг него. Сомнений быть не могло – ему удалось покончить с собой. Непроглядная глухая темень, марево спасительного света где-то впереди и полная тишина вокруг – все это в точности было похоже на то, как смерть показывают во всяких там киношках… но это даже несколько смущало Каддлса. При всем его отличном знакомстве со смертью, для него она всегда была не более, чем подобием провала в памяти, а не тем, что он сейчас видит. Хотя, может так оно и должно быть? Может быть, просто до сих пор умирает, конвульсируя своим безнадежно переломанным тельцем на холодном сентябрьском асфальте под окнами психиатрической больницы? Если так, то это всё объясняет – раз он все помнит, то в нем однозначно еще теплится подобие жизни. Сейчас он мирно отмучается на сегодня, и всё это напрочь забудется, останется с трупом прежнего Каддлса. Хочется верить, что будущий “он” не сильно завозится, вспоминая то, что “сохранилось” в памяти из вчерашнего дня, ведь ему еще предстоит подготовиться перед тем, как пуститься в бега. А там уже дела житейские – чемодан, вокзал… и, наверное, соседний Мичиган… или Канада… или стоит податься на юг, доехав куда получится, а там уже как-то пробраться в Южные Штаты? Почему бы не продлить себе лето на пару месяцев, осев где-нибудь среди Великих равнин? Погреть себе шкуру под жарким южным солнышком, посмотреть на самых настоящих буйволов, гейзеры и прерии. Возможно, даже дерзнуть и заглянуть одним глазком в Мексику… и, может быть, даже отметить Рождество при жаре, подобной июльской (если Бивис не наврал про то, как у них там тепло). Может, он даже умудрится выписать к себе Гигглс, и сделать своё нелегальное положение в сотню раз приятнее… Глядя слезящимися глазами на поток света, думая о приятных “пост-смертных” планах и с удивлением отмечая, что умирать не так уж болезненно и страшно, Каддлс вдруг судорожно вздохнул и испуганно вжался в ковёр – ровное белое свечение неожиданно разрезал знакомый рогатый контур, вскоре обретший очертания туповатой морды Лампи. Лось нависал над ним, создавая слишком уж резкий контраст с безмятежной картиной отрыва от бренного состояния. При наличии хорошей фантазии, этот субтильный рогатый профиль можно было бы выдать за образ чёрта с вилами, но… – Каддлс, с тобой всё в порядке? – Раздался знакомый бубнёж. Каддлс вздохнул. Все-таки это был ни чёрт и не глюк – с ним говорит самый настоящий живой Лампи, ни к худу, ни к добру. А значит это, что он до сих пор жив, а равно – это полный провал. С небольшим усилием сев на полу, кролик тщательно проморгался. Дезориентация постепенно схлынула, вместе с ней развеялся и мираж перехода в лимб, с этим его ярким светом и исконно дзен-буддистской пустотой. Уши Каддлса поникли перед горьким, как огуречная попа, фактом – он все еще находится на нашей грешной земле. В любой другой ситуации он счёл бы это за счастье и удачу, но сейчас, под угрозой ссылки в дурдом и последующим страшным для него позором, всё это казалось самым что ни на есть дном безысходности. – Каддлс… там, на балконе – что всё это было? – Зловеще спокойно поинтересовался Лампи, не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос. Не ответил кролик и сейчас – обхватив упрятанную в противогаз морду, он закачался из стороны в сторону, глухо лепеча “я не хочу… не хочу…”. Неудачная попытка самоубийства одновременно отрезвила его, вселив полное отвращение к этой идее и в то же время повергла его в чувство такой же полной безысходности – теперь он совершенно не знал, какими еще путями улизнуть от назначенной ему унизительной кары. Затем бессвязности сменились глухими всхлипами и причитающими междометиями, а через пару минут он сдался окончательно и развылся в голос, не стесняясь показать, как ему плохо. Похмыкав, Лампи решил оставить Каддлса в покое. Нынешний настрой Каддлса ему нравился на порядок больше его предыдущего строптивого и непредсказуемого. От еще недавно гордого создания теперь остался лишь желтый комок истерики и отчаяния, ёрзающий между грязных газет пушистым длинноухим червём, и разводящий сырость из-за ерунды. – Знал бы ты, как я от тебя устал на сегодня… – Прокряхтел лось, сгребя Каддлса в охапку. Дотащив его до дивана, он навис над Тузи, сонно глядящим куда-то в пол, многозначительно кашлянул. Как только бобр поднял взгляд на него, он небрежно сгрузил другп на него: – С пробуждением, Тузи! Тостов и яичницы не будет. Вот тебе немного психованной крольчатины! – У-ф-ф… – Пропыхтел вместо благодарности бобр, погребенный под тушкой друга. Распластавшийся поверх него Каддлс так и остался валяться как его сбросили и неудобно свисая в полтуловища над полом. Глухо и гадко посмеявшись над обоими, лось вышел на балкон. Кое-как выкарабкавшись из-под Каддлса и приведя их обоих в сидячее положение, Тузи оглянулся на балконный проём и прошептал: – Лампи сегодня король мудозвонства. Скажи же, Каддлс? Каддлс не отозвался, слишком занятый гореванием над своим безысходным положением. Понимая, как сейчас тяжело его лучшему другу, Тузи засопел, разрываясь между идеями принять самое деятельное участие в его утешении или дать ему побыть наедине со своим горем и успокоиться самостоятельно. Подумав так, и в итоге решив, что не может просто сидеть сиднем, он несмело закинул лапку на плечо Каддлсу, стал бормотать ему шаблонные и неуверенные утешительные фразочки, в надежде, что какая-то из них попадёт в цель, и друг прислушается. Но увы, путь оказался откровенно неудачным – Каддлс только раздражался, но молчал, дожидаясь пока Тузи оставит его в покое, но когда тот плотно зациклился на теме, что их дела могли быть еще хуже, его перекосило окончательно: – ДА ПОШЕЛ ТЫ, ПРИСПОСОБЛЕНЕЦ ЗУБАСТЫЙ!!! – Ощетинившись, проверещал он и сшиб друга с дивана резким ударом наотмашь, после чего уткнулся мордой в подлокотник дивана и ударился уже в откровенную истерику. Свалившись на пол, Тузи пролежал на нем с минуту, держась за сдавленную похмельным спазмом голову и тихо сопя от боли. Как только ему чуть полегчало, он поднялся на ноги, с достоинством отряхнул свою шкурку и оценивающе посмотрел на взахлеб рыдающего Каддлса, явно ничуть не отягощенного тем, что только что побил своего друга. Впрочем, и сам Тузи теперь испытывал не жалость, но стыд за его слабовольное поведение и истеричное проявление жалости к самому себе. Что ж, если Каддлс готов кулаки распустить только от того, что ему сейчас плохо, то тут сам бог велел дать сдачи! Итак, вновь решив не дистанцироваться от проблем друга, Тузи потоптался на месте, примерился, и с каким-то мрачным удовольствием дал Каддлсу леща своим хвостом. Хотя противогаз и смягчил удар, но от этой вертушки кролик кубарем слетел с дивана и распластался по полу, лежа на груди. Памятуя о том, что Каддлс, на секундочку, каратист и не дожидаясь, пока ему прилетит в ответ, Тузи отступил от него на пару шагов и встал в защитную стойку и ощетинился, всем своим видом показывая, что настроен воинственно, и стоит трижды подумать, прежде чем с ним связываться. Каддлс, однако, и даже головы не соизволил поднять, продолжая плаксиво сопеть теперь уже уткнувшись мордой в пол. Хорошо зная друга, Тузи подозревал, что тот просто пытается усыпить его бдительность, но нет – Каддлс выглядел слишком расслабленно и безразлично для какой-нибудь провокации. Простояв еще пару минут в типично киношной боевой позе, бобр постепенно опустил лапы, неуверенно заёрзал и запыхтел, поскребывая резину противогаза на затылке. Чувство стыда все так же жгло его, только вот эфемерное ее пламя теперь играло в другом направлении – теперь стыдно ему было только за себя. Очевидно, что Каддлс сейчас попросту не соображает, что делает, и бить его, пока он в таком состоянии, было откровенно скотским решением. Сев на корточки перед другом, Тузи положил лапку ему на плечо, потормошил его: – Каддлс, прости меня… – С надрывом произнес он. Кролик просопел что-то мрачное, обиженно дёрнул плечом, но потом все же поднял голову в направлении бобрика. Угадать эмоции друга было просто невозможно, но вся его поза теперь выражала какую-то настороженность и даже враждебность. Смутно надеясь на то, что это ему кажется, Тузи предложил, протянув ему ладонь: – Мир? Больше не дерёмся? Каддлс молча посмотрел на протянутую ему граблю, поджал уши и демонстративно встал на ноги безо всякой помощи. Тузи виновато пожал плечами и тоже собирался подняться… но тут Каддлс вцепился ему в грудки, резко потянул его на себя, принуждая встать. Это и так было больно, но тут Каддлс еще и с каким-то неестественным садизмом начал тянуть наматывать его шерсть на кулаки. – ШЕРСТЬ!!! БОЛЬНО, Е*ЛАН!!! – Взвизгнул Тузи, даже зажмурившись от мучительного ощущения в каждой шерстинке, которую. Поняв, что кролик воплям не внемлет, он лихорадочно вцепился ему в уши. Едва начавшаяся приживаться ткань пришитого уха Каддлса медленно и нехотя стала расползаться вместе со швами. Глаза кролика в момент заполнились слезами – ощущение было таким, будто его ухо кто-то медленно поливает крутым кипятком или серной кислотой. Запоздало осознав, что Тузи вцепился ему уши, он развопился не хуже него и наконец-то убрал свои лапы от шерсти друга. Ребята на момент разошлись, в разные стороны, но лишь затем, чтобы с разбега сцепиться вновь. Ошеломленный потрясениями сегодняшнего вечера Каддлс напрочь успел забыть, что он вполне себе каратист, а Тузи толком не умел драться, так что второй сход обоих зверьков носил характер обмена слабыми зуботычинами, несильными оплеухами и попытками компенсировать это все громким и злобным сопением в свои противогазы. Уклоняясь от очередной пощечины Каддлса, Тузи вдруг поскользнулся на газетных листах и пытаясь сохранить равновесие, повис у друга на шее. Припав на колено, кролик продержался так секунд десять, а потом они вместе вновь оказались на полу, где и продолжили все те же глупости, но теперь перекатываясь и пачкая шкуры в типографской краске. ВНЕЗАПНО оба драчуна ощутили, как пол ушел у них из-под лап, верх спины сильно стянуло, не давая им ни махаться передними лапами, ни даже просто головы повернуть. Недоумённо подрыгавшись пару секунд, ребята поняли, что в драку ловко и незаметно вмешался Лампи, теперь держащий их за загривки: – Что с вами двоими теперь не так?! – Зашипел он, поочередно встряхивая обоих друзей. – Каддлс, ты опять что-то задумал?! А Тузи тебе подмахивает, так?! – Что значит “подмахивает”? – Оскорбился бобр, но ойкнул и заткнулся, ощутив колющую боль в холке. Каддлс промолчал, слишком подавленный чтобы ответить хоть что-то. Не дождавшись ответа, лось раздраженно фыркнул и пригрозил: – Я вас обоих передушу, гаденыши, если вы хоть дёрнетесь до тех пор, пока Сниффлс вас не определит в палату! А пока сядьте… э-э-э… Удерживая друзей под локти, Лампи огляделся в попытках сообразить, куда пристроить этих буйных. Его почти капитулировавший от утомления мозг еще различал предметы окружения, но прямое назначение отдельных из них упрямо отказывалось всплывать в памяти. – Сядьте… – Повторил он и страдальчески наморщил лоб. – …проклятье, где вам сидеть? – Мы на диване сидели… – Раздраженно напомнил ему Тузи, пригладив нудящий от боли загривок свободной лапой. С недюжинным напрягом вспомнив, что вообще такое есть пресловутый “диван”, Лампи посмотрел на означенный предмет мебели и смутно припомнил что между тем и этими двумя еще недавно действительно существовала некая взаимосвязь, но не успел развить эту мысль – что-то в его лосиной голове такое щелкнуло, что он сначала смешался, но затем капитулировал окончательно. Понятия о службе, долге и делах отступили перед одним железобетонным фактом – диван сейчас был нужен ЕМУ! Оставив друзей в покое, Лампи добрёл до дивана, смерил его почти любовным взглядом, затем плашмя завалился на него и моментально заснул. Ничего не поняв, Каддлс и Тузи переглянулись, пожали плечами, а затем Тузи с силой пихнул Каддлса в плечо: – Это тебе за драку! И вообще – меня достало, как ты сегодня себя ведешь! Не ожидавший толчка кролик покачнулся, потерял равновесие и неуклюже завалился на спину. Газетные листы разлетелись по сторонам, словно голуби из какого-нибудь боевичка от Джона Ву. Мотнув головой, Каддлс “отблагодарил” нависшего над ним Тузи пинком в коленную чашечку: – Наша драка еще не закончилась, древо*б! К настолько меткому и болезненному удару Тузи был совсем не готов. Запричитав от боли, он закружился на месте, прыгая на одной лапе, и растирая ушибленную коленку. Каддлс сел на полу, подловил момент, резко схватил Тузи за его широкий хвост и потянул на себя. Не устояв на лапах, бобр обрушился на свой же хвост, потянул сухожилия, и на время выбыл из строя, погрузившись буквально в мир боли. Воспользовавшись этим, кролик принялся охаживать его кулаками по голове. Разрываясь между болью в хвосте и ударами по затылку, мешающими собраться с мыслями, бобр не вытерпел, глухо заревел и хватил Каддлса ударом в живот… Драка продолжалась еще какое-то время, пока статус-кво не восстановил вернувшийся в кабинет Сниффлс. Удостоив удивленным взглядом сначала уснувшего на диване Лампи, затем вяло дерущихся неразлучников, муравьед нахмурился и направился к своему месту. По пути с трудом отбившись от Каддлса, в суматохе ухватившего его за полу халата, он выложил на стол недавно одолженную у лося дубинку, затем сдвинул занавеску позади своего места – на подоконнике его ждал графин со стылой от сквозняков водой. Вооружившись холодной как лед емкостью, Сниффлс подошел к дерущимся и разом опорожнил ее содержимое на них. Сорок унций холоднейшей воды сработали умиротворяюще – друзья тотчас с визгом разнялись и забарахтались на полу, среди теперь уже мокрых газет, напрочь забыв о выяснении отношений. – Меня за что?!! – Запищал Тузи, наконец-то поднявшись на ноги и отряхнувшись. – Я не стал разбираться. В конце концов, вы оба хороши… – Пожал плечами Сниффлс. Поставив графин обратно на подоконник, он осторожно оглянулся в сторону друзей и, стоя к ним спиной, занялся тем, ради чего отлучался. Вынув из кармана какую-то ампулу, он надрезал ее коготком колпачок и раздавил, затем достал из кармана упаковку с двухкубовым шприцем и зашуршал упаковкой. Смахнув влагу с линз противогаза, Тузи оглянулся на Каддлса. Кролик, кажется, более чем успокоился после ледяного душа. Тузи бы пнул его пару раз, ради закрепления результата, но, рассудив, решил, что как-то больше и не хочет с ним связываться. Когда его маленькие типовые ушки уловили характерное шуршание, легкий "хруп" чего-то стеклянного и прочие звуки подготовки к некой медицинской процедуре, Тузи насторожился: – Что ты там делаешь, Сниффлс? – Подойдя к столу, поинтересовался он в спину другу. – Ничего! – Вздрогнул тот и поспешил перевести тему: – Я верно понял, что вы уже и подраться успели? – Вовсе нет! – Вздрогнул в свою очередь бобр. – Это все я! Я просто пытался растормошить Каддлса… – И как успехи? – Кажется, получилось… – Подвёл итог бобр, потрогав свой отбитый затылок. Понимающе хмыкнув, муравьед отложил подготовленный шприц на подоконник и резко развернулся на пятках в направлении Тузи: – Ну что ж… жаль портить твой продуктивный результат, Тузи, но ситуация такова, что теперь нам требуется, чтобы наш друг вел себя как можно спокойнее. Будь добр попридержать его… – Зачем?! – Ну… просто делай, что тебе говорят, Зи! – Раздраженно передернулся Сниффлс, чувствуя, что дело опять начинает попахивать дешевой драмой. – Я не хотел бы ему случайно навредить! Так понятно? Вообще, подобный ответ располагал лишь к очередному вопросу, но Тузи не рискнул ничего спрашивать. Что чем, а раздраженного Сниффлса он до этого никогда не видел. Чёрт его знает, этого нёрда – еще впадет в какое-нибудь там “бешенство ботаника”, как Флиппи со своим синдромом. Еще раз отряхнувшись, Тузи сел на корточки рядом с Каддлсом, перевернул его на спину и скрестил обе его лапы на груди, слегка навалился на него. Кролик вел себя совершенно безразлично, даже не думал как-либо сопротивляться, и от этого Тузи стало еще более не по себе. Оглянувшись на Сниффлса, он уже хотел указать ему на странное поведение друга, но заметив у того в лапах шприц, только испуганно икнул. Слабо шевельнув головой, Каддлс обратил внимание на муравьеда, затем посмотрел на зафиксировавшего его Тузи, но даже в такой откровенно пугающей обстановке отреагировал довольно своеобразно: – Предали… все меня предали… – Глухо забормотал он, шмыгнув носом. – Особенно ты, Тузи… я же предлагал бежать… я же знал, как все будет… и ты тоже знал, но просто предал меня. – Каддлс, это не ты говоришь…– С трудом просипел Тузи. От жутких обвинений у него начисто перехватило горло как после мощного удара под дых, а тело и мозги, наоборот, расслабились, отупели и почти перестали ощущаться. Точь-в-точь после укола, какой обязательно ставят, когда в очередной раз попадаешь в больницу весь переломанный и полумёртвый… –Тузи, не отрубайся! – Решительно приказал Сниффлс, заметив, что бобр почти готов грохнуться в обморок. – Ты полностью прав – сейчас это действительно не совсем Каддлс. Ты же не хочешь, чтобы он и дальше так себя вёл? Тогда расправь его лапу, и сожми ему кулачок пару раз… Когда его временный лопатохвостый ассистент сделал все что от него требовалось, Сниффлс разгреб мех на предплечье Каддлса. Быстро и ловко поставив укол, он насадил колпачок обратно на иголку шприца, спрятал тот в карман и похвалил бобра: – Спасибо за сотрудничество. Тузи почему-то почувствовал себя еще более скверно. Слова муравьеда только придали ярких красок обвинениям Каддлса. Глубоко тоскуя, он краем глаза глянул на друга, теперь уже не выдающего хоть каких-то признаков жизни. Однако, прежде чем Тузи успел всерьез загнаться, Сниффлс предложил: – Тузи, может тебе тоже нужен небольшой укольчик? У меня есть еще один стерильный шприц и осталось еще немного препарата. Он хорошо успокаивает, нормализует сон, разгоняет дурные мысли и расслабляет тело. Предлагаю сугубо как хорошему другу… – НЕТ!!! Нет, не надо никаких наркотиков!!! – Испуганно воскликнул Тузи, спрятав обе лапы за спину. – Я совершенно спокоен!!! – Оно и видно… – Хихикнул муравьед и махнул лапкой в сторону Каддлса: – Ладно. Давай теперь переместим его на диван, пока он не подхватил что-нибудь вроде простуды… Придерживая кролика под локти, друзья подтащили его к дивану. При их приближении, до того мирно сопевший Лампи вздрогнул, уселся и уставился на подошедших осоловелым взглядом. – Как спалось, Лампи? – Саркастично-заботливо осведомился Сниффлс. – Я ума не приложу, как так получилось… – Пробубнил лось, позевывая и потирая глаза. Заметив свою брошенную на столе дубинку, он поднялся и поплелся за ней. Друзья усадили Каддлса на освободившееся место. – Ёлки зеленые, Сниффлс – он жив вообще? – Усомнился бобр и встряхнул кролика за плечо. – Каддлс, ты слышишь меня? – Все с ним хорошо, Тузи. – Заверил муравьед. – Он в сознании и прекрасно слышит тебя. Просто препарат, который я ему дал, немного угнетает его вербальные и моторные функции. Оставь его в покое ненадолго... – А-а, так Каддлса наконец-то угомонили? – Обрадовался Лампи, услышав их разговор. – Молодец, Сниффлс – хороший мальчик, послушный… “Интересно, у этого лося в роду никто с козлами не мешался?” – Подумал