В другую сторону

В тот момент, когда где-то на четвертом этаже дерева психиатрической больнице Каддлс впустую ползал по кабинету и пресмыкался, умоляя Лампи и Сниффлса не класть его в психушку, а Бивис шел по переходу в то же дерево, навстречу порции живительных и унизительных тумаков от медперсонала, Диско-Мишка продолжал мариноваться на первом этаже больницы, возле входа в отделение реанимации. Справедливости ради, о своём важном деле медведь уже успел подзабыть. Полулёжа на скамейке и периодически смахивая платочком пот со своей взопревшей от возбуждения морды, он ненапряжно полистывал порножурнал, понемногу приближаясь к последней странице, завлекающей к покупке следующего номера обещанием показать “бесстыжие кадры с Каролиной Стефански в экстерьере венецианской деревни начала XX века!!!” и “интервью с одним из пионеров распространения порнографии через BBS!!!”. Тихо гудела висящая над медведем холодная лампочка, сидя в своём засиженном мухами пластиковом плафоне. По коридору проносилось очень отдаленное и редкое эхо шарканья или торопливого цокота когтей по намытому на ночь плиточному полу. Назвать уютом всё это можно было разве что с натяжкой, но для этого медведя и того было достаточно – вроде как бы и на работе прямо сейчас, но в кои-то веки ничего не делает. Всерьез увлекшись заключительной статьёй про “формы” актрисы Лизы Бойл, Диско пропустил мимо ушей звук отворившейся двери в отделение реанимации. Наружу шагнула темно-синяя крольчиха в докторском халате. Бросив короткий удивленный взгляд в сторону разлегшегося на скамейке модника, она завозилась с дверным замком, сильно гремя связкой ключей. Заслышав звонкий перезвон металла, Диско опомнился, поднял взгляд на дверь. Заметив столь долгожданное движение, он пророкотал что-то неразборчивое, спешно сунул за ворот пиджака своё недостойное чтиво и подошел к крольчихе: – Не запирай пока, милая. Я как раз сюда... – Лениво произнес он и уже взялся за ручку двери, но ушастая мягко шлепнула его по ладони и так же мягко, но уверенно отпихнула его назад: – Сожалею, но посторонним вход запрещен. – Беспристрастно произнесла она, изучающе глядя на него. – Допуск в это отделение есть только у медперсонала. Выслушав ответ, Диско снисходительно усмехнулся, покачал головой и взялся за борт пиджака: – Уверен, что и у меня тоже! – Самоуверенно заявил он, продемонстрировав ей, как ему казалось, свой значок. Рассеяно скользнув взглядом в сторону отворота пиджака, морда крольчихи постепенно вытянулась, брови поползли вверх, а длинные ушки встали торчком, выдавая чрезвычайный интерес к увиденному. Вытащив из нагрудного кармана очки, она даже склонилась посмотреть поближе, после чего задала медведю откровенно странный вопрос: – Давно это у вас, мистер? – С восемьдесят девятого года… – Растерянно ответил Диско. Ушастая цокнула языком и уставилась на него с таким ласковым взглядом, как если бы он был обитателем соседнего дерева, нуждающийся в “особом” отношении. Уже собираясь оскорбиться, медведь случайно опустил взгляд в сторону значка. Теперь уже вытянулась его морда, но отнюдь не от интереса. Испуганно запахнул ворот пиджака, он отшатнулся от крольчихи, готовый провалиться сквозь землю от стыда. Его морда отсвечивала пунцовым настолько сильно, что темный, неохваченный лампочкой угол коридора даже как будто озарился легким красным отсветом. Как выяснилось, порножурнал он сунул в карман того же борта, где находился его жетон. Позорное чтиво перекрывало железячку начисто, да еще и, как назло, как раз было открыто на пресловутой статье о Лизе Бойл (а если еще точнее, то на