Сегодня джаз играет для тебя

День проходил за днём, и Скарамучча незаметно, постепенно, но расцветал. Внешне это никак не отражалось: всё то же безразличное выражение лица, те же скупые жесты, та же манера общения на грани с откровенной грубостью. И всё-таки люди изредка говорили ему о том, что в нём что-то поменялось, на что Скарамучча ничего не мог ответить. Даже нагрубить Тарталье за это не мог, ведь тот был прав. Большинство вечеров проходили одинаково: Скарамучча с чашкой чая слушал выступление Итэра, потом они вместе шли на свидание или же домой к Скарамучче, но ничего дальше поцелуев не заходило. Ему была по душе эта простая романтика: в ней не было никаких сюрпризов, которые Скарамучча так не любил. Но самое главное, и это напрягало даже его самого, — он быстро к этому привык. Скарамучча, конечно, всё ещё мог представить себе вечер без Итэра, без его яркой улыбки, без ненавязчивой болтовни, но очень бы этого не хотел. Конечно, бывали дни, когда они не встречались или виделись только в баре, но это обговаривалось заранее, и Скарамучча был к этому готов. Был готов к тому, как он жил всю жизнь — это ли не странно? Не странно ли, что он не спешит к своей прежней жизни без Итэра?.. Летние ночи стали заметно теплее и немного длиннее — Скарамучча их не считал, но прошло около месяца с тех пор, как он познакомился с Итэром. За это время он посетил много мест, о которых не знал, и попробовал что-то из того, о чём ему доводилось только слышать. Итэр сам по себе был отличным собеседником: говорил немного, шутил легко, нераздражающе и знал, казалось, вообще всё. Всё это очаровывало Скарамуччу всё сильнее с каждым днём, пока не осознал, что он окончательно и бесповоротно влюблён. Это не ошарашило его, хотя и могло, — это было очевидным с самого начала. И, возможно, чуть-чуть расстраивало: всё сложилось слишком легко. Испытывал ли Итэр такие же чувства по отношению к Скарамучче? Наверняка да, иначе зачем это всё, эта нежность, столько внимания и искренних эмоций. Они встречались всего месяц, но так много поддержки и заботы Скарамучча никогда не получал. Переписывались они нечасто, таким образом просто организовывали встречи. Но однажды Итэр написал, что уедет из города на какое-то время. Скарамучча не знал, что и думать: вроде хорошо, что предупредил, но… Он не упомянул, куда и почему уезжает, — исчез почти внезапно. Связь с ним оборвалась: в списке контактов Итэр всегда был сверху, а теперь Скарамучча не знал, как спросить, что написать, да и дремлющая до этого гордость вдруг проснулась и заявила о себе. Не рассказал, значит, и не надо! Скарамучча допытываться не будет. Только он всё равно переживал и ждал сообщения, не знал, куда себя деть. Сколько раз Скарамучча открывал их с Итэром чат, сколько раз читал последние сообщения, и они казались ему бесчувственными, совсем не выражающими его истинные эмоции. Это было неправильным? Это оттолкнуло? И всё-таки Скарамучча не написал даже буквы в строке ввода. Вскоре он перестал ходить в бар, и Тарталья, однажды искавший его там, потом забросал его сообщениями с вопросами, не потекли ли реки вспять и всё ли у Скарамуччи в порядке. Эта суета немного отвлекла, но не смогла полностью вытеснить накопившееся беспокойство. Он был переполнен ожиданием, непониманием, злостью. — Давай я у Люмин спрошу, — предложил Тарталья, когда он таки вытащил Скарамуччу на улицу — они вместе поехали на ночёвку к Тарталье, и Скарамучча уже почти не сопротивлялся. — Раз ты такой гордый. — Не надо, — безучастно ответил Скарамучча. Было ещё светло, когда они ехали — Тарталья был за рулём, Скарамучча сидел рядом с ним, пялясь в окно и ни о чём не думая. Солнца за плотными облаками не было видно, да и вряд ли теперь его можно было разглядеть за домами, плотно обступившими улицы. Тарталья как ни в чём не бывало пытался наладить беседу, но, как обычно, больше говорил он. А Скарамучча на этот раз действительно слушал, понимая, насколько у него самого скучная жизнь, ведь его не окружает такое количество людей, как Тарталью. Внезапно Скарамучча задумался о своей семье, которую давным-давно не вспоминал. Да было бы о чём: отца у Скарамуччи никогда не было, братьев-сестёр тоже, и воспитывала его мать, которая тоже была себе на уме. Эи была странной женщиной, отрешённой и необщительной, имеющей на мир какие-то свои непонятные взгляды. Она увезла Скарамуччу из родной страны сюда, продила здесь несколько лет и уехала, оставив его одного. Не то чтобы Скарамучча был привязан к ней, но после всего этого стал ненавидеть её ещё сильнее, пообещав никогда больше её не видеть. Конечно, по прошествии лет ненависть утихла и Скарамучче стало всё равно, но общаться с людьми он разучился и к социализации больше не стремился. До последнего времени… Скарамучча посмотрел на Тарталью и сказал, прервав на полуслове: — Сегодня готовлю еду я. Тарталья аж поперхнулся от неожиданности. — Мне не показалось? Ты наконец покажешь свой кулинарный талант? — За дорогой следи, — огрызнулся Скарамучча. Реакция Тартальи была настолько ожидаемой, что даже ворчать на него не хотелось. «Вообще-то, Итэр был первым, кто пробовал мою еду», — хотел сказать Скарамучча, чтобы поддразнить, вот только мысль об Итэре заставила его сжать зубы и опять отвернуться к окну, наблюдая за тем, как город погружается в вечерний сумрак.