Тузи с открытой неприязнью, и исподтишка глянул на Сниффлса, рассчитывая увидеть хоть какой-то намёк на эмоции, типа легкой дрожи, сжатых кулачков или движений хвоста. Муравьеду, однако, то ли хватило выдержки никак не отреагировать на издевательское поощрение, то ли такое обращение его всерьез удовлетворяло. Учтиво кивнув, он направился к своему месту. “За кого Сниффлс всё-таки играет в этой истории?..” – Подумал бобр, но развить мысль не успел – как оказалось, Лампи уже бубнил ему что-то. Мотнув головой, Тузи попросил повторить вопрос. Вздохнув, лось сощурился и повторил: – Я спрашивал, не придется ли еще и с тобой спорить? – А, нет конечно. – Еще раз мотнул головой бобр. – Раз психушка, значит психушка… – Мудро соображаешь, Тузи! – Похлопал его по плечу Лампи. – Конечно, так же туго, как на моих уроках, но тут у тебя хотя бы что-то получается. – Ты повторяешься, Лампи. – Скучающе отметил бобр. Лось моментально помрачнел и многозначительно откашлялся: – Только ради тебя, Тузи, я сделаю вид, что не слышал нарушения субординации. И не поправляй старших, сопляк! А меня – так особенно, или я… На этом моменте речь лося прервал хлопок чего-то стеклянного, а еще через момент комната погрузилась в сумрак под чуть слышный сыпучий звук осколков лампочки. Зверье дружно задрало головы к потолку, вперившись взглядами в янтарную спиральку лопнувшей лампочки. Прощально мигнув собравшимся, та погасла навсегда. – Окей, Лампи, – не удержавшись, хихикнул из темноты Сниффлс, – мы все поняли, не надо больше псионики… – Очень остроумно, Снифф... – Невозмутимо отозвался лось, отряхивая форму от осколков. Закончив с этим, он сунул лапу в карман, достал брелочный фонарик. Слабенькая лампочка сепийного оттенка с сильно уставшей батарейкой почти не давала света, но Лампи и того хватило, чтобы убедиться в том, что неразлучники никуда не разбежались. Направив вялый лучик на Тузи, лось надменно произнёс: – Очень надеюсь, что это не кто-то из вас двоих. – Да не мы это! – С отчаянием пискнул бобр, даже соскочив с дивана. – Ты все проблемы за сегодня решил на нас навесить? Я понятия не имею, что у вас тут было пока я спал, но неудивительно, что у Каддлса психоз! Ты иногда такой скотина, Лампи!!! – Так, ну-ка угомонись! – Приказал Лампи, пихнув его обратно на диван тычком в лоб. – Еще одной истерики мне не хватало! – Эй, заткнитесь все! – Неожиданно осёк обоих Сниффлс. Лось с бобром затихли, заинтересовано оглянулись в его сторону и только теперь заметили, что муравьед стоит на коленях, припав ухом к полу и явно пытаясь что-то расслышать. Кстати говоря, в этом не было никакой необходимости – глухой возбужденный шум и какие-то крики где-то ниже этажом были прекрасно слышны и Тузи, и Лампи. Сев на корточки и зачем-то направив луч фонарика на пол, лось немного посидел так, прислушиваясь, затем снова поднялся на ноги: – Пойду-ка я посмотрю, что за чертовщина там происходит. – Нахмурившись пробубнил он и протянул лапу к Сниффлсу: – Ключ от кабинета сюда, быстро. Муравьед сразу догадался, что к чему. Такого унижения он уже вынести не мог: – Лам, ты издеваешься?! – Возмутился он, топнув лапой и стиснув кулачки. – Недоверие? Ко мне??? За кого ты меня принимаешь?! Ты сегодня со всеми решил отношения испортить? – Долго я буду ждать? – Поинтересовался Лампи и нетерпеливо махнул пальцами. Понимая, что рогатый идиот от него не отвяжется, муравьед вынул из халата ключ, небрежно вручил его лосю и прорычал: – Поверить не могу… – Больше позитива, Сниффлс! – Откровенно глумливо предложил лось, развернувшись к выходу. – Считай это “мерой безопасности”, или знаком высокого доверия, или чем-нибудь еще, по вкусу. Я скоро вернусь… Заперев кабинет, лось чуть не вслепую пробежал смердящий токсичным топливом коридор и загремел вниз по лестнице, навстречу разрастающемуся гулу и грохоту…