иллюстрации, демонстрирующей ее приятно округлый обнаженный бюст). Пока Диско стоял в полной прострации от своего позора, крольчиха шагнула к нему, коснулась его плеча: – Гуманофилия. Понимаю, наслышана… – Сочувственно заговорила она. – …не переживайте, не надо стыдиться. Наоборот, это хорошо, что вы нашли в себе силы взяться за решение своего… кхм… “расстройства”! Только вот знаете... наш сексопатолог уже выписался из реанимации. Его перевели в травматологию – можете уточнить номер его палаты на ресепшне… а еще лучше – дайте ему окончательно поправиться. Тогда-то он сможет полноценно вам помочь. – А что с ним вообще случилось? – Спросил Диско, отупело глядя в стыки пола. На самом деле, его совершенно не волновал какой-то там поломанный докторишка, но сейчас ему нужно было выиграть время, чтобы как-то собраться с мыслями после самоподставы. – Ну-у… – нерешительно промычала крольчиха, будто в неуверенности, стоит ли рассказывать столь деликатные вещи про коллегу, – …попалась ему по работе одна, из моих сородичей, буквально одержимая на почве “этого”. Как к нему в кабинет вошла, скрутила его, заткнула и… *кхм-кхм*. А у вас, кстати, была когда-нибудь была партнерша-кролик? Подняв взгляд, Диско уже собрался дать утвердительный ответ, но крольчиха тут же сплеснула лапками: – Ах да, извините, запамятовала – вы же у нас по людям… Медведь опять скосился в пол, так и оставшись стоять с полуоткрытой пастью. Так подавленно он себя никогда еще не чувствовал. Ушастая же продолжила щебетать, войдя во вкус: – …ну, я думаю, вы хотя бы знаете, что у нас... мм... довольно высокая половая активность. Так вот, она целый час нашего сексопатолога промучить успела, прежде чем народ в очереди что-то заподозрил и заглянул в кабинет! Потом еще полчаса ее от него отрывали. Ох, и успело ему за это время достаться! Перелом костей таза и обширный инфаркт на фоне сильного истощения организма – сразу с рабочего места отправили в реанимацию... Диско рассеяно кивал ее рассказу. Оправиться после позора все никак не получалось – момент со злополучным журналом почти буквально пробил извечную броню его самомнения, заставив чувствовать себя нелепым и ничтожным. – …так что вы правильно сделали, что пришли. – Заканчивала, между тем, своё повествование крольчиха. – Жаль только, что вам придется немного повременить со своим обращением. Главное – не передумайте, пожалуйста. Ваше расстройство действительно вызывает озабоченность. Еще раз ободряюще похлопав медведя по спине и одарив его дружелюбной улыбкой (мастерски скрывающей нешуточное отвращение), крольчиха вернулась к возне с замком. Диско сглотнул, с безнадёгой посмотрел ей в спину. Хотя первое впечатление и вышло ужаснее некуда, но надо было продолжать следственное мероприятие. Подойдя к ней с другого боку, как если бы в этом был какой-то сакральный смысл, Диско сформулировал следующее предложение в куда более скромном ключе, позабытым им еще с тех пор, как ему было шестнадцать (люди тогда баловались своей войной во Вьетнаме, производство автомобилей в Америке входило в свой “золотой век”, а рок-н-ролл активно давал метастазы после “дня, когда умерла музыка”): – Я немного запутал нас, мисс. – Скромно забурчал он. – Мне вовсе не нужен сексопатолог, и журнал у меня конфискованный – я его просто так с собой ношу… Тут мишка осёкся, почувствовав очередной приступ раздражения за свои нелепые оправдания. Ему даже захотелось дать себе в морду с такой силой, чтобы кулак через затылок вышел. Не с этого он собирался начать, но раз уж начал, то следовало продолжать. Поправив ворот пиджачка, он откашлялся и