Бесконечно

К матчам сборная готовилась без поблажек. Валерий Георгиевич гонял игроков по полной, несмотря на то, что игры предстояли товарищеские — он своим привычкам никогда не изменял, и вполсилы работать не привык. Нагрузки хоть были и посильные, но футболисты обычно после этого по вечерам никуда с базы выходить не стремились — больше хотелось отдохнуть, позалипать в телевизор в номерах, в гаджеты, посмотреть что-то ненапряжное. А уж после прошедшего матча и точно ничего больше не желалось, кроме отдыха. Вот и Антон не парился по поводу того, чем заняться вечером после этого самого матча. Наконец-то можно осуществить то, о чём договорился с самого утра — позвонить в Италию. Брата не хватало. Торчать в номере одному без Лёши на сборах национальной команды было непривычно. Мало того, что он из «Локомотива» ушёл, так ещё и в сборную в этот раз не вызвали. Пусть не из-за плохой игры — у старшего брата всё с этим в порядке — по другим объективным причинам, однако, Антону меньше хотеться увидеть Лёшу не стало. Хотя рад он за него был неимоверно — Антон был счастлив, что у того складывалась карьера. Младший Миранчук знал, что сегодня вечером брат свободен, так что удобней расположился на диване, вытянув ноги на пуфике. Ноги, не только умеющие технично обводить, быстро бегать и опасно пробивать — ещё и предмет внимания многих альф. Антон не имел привычки скрывать, что он омега. Далеко не каждый альфа, однако, удостаивался его внимания, он мог и быть благосклонным, и резко отшить. Омега поставил на колени ноутбук и набрал Италию. Алексей ответил не сразу, но довольно быстро, и лицо Антона озарилось искренней улыбкой, которая, настолько тёплая, адресовалась только одному человеку на свете — старшему брату. Болтали Миранчуки долго, практически до самого отбоя. Лёша выспрашивал, как там на сборах, чего нового, придумал ли Карпин что-то ещё или игроки старые схемы отрабатывают. Антон интересовался, каково там, в другом клубе брату, как тренер, подружился ли с кем из команды. — Что насчёт новичков? Кого-нибудь выделишь? — уточняет Лёша с интересом. — Из новичков, — соображает Антон. — О, Пиняев из «Крыльев»! При воспоминании того, как мастерски обращается с мячом парень, у Миранчука в памяти тут же всплывают и долгие взгляды парня на себе. Юный альфа провожал его глазами каждый раз при встрече в отеле, на поле, в любом другом месте. Часто не отворачивался даже тогда, когда Антон смотрел в ответ. Антон прекрасно понимал, что значат эти взгляды — Пиняеву он нравится. На него многие обращали внимание, и это не было удивительно для омеги — сам Миранчук о своей привлекательности знал и скрывать её не считал нужным. Обтягивающие шорты — красивые, притягивающие внимание, хочется надеть? Почему нет? Антон надевал то, что считал нужным, и не переживал о том, что подумают другие. — Которому восемнадцать? А, и как он? — спрашивает Алексей. Его действительно интересуют дела сборной, и брат, ловко очищая апельсин, переводит взгляд через экран на Антона, ожидая рассказа. — Супер, — усмехается Антон. — Знаешь, правда, с ним очень удобно в атаке, скорость, поле отлично читает. «А ещё он, кажется, положил на меня глаз», — Миранчук усмехается мысленно, но не говорит этого вслух, рассказывая брату исключительно о тренировках и игре, расписывая, какие у Пиняева шикарные пасы. — Чего по нападаюшшшим? Ой… — Лёша кусает дольку, апельсин резко и сильно брызгает, заставляя Миранчука начать оттирать стол. — Антон, ну не смейся, а. Расскажи! Младший брат фыркает, такое уж у того смешное лицо сейчас, и вспоминает про Сычевого из «Оренбурга» и про его удары. Про футбол братья говорят долго и могут делать это часами, но время ограничено — у Антона режим, у брата сейчас не такое позднее время, но тоже куда-то рано вставать. Миранчуки с сожалением прощаются, по нескольку раз желая друг другу спокойной ночи, пока не приходят к тому, что надо бы уже погасить экран. Оба каждый раз наговориться не могут друг с другом, восполняя нехватку длительными звонками по целому вечеру, болтая обо всём, что в голову придёт. *** А утром Антон обнаруживает, что у него началась течка. Это совершенно не неожиданность, Миранчук посчитал, что она наступит где-то на сборах, да и подавители у него всегда с собой. Но Антон ловит себя на мысли, что эту течку хотел бы провести с альфой, как он иногда делает. Последний раз это было очень давно, и он чувствует, что теперь хочется снова, да и альф в данный момент вокруг хоть отбавляй. Однако, абы с кем омеге не хочется, альфа его должен устраивать. Устраивают же Антона далеко не все. Приглашать к себе в номер первого попавшегося он не желает. Таблетку подавителя всё же пришлось закинуть в себя — предстояли тренировки, ещё и перелёт сегодня. До вечера действия должно хватить, а ближе к ночи Миранчук намеревался вернуться в номер не один. Сейчас же он отправляется на завтрак, чувствуя, как ощущение течки постепенно сходит с него. Антон не может не заметить взгляд Серёжи из-за соседнего столика. Пиняев смотрел прямо, мягким внимательным взглядом. Миранчук сначала делает вид, что не замечает, но игрок «Крыльев» продолжает иногда наблюдать за ним, и Антон понимает, что у Серёжи это, видимо, само собой выходит. Миранчук точно не может сказать, что ему неприятно, скорей, любопытно. Альфа никогда ничем другим не выказывал своего интереса, даже в коротком общении на поле, тренажёрке, где все разговаривают со всеми, обсуждают всё подряд. Миранчук посматривает сам на Пиняева во время тренировки будто невзначай, внимательней, подмечая подробнее, как же тот хорошо сложен. Антон не может не оценить, ведь в Таджикистане сейчас теплее, чем в России, и по траве команда бегает в одних шортах и футболках. Карпин объявляет работу с мячом, и теперь Антон наблюдает за движениями Серёжи, чеканящего мяч в ожидании указаний Валерия Георгиевича. Чётко, технично, ничего лишнего. Он и на поле такой же — ни одного неверного рывка или передачи впустую, все действия только точные и обостряющие. И где его такого учили? — О чём задумался, Миранчук? — интересуется Карпин, так что Антон спешит выполнять указания. Главный тренер упирает на то, чтобы усилить сыгранность футболистов, и Пиняеву с Миранчуком, как игрокам атаки, тоже друг с другом требовалось взаимодействовать. Попав в пару, они обыграли Агапова и Сильянова — прокинув мяч между ног защитника, Пиняев попал им чётко в ноги Антону, тот же ложным замахом обыграл второго противника, замысловатым ударом заставив Шунина вынимать мяч из неудобного угла. Миранчук поднял палец вверх, показывая Пиняеву, сразу же ловя улыбку того и слыша восхищённое: — Отличный удар. Они разошлись в другие пары, потом в следующие, но Миранчук потихоньку изредка поглядывал на Серёжу. Что ещё привлекло Антона — так это его ладони, широкие, большие, и Миранчук задерживает на них внимание. Омега прикусывает губу, рассматривая украдкой Серёжу и принимая решение. *** Антон появляется около номера Пиняева, как только заканчивается действие таблетки, незадолго до отбоя, когда у игроков ещё есть время позаниматься своими делами: кто-то сидит вместе, разговаривает, кто-то звонит домой, кто-то сидит в соцсетях, общается с болельщиками. Но уже скоро нужно будет расходиться по номерам. Серёжа в номере находится один, и Миранчук просит его выйти. В коридоре альфа удивлённо смотрит на то, как Антон осматривается по сторонам, будто не хочет, чтобы их кто-то ещё слышал, но дыхание невольно задерживает, настолько близко вдруг оказывается омега. — У меня течка. И ты мне нужен, — сообщает Антон, говоря около уха, а чутьё альфы улавливает его запах — дразнящий, не такой, как у омег в обычном состоянии, усилившийся. Миранчук нетерпеливо тянет Пиняева в сторону своего номера, тем более такая удача — в коридоре никого нет, не пристанут с расспросами, ничего не почувствуют. Что радует — Серёжа совсем не сопротивляется, только и успевает захлопнуть свою дверь, перед тем, как Антон утягивает его за собой, идёт следом. В номере Миранчук время терять совершенно не желает, потому что терпение он уже потерял. Пиняева он прижимает к стене, едва переступив порог, пальцы нащупывают замок сами, потому что Антон зрительный контакт с альфой прерывать тоже не хочет. Звякает щеколда, запирая дверь, и губы омеги прикасаются к губам альфы, а ладони Антона упираются в стену около плеч Сергея. Поцелуй получается жарким и нетерпеливым, для Миранчука это как слишком маленький глоток гораздо большего, что он планирует осуществить. Ему ещё не доводилось наклоняться, чтобы целовать альфу, но это абсолютно ничем не мешает. Антон с удивлением прерывается, чувствуя, что отвечают ему нерешительно и неумело, но не отстраняется, и оба учащённо дышат. — Ты что… не умеешь целовать? Серёжа смущён, это заметно, на щеках румянец, но он улыбается и кивает. — Да, — и на губы Миранчука смотрит так, что у Антона незамедлительно возникает желание повторить. Антон себя ждать не заставляет. Теперь поцелуй ещё более жаркий, Миранчук напористый, ему мало, он жмется к альфе всем телом, притискивая того к стене, приподнимает бедро в стремлении быть как можно ближе, даже касаясь обнажённым коленом обоев на этой стене. Омега чувствует руки на своей талии. Ощущения обострённые, и он замечает каждое движение даже через плотную футболку сборной. Ладони у Пиняева горячие и впрямь широкие, Миранчук выдыхает в губы альфы, а тот целует более уверенно и сам прижимает его плотно к себе, скользя руками вверх по спине. Антон прекрасно понимает, что альфа перед ним невинен, Пиняев даже не целовал никого, но для него это не препятствие — пускай, этот факт ничего не меняет. Он хочет Серёжу — это главное. Тот ведь понимает, зачем Антон привёл его сюда, полагает он. Миранчук касается губами чужой шеи, слыша вздох, сам тут же чуть не стонет — Антон даже не успел заметить, как руки альфы переместились на его бёдра, а теперь сжимают их, вызывая ещё большее желание. Он щурится, глядя на парня, нехотