Бесконечно

Серёжа не предполагал, что окажется в сборной так быстро. Не просто быстро — он будущий рекордсмен и готовится перещеголять даже самого Акинфеева в дебюте за команду. Получилось как «родился — сразу в дело сгодился» — недавно было второе ноября, и уже он вызван. Пиняев не сказал бы, что не ощущал ответственности — не каждого и не каждый день зовут в сборную страны, и для него это было событие. Сергей готовился ответственно и упорно. Выполнял всё, что говорил Карпин, усердно, ловя каждое слово тренера. И все мысли его крутились вокруг предстоящих матчей. Выпустят ли его, если да, то на сколько, кто будут партнёрами по атаке. Надо как можно лучше за предоставленное время изучить манеру игры других ребят, чтобы понимать их на поле. — Миранчук! Тебя долго ждать? — Дмитрий окликнул одноклубника в коридоре отеля, и Пиняев разобрал приглушённое «Да, иду». Хлопнула дверь, из-за поворота показался Антон, спеша к ожидающему его Баринову. Оба футболиста прошли мимо новичка сборной, дружески кивнув ему, а остановившийся Пиняев обернулся им вслед. Нет, есть у него мысли не только об играх. Симпатичный Миранчук, улыбчивый и энергичный, не первый день привлекал его внимание. Серёжа заметил его ещё в играх чемпионата, не один раз засматриваясь. Теперь же они совсем близко — живут в одном отеле, весь день проводят рядом на тренировках. Антон заливисто смеялся, бегал по полю как заведённый, и обожал работу с мячом, да и кто из игроков её не любит, и каждый раз Пиняев залипал на его чеканку, а взгляд постепенно плавно перетекал на острые колени и стройные бёдра омеги, как напряжённые мышцы реагируют на каждый отскок мяча, перекатываются при движениях. Мягкий, пружинящий бег Антона также завораживал лёгкостью. Миранчук был одним из тех немногих омег-футболистов в России, кто не скрывал свой пол. Наоборот, ни грани смущения или неуверенности. В него верили тренеры и ставили в состав, а он не подводил с результативностью и самоотдачей. Активный на поле и вне его, общительный, за словом в карман не полезет. Сергей на этих сборах частенько наблюдал за ним, а если Миранчук замечал это, сразу же устремляя на Пиняева взгляд, то тот не сразу отводил свой, любуясь некоторое время тёмными глубокими глазами Антона, чтобы затем вспоминать их перед сном. Вот и сейчас Сергей не упустил возможности проводить взглядом фигуру так сильно нравящегося ему омеги. Он влюблён в Миранчука, парень себе врать не привык, поэтому признал это сразу. И каждый раз с неким особым трепетом внутри играл в квадрат, когда попадал с ним, взаимодействовал в атаке, стараясь и не забывать установки Карпина. Фигуру Антона он видел краем глаза, даже когда не смотрел в упор, подсознательно стараясь не упускать его из виду. Сергею определенно нравилось в сборной — он мечтал играть за неё с детства и в ней же теперь он имел возможность так близко находиться с тем, кого любит.