продолжил: – …я из полиции, веду расследование, и у вас числится очень важный свидетель. Видите ли, мисс, вчера произошел чудовищный инцидент в местных апартаментах. Кто-то хладнокровно перерезал почти всех обитателей и персонал… Выслушав разъяснения Диско-Мишки, крольчиха снова обратила на него внимание, а уж когда тот для полноты картины повторно продемонстрировал свой жетон (на сей раз предварительно запрятав проклятый журнал поглубже в карман), она окончательно поняла, что к чему: – Ах, я поняла! Значит, вы к той девочке, что ночью привезли? Не успел Диско еще и рта открыть для утвердительного ответа, как она вновь затараторила, поджав уши: – Это было ужасно! Моим коллегам за ночь пришлось провести титаническую работу, чтобы сохранить ей жизнь. Знаете, я всякого навидалась еще до перевода сюда, в Карибу-Тарги, да и здесь тоже немало, но чтобы так живьем кого-то ободрали – это для меня в новинку! Та девочка сказала, что у нее был пирсинг, много пирсинга, и весь его начисто выдрали. Это же ужас как больно!.. Крольчиха замолкла, но, прежде чем Диско сделал еще одну робкую попытку заговорить, она продолжила, сделав судорожный вдох и выдох: – Спасибо усилиям ребят – сейчас ее здоровью ничего не угрожает, но… святые жёлуди, ей психиатр нужен так же, как и реанимация! Она только догадывается, как ее изувечили. Можете представить, как на нее это действует? Она спрашивает у меня, что там от ее шкуры осталось, но я даже не хочу поднимать этой темы! А ведь она все равно когда-то увидит… а еще кому-то придется сказать ей о том, что она больше и не будет выглядеть как прежде… Она вновь сделала паузу. Диско молчал. В первую очередь – из неуверенности, что она сейчас не заговорит вновь. Во вторую – из-за проблем проявления эмпатии в данном случае. В иной ситуации он бы охотно разделил сочувствие к жертве резни – как заядлый любитель слабого пола, насилие против самок он считал особенно гнусным… но сейчас над ним плотно довлело предвзятое отношение ко всякого рода отбросам, глуша в нём даже подобие сострадательных чувств. Та, к кому он сейчас пришел, просто-напросто столкнулась с обыденным эпизодом выбранной ей же кривой дорожки и не обезобразь ее подозреваемый, рано или поздно это бы обязательно сделал один из ее товарищей-торчков. Крольчиха, между тем, продолжала молчать. По ее слезящимся глазам и дрожанию губ Диско понял, что она накручивает себя, разжевывая злодейское происшествие. Заметив на себе взгляд медведя, она слегка мотнула головой, смахнула слезу, робко спускающуюся к ее шее: – Извините… – сдавленно закончила она, – …просто у меня все никак в голове не укладывается – за что было ее так уродовать и кем вообще надо быть, чтобы посметь сделать что-то такое? – Ладно, хватит киношных сцен! – Неожиданно жёстко промолвил Диско, наконец-то оклемавшийся после своего небольшого позора. – Я здесь как раз для того, чтобы во всем разобраться. Отпирай дверь! – Нет, что вы! – Воспротивилась ушастая, даже загородив дверь своей тушкой. – Разве вы не поняли? Не надо сейчас к ней заходить! – Почему?! Я правильно услышал, что ее состояние стабильно, и что она с вами заговаривала?! – Да, это так. Она даже была в сознании пока я производила обход, но поймите, мистер… – Офицер. – Чисто механически поправил Диско. – Офицер… – рассеяно повторила крольчиха, – …просто поймите, что сейчас не стоит беспокоить ее всякими ужастиками! У нее все еще наблюдается сильный стресс из-за произошедшего. – В самом деле? – Не удержавшись, прыснул мишка. – А у меня вот тоже сильный и перманентный стресс, как минимум, с полгода! – Но вы же большой и