Сегодня джаз играет для тебя

Скарамучча заметил, что стал присматриваться к другим людям, улавливать в них бессмысленные и ненужные детали. Началось это с Итэра, и это дарило даже какое-то удовольствие, а когда привязанность к нему стала расцветать, это перекинулось на других людей. Например, Скарамучча увидел, насколько сильно обрадовался Тарталья, когда тот привёз его к себе домой. И с какой заинтересованностью наблюдает за тем, как Скарамучча готовит свой фирменный сими тядзукэ — тут бы он не поскромничал и сказал, что готовит он его превосходно. Или, например, как много в доме Тартальи фотографий с его семьёй. У Итэра и Люмин Скарамучча не видел ни одной. Впрочем, у такого Скарамуччи таких тоже не водилось, поэтому это не имело никакого значения. Когда Тарталья ел блюдо Скарамуччи, у него был такой вид, что ничего вкуснее он в жизни не ел. Студент — что с него взять. — Понравилось? Тогда ты моешь посуду, — безапелляционно сказал Скарамучча, доедая свою порцию, и на этот раз Тарталья даже не обиделся. Он вымыл посуду и заварил чай, а между делом опять спросил: — Может, я всё-таки спрошу у Люмин, где твой ненаглядный? Ты такой расстроенный из-за этого. Не надо? Тогда я спрошу, но ничего тебе не скажу. Вот даже Тарталья будет знать, куда уехал Итэр, а Скарамучча нет. Но он уже смог с этим смириться, представив, как при первой же встрече выскажет Итэру всё, что о нём думает. Или не выскажет… Вспомнив его невинное улыбающееся лицо, Скарамучча нахмурился. Нет, он, кажется, никогда не сможет сказать ему что-то плохое. Даже подумать об этом — слишком уж Итэр очаровал его. Итэр слишком идеальный для него. Он оказался именно таким, каким Скарамучча себе его и представлял, а то и лучше. С ним вместе хотелось так много новых вещей, что и подумать страшно. А где он сейчас? Скарамучча вздохнул о отогнал мысли об Итэре. Неважно, что там Итэр, когда он сидит в гостях у Тартальи. Допоздна они не засиживались: поиграли в приставку, Тарталья достал Скарамуччу задушевным разговором, больше похожим на допрос, потом постелил ему в гостиной, и они легли спать. К собственному удивлению, Скарамучча уснул быстро и безо всяких снов. Утром они оба встали рано. Теперь уже сам Тарталья приготовил завтрак — это были тыквенные оладьи. Для Скарамуччи так и осталось загадкой, где он взял тыквы, для которых сейчас явно не сезон, но они были приличными, как и само блюдо. Это напоминало об Итэре. Опять и снова. Скарамучча отогнал тоскливые мысли, но они опять начали терроризировать его. Это раздражаю до такой степени, что Скарамучча чуть ли не зубами скрипел. Исковырял вилкой эти несчастные тыквенные оладьи настолько, что у них теперь был, мягко говоря, неприглядный вид. Опомнившись, Скарамучча продолжил есть, стараясь не смотреть в свою тарелку. — Да ты попал по полной, — сочувственно покачал головой Тарталья, наблюдая за его бессильной злобой. Даже такому простаку, как он, всё было понятно, а ведь Скарамучча всегда хорошо скрывал свои эмоции. Иногда даже от самого себя. Теперь-то он пытался оставить это в прошлом, но глубоко укоренившиеся привычки так просто не исчезнут. Недавно Скарамучча почти открылся Итэру, стал вести с ним совсем по-другому. Проще, искреннее. Да и со всеми чуть-чуть. Осознание собственных изменений заставило Скарамуччу встрепенуться. Может, оно того не стоило? Впервые Скарамуччу посетили нехорошие сомнения насчёт Итэра. Скарамучча сам никогда не подпускал к себе людей, и, наверное, это было не зря? Так говорил его жизненный опыт. Но душе хотелось другого. Она сама тянулась к происходившим переменам, которые не сделали ничего плохого, даже наоборот. Нет, сомневаться нельзя. Скарамучча уже зашёл слишком далеко, да и Итэр относится к нему точно так же. По-другому и быть не может. — Да, увы. И что ты собираешься с этим делать? — Кто? Я? — А кто нас познакомил? — Скарамучча скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Тарталью. Тот растерялся на миг, а потом рассмеялся. — Хотел как лучше, а получилось как всегда. Не волнуйся, он же вернётся и всё тебе расскажет. Точно. Итэр же не уехал навсегда, так почему Скарамучча так тоскует? На душе не сразу, но стало легче. На этот раз Тарталья прав. Стоит только подождать, и Итэр сам объявится. Дни стали более спокойными. Скарамучча всё так же тяготился мыслями об Итэре, ставшими привычными, и он с ними смирился и даже начал получать от них некоторое удовольствие. В бар по-прежнему не ходил и вместо этого катался на велосипеде по вечерней прохладе, размышляя над тем, куда он сам сможет пригласить Итэра или что ему предложить. Это должно было быть интересным, но Скарамучча быстро забывал все идеи и не заботился о них — они не имели никакого значения, когда Итэра не было рядом. Вспомнит о них когда-нибудь ещё. Тарталья же стал ходить с таким видом, будто узнал великую тайну, но Скарамучче он её, конечно же, не рассказал, за что Скарамучча был ему благодарен. Пусть все секреты останутся на совести Итэра, раз уж хочет казаться таким загадочным. Однажды эта пелена таинственности спадёт, и Скарамучча больше никогда не отпустит Итэра.