Ты боишься меня, Нанами?

Томоэ поведал Мизуки о существовании неких волшебных трав, которые позволяли проникнуть в сознание человека, дабы помочь ему одолеть мучающий его изнутри недуг. — Я тебя понял. Сделаю всё возможное, чтобы достать их, — сказал Мизуки напоследок перед тем, как покинуть храм. Поначалу Томоэ и сам думал отправиться за ними, но он уже и так слишком долгое время был вдали от своей хозяйки. У него даже начало создаваться такое впечатление, что он ни на что негоден. Кажется, в последнее время он только и делает, что убегает от проблем. Прямо как в тот день, когда покинул комнату Нанами после того, как наконец узнал причину столь странного поведения. С одной стороны Томоэ сильно винил себя за это. Может ему не следовало вот так сразу уходить, может ему следовало остаться и попытаться хоть как-то успокоить её, поговорить с ней или же тихонько посидеть в сторонке, пока девушке не станет немного легче. С другой же, не похоже на то, что сама Нанами хотела бы этого, так что по сути он поступил правильно. Вот только лису от этого совсем не легче. Он привык решать проблемы совершенно иначе. Если появлялась какая-то проблема, то они решали её вместе, а что сейчас… Момодзоно пытается справиться со всем сама, однако не похоже на то, что у неё это получается. Теперь же он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь девушке вновь встать на ноги. Мизуки перед своим отъездом рассказал лису о том, что на днях говорил с девушкой. — К чему ты клонишь? — Томоэ, я не знаю, что там между вами двумя произошло, но Нанами на полном серьезе сказала мне, что не хочет тебя видеть. Ты должен сделать с этим что-нибудь, — Мизуки очень переживал за своих друзей. И хотел, чтобы всё снова было так, как раньше: лис бы в очередной раз сделал или же сказал какую-нибудь глупость, а потом из ниоткуда взялась бы разъярёная Момодзоно с криками: «ТОМОЭЭЭЭ» и начала бы гоняться за ним по всей комнате, пока змей помирал в этот момент от смеха. И делал бы он это до тех пор, пока бы и ему не прилетело. — И без тебя знаю. Поезжай уже, нельзя терять время. — Ты прав. В небе появился огромный белый змей. Мизуки запрыгнул на него и они оба скрылись за облаками. Теперь оставалось только ждать. Как только Мизуки уехал, Томоэ сразу же отправился в комнату своей хозяйки. Девушка спала, практически не шевелилась, что было ей так несвойственно. Хранитель привык к тому, что Нанами то вечно в туалет бегает, то переворачивает всё с ног на голову во время сна. И к тому, что иногда подушка Момодзоно оказывается где-то в самом углу комнаты. При чем совершенно непонятно, как она там оказывалась. «Это ж с какой силой нужно было её туда закинуть», — размышлял лис. Томоэ всегда удивлялся таким вещам, но со временем привык и это уже не казалось для него чем-то странным. Помнится, он ещё как-то даже пошутил по этому поводу, мол вот, если Нанами однажды будет спать с кем-либо, то этот человек сильно рискует тем, что его просто напросто покалечат: спихнут со спального места и отодвинут куда подальше, чтобы не мешался. Само собой, за такую шутку хранитель получил нехилую затрещину. Пока Томоэ вспоминал обо всем этом, краешки его губ слегка приподнялись, но совсем ненадолго. Стоило ему лишь внимательно присмотреться к девушке. Её лицо выглядело таким бледным, таким осунувшимся. Когда она в последний раз хорошо ела? Да и ела ли вообще хоть что-нибудь? Лис очень в этом сомневался. Как же он мог быть настолько беспечен? У Нанами и раньше случалось такое, что она не ела днями из-за слишком большой загруженности из-за чего они постоянно ссорились между собой. Но данная проблема решалась очень быстро, стоило лишь Томоэ приготовить любимые моти своей хозяйки, как Момодзоно тут же забывала обо всём и уплетала их за обе щеки с довольным выражением лица. — Обязательно сделаю тебе моти, как только поправишься, — лис взял прядь волос