сильный самец, так? – Неожиданно кокетливо подметила крольчиха. – Значит, вы хотя бы с высоты своего житейского опыта должны понимать, что девочки более ранимы и чувствительны… “Ага…” – Сощурившись, подумал Диско-Мишка. – “Значит, на жалости играем? Это и я так могу…” – Я тоже ранимый и чувствительный. – Заявил он, ехидно оскалив ряд своих белых клыков. – У меня за время службы было несколько колото-резаных ранимостей, а еще я очень чувствительно воспринимаю критику из городского департамента. Может, мне вообще всё бросить и тоже некоторое время перекантоваться в вашем тихом местечке? – Это вообще разные вещи! – Топнула лапой крольчиха, возмущенная насмешками медведя. – Косолапые мужланы вроде вас хотя бы приблизительно могут понять, как чувствует себя самочка, которой вот так вот сломали судьбу? Прочувствовать весь тот ужас, которым теперь стала ее жизнь? А если бы вас так, в конце концов?!! – Н-не надо, куколка, не старайся! – Замахал лапами Диско, не желая слушать всё это сентиментальное словоблудие. – Сама знаешь, что в Веселом Лесу этого и так навалом. Со мной и так бывало, и не так. И не только со мной, сама знаешь… – Как хотите. – Поджала губы крольчиха. Возмущенно поведя носиком, она указала медведю в сторону коридора: – Так или иначе, но наш разговор окончен. Если вам не требуется медицинская помощь, то я попрошу вас удалиться и не мешать медперсоналу. Мне надо взять бинты под перевязку… С тем, она было повернулась к двери, но, охнув, в следующий же момент вновь оказалась мордой к морде с Диско-Мишкой, развернутая его могучей лапищей: – Задержись, крошечка, свой пушистый задик показывать – он все равно под халатом, ничего не видно. А еще я что-то не услышал, когда мне следует подойти? Через час нормально будет? Раздраженно скосившись глазами в потолок и пошевелив губами, крольчиха снова перевела взгляд на медведя, и ответила, тщательно подбирая слова: – Прежде всего, время для каких-либо посещений закончилось еще час назад. Затем, я бы попросила повременить с допросами до тех пор, пока ее не переведут из реанимации в общую палату. – И когда ее переведут? – Я думаю, не меньше, чем через неделю. – Целую неделю?!! – Сдавленно выдавил Диско, округлив глаза. – О чём, бл-лин, тогда вообще говорить? Посторонись, подружка!.. Оттолкнув им же остановленную крольчиху в сторону, он взялся за торчащий из личинки замка ключ, собираясь отпереть дверь, но длинноухая вцепилась в рукав его пиджака: – Вы невменяемы?!! – Пропыхтела она, силясь отодрать медвежью лапу от дверной ручки. – Вход ЗА-ПРЕ-ЩЕН! Я кому говорю?!! – Девочка, ты что-то не поняла?! – Нервно прошипел медведь, пытаясь отпихнуть ее локтем. – Окей! Давай теперь я тебе повторю по слогам, раздельно. Итак… Я! По-мощ-ник! Ше-ри-фа! Я никуда не уйду, пока не сделаю все что мне надо, а еще я имею полное право пройти в любое место, если это в интересах расследования! Кстати, я еще нервный и невыспавшийся, так что если мне мешать, подруга, то можно и схлопотать в морду!.. Услышав угрозу, крольчиха ахнула и отшатнулась от него, испуганно прикрыв пасть ладошкой. Диско покраснел – похоже, из-за неаккуратно брошенной фразы теперь в этой больнице появилась еще одна душа, боящаяся его до чёртиков. Не то что бы его это беспокоило, но сейчас подобные распри сильно вредили делу. Вот свалит эта ушастая – и как он проберется в реанимацию? Достав платок, медведь обмахнул разгоряченную морду, собираясь с мыслями. Дать заднюю ему не позволяла гордость, так что он решил закончить мысль как есть (заодно додумавшись кое-что приврать): – …и вообще, – контрастно невозмутимо и монотонно добавил он, сунув платок обратно в карман, – Сниффлс дал мне разрешение посетить отделение реанимации и допросить кого я захочу. Так что будь любезна открыть эту дверь. Заявление, как видно, задело крольчиху. Даже позабыв о своём испуге, она выпрямилась и произнесла с достоинством: – Пусть док Сниффлс командует в своём отделении! К реанимационному покою он не относится. – Да что за чёрт?! – Чуть не взорвался Диско. – Муравьед сказал, что он ей занимался! – Он собрал ее по кусочкам, это верно… – Кивнула крольчиха и прищурившись, закончила: – …но реанимация уже в моей компетенции, и лес меня побери, если я позволю хоть кому-то врываться и мешать восстанавливаться пациентам. На этом всё, мистер! Яростно вынув ключ из личинки замка, она оттянула карман на халатике, скинула в него связку и прижала тот лапой, давая понять, что мишка останется с носом по части своих планов. Верно истолковав этот жест, Диско злобно пропыхтел: – Набрали, понимаешь, докторов!.. – Не только же полицию в этом лесу наращивать? – Ядовито парировала длинноухая. Диско замер, его плечи опустились. Окинув ее особо внимательным взглядом, он неожиданно поймал себя на том, что эта самочка ему даже нравится с этой своей принципиальностью и готовностью встать грудью за порядок на своём участке. Да и он ей тоже определенно небезразличен – вроде щетинится, смотрит на него исподлобья с поджатыми губами, но все же прячет взгляд своих темных глазок, старается держать мордочку так, чтобы не было заметно смущенного румянца, да и вообще втайне мнётся, робея пред значительностью и неотразимостью его натуры. Муторное дело Диско-Мишки уже начало перетекать в плоскость идеи шутливо предложить плюнуть на давно обрыдшие им обоим обязанности и продолжить дебаты в каком-нибудь ночном клубе (или в уединенной многообещающей атмосфере его шикарного дерева), но плотно сосредоточенный на расследовании ум медведя тут же вступил в симбиоз с этой мыслью. Можно и соблазнить… и продвинуться по следствию! “Занимайтесь любовью, а не войной…” – Подумал он и грузно шагнул в сторону крольчихи. Заметив подавшуюся на нее тушу, та вздрогнула от испуга, отступила на шаг. В свете последней брошенной фразочки, она даже не сомневалась, что в движение медведь пришел сугубо затем, чтобы размазать ее равномерным слоем по одной из стен. Так закончить день в ее планы совсем не входило. Она попыталась поднять клич о помощи, но, одновременно с этим сделав очередной шаг назад, неожиданно натолкнулась спиной на чуть скрипнувшую дверь и вместо крика лишь подавилась воздухом. Опомнилась крольчиха лишь когда на ее плечи мягко опустились две могучие лапищи, а в глаза уставился недвижный внимательный взгляд темных глаз Диско-Мишки, с перепугу показавшимся ей взглядом кровожадного и беспринципного типа. Она прижалась к двери словно надеялась просочиться сквозь нее, одновременно передернула плечиками в попытках стряхнуть лапы медведя, но сделала это с такой робостью, будто ее сопротивление грубо нарушало какой-нибудь там неписаный этикет жертвы убийства. Между тем, морда Диско-Мишки уже почти вплотную оказалась с мордашкой крольчихи. На кончиках ее шерстинок легким холодком отдавалось тихое сопение, свойственное его плотной комплекции. Сделав еще одну безуспешную попытку отстраниться от перепугавшего ее Диско-Мишки, ушастая докторша беспомощно огляделась по сторонам и опять попыталась закричать, но из ее легких вырвался лишь жалкий придушенный хрип, словно прелюдия к тому, как ее сейчас задушат по-настоящему. Всхлипнув, она обмякла, прикрыла глаза пред лицом, как ей казалось, неминуемой смерти…