девушки и слегка намотал на свой коготь. *** Так как девушка спала большую часть дня, Томоэ практически не отходил от её кровати ни на шаг. Он слышал её мольбы о помощи, слышал, как она просыпается после очередного кошмара, но он никак не мог повлиять на её сны. К тому же, он скрывался, не позволял себя увидеть. Он заботился о Нанами так, чтобы она даже не знала об этом. Иногда, когда девушка и вовсе начинала кричать от парализующего её ужаса, Томоэ подскакивал, как ошпаренный и бежал к ней. Лис держал свою хозяйку за руку, одаряя теплом, давая ей ощущение, что она не одна, что у неё всегда есть тот, на кого она может положиться, есть тот, кто спасёт её от того, что так её пугает. Но поскольку он не может делать это напрямую, то всё, что остаётся, так это сидеть подле неё и крепко держать за руку, подтыкая одеяльце. Это что-то, что терзало её, не желало покидать её разум, делая только хуже. И Томоэ был намерен расправиться с этим раз и навсегда. Температура всё никак не хотела спадать. Жар становился смертельно опасным для Нанами, заставляя хранителя переживать ещё сильнее. Лис делал, по крайней мере, пытался делать всё то, что было в его силах, но девушка всё никак не хотела поправляться. Томоэ понял, что пока ему не удастся излечить душу Нанами, она не выздоровеет. — Мизуки, поспеши, — вглядываясь в ночное небо, полное звёзд, прошептал хранитель. Уже через пару дней змей вернулся. — Достал? — взволнованно спросил Томоэ. — Разумеется, — сказал змей, достав волшебный мешочек из-за пазухи. Хранители как можно быстрее заварили целебные листья. Для того, чтобы попасть в сознание Нанами, необходимо было дать отвар самой девушке, после чего выпить его самому, а затем лечь подле нёё и закрыть глаза. Травы дадут усыпляющий эффект и позволят переместиться в сознание человека. Позволят увидеть то, что человек так тщательно скрывает даже от самого себя, пытаясь заблокировать те или иные воспоминания. — Я пойду, а ты присматривай за Нанами, — дал указания Томоэ. — Эффект длится не так уж и долго. Постарайся не задерживаться там и отыскать причину её плохого самочувствия. — Обещаю. Обещаю, что и на этот раз спасу тебе, Нанами, — лис в последний раз взглянул на свою хозяйку, перед тем как заснуть. — Сработало? — Томоэ очнулся в небольшой полуразрушенной хижине. В следующую секунду лис увидел, как девушка забегает сюда со всех ног, закрывает двери в торопях и бегает глазами по всему помещению, судя по всему в надежде отыскать место, в котором можно было бы спрятаться. Но в этой хижине не было ничего. Она была совершенно пуста. Прятаться явно было негде. — Нанами? — лис был крайне удивлён появлению девушки, так как ещё секунду назад здесь никого не было. Само собой, девушка не слышала его. Это ведь не более, чем воспоминание. Не более, чем сон. Он может лишь наблюдать за происходящим. И как бы ему не хотелось, он не может вмешиваться. В одно мгновение и без того ветхая дверь хижины ломается в щепки, Нанами падает на землю и заходит ОН. — Это же… Я?.. Как это возможно? Как ты умудрилась встретиться с ним? Нет, этого просто не может быть. Я бы запомнил. Невозможно. ОН хватает Нанами за шиворот и поднимает вверх так, что её ноги остаются болтаться внизу. Девушка кусает его и он в ярости отбрасывает её в сторону, словно тряпичную куклу. — Нанами! Томоэ подбежал к хозяйке. Он хотел попытаться помочь ей подняться на ноги, но это было бесполезно. Он ведь не может касаться её. Лис злился. И злился очень сильно из-за всей этой безысходности. Из-за невозможности повлиять на происходящие события. — А ты смелая, раз уж посмела укусить меня. В прочем, мне нравятся такие бойкие девушки. Они особенные, как мне кажется. А знаешь почему? — Томоэ из прошлого наклонился к уху девушки, — Потому что таких ломать приятнее всего, — прошептал он. — Мне очень нравится наблюдать за тем, как такие девушки борются до последнего до тех пор, пока окончательно не поймут, что никто не придёт их спасать и им придётся подчиниться мне. — Вставай же, Нанами! Уходи отсюда! — кричал настоящий Томоэ. — Что такое, девчонка? Ах, не можешь пошевелиться? Неуж-то яд начал действовать? Как же это забавно. — Яд? Какой ещё яд? О чем это он говорит? В груди предательски заныло. Хранитель понимал, что ничего хорошего здесь он не увидит. Он опасался самого худшего. К его сожалению именно оно и произошло: ему пришлось наблюдать за тем, как он же оставляет все эти раны на нежной и бархатистой коже девушки, как он беспощадно сдирает с неё одежду, отбрасывая куски ткани в сторону. Он слышит её всхлипы. Он видит её отчаяние. Он видит её страх. Он видит, как сам же причиняет ей боль. Теперь он понимает причину, по которой девушка так отчаянно избегала встреч с ним. Причину её слёз. Её одиночества. Её боли. Он видел самого себя. Лис постепенно начал приходить в чувства. — Ну и? Что ты увидел? — Мизуки не терпелось услышать ответ. — Ничего… — решил соврать хранитель. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя после увиденного. Он повернул голову и посмотрел на лежащую рядом Нанами, которая всё еще спала беспробудным сном. — Вообще? — змей вытаращил свои глаза на Томоэ. — Разве я не ясно выразился с первого раза?! — прикрикнул лис. — Тогда что нам делать? — с глубоким отчаянием в голосе спросил змей. — Я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю, — сказал Томоэ, оторвав свой взгляд от хозяйки. Даже после всего увиденного лис и дальше проводил всё своё время рядом с Нанами. Он говорил с ней. Он пытался сделать лучше, как ему казалось. Он пытался извиниться за то, что натворил. Он пытался помочь ей справиться с этим. Она не должна проходить через это одна. — Ну же, Нанами. Я прошу тебя, открой глаза. Открой глаза и мы вместе пройдём через это. Я сделаю всё, что в моих силах, лишь бы ты забыла об этом. Только очнись. Умоляю тебя. Кто бы мог подумать, что когда-то великий ёкай вот так вот склонится перед человеческой девушкой и будет молить её прийти в себя. Кто бы мог подумать, что она станет ему настолько дорога. На удивление девушка немного приоткрыла свои глаза. — Т-Томоэ?.. — прошептала она, почувствовав мгновенное отвращение. Это имя… Вряд ли Момоднозо вновь сможет произносить его столь нежно и ласково, как делала это ранее. — Нанами? Ты очнулась! Слава богу, я так беспокоился. Хочешь чего-нибудь? Скажи и я сразу же принесу это, — тут же засуетился лис. Девушка повернула голову к стенке. Не нужно было видеть её, чтобы знать, что она сейчас плачет. Плачет по его вине. — Я слышала. Слышала тебя. Ты был там, — каждое слово давалось с трудом. Повисла неловкая пауза. Но ненадолго. — Ты позволишь мне? Позволишь помочь тебе? Непонятно, на что рассчитывал Томоэ. Само собой девушка ничего ему не ответила. — Прости. Я не должен был спрашивать. Я всё понимаю и не буду вмешиваться до тех пор, пока ты сама не захочешь этого. Нанами даже стало самую малость смешно от услышанного. Она не хочет видеть его, не хочет слышать и уж тем более не хочет никакой помощи. Уж точно не от него. — Теперь ты знаешь, — сделала заключение девушка. — Да… Момодзоно замолчала. Она чувствовала себя просто отвратительно прямо сейчас. — Наверное будет значительно лучше, если я сейчас дам тебе побыть одной. Нанами ничего не ответила. Она всё так же безмолвно продолжала лить слёзы, пока Томоэ медленно отдалялся. Девушке было тяжело дышать, когда он находился рядом с ней. Складывалось такое впечатление, что его руки расположены у неё на горле и каждый раз сжимают до такой степени, что она перестаёт чувствовать воздух в своих лёгких, перестаёт чувствовать, что может контролировать что-либо. И это было ужасно. С этого момента девушка перестала чувствовать себя в безопасности. Всё потому что он рядом. Рядом с ней постоянно. И эти мысли не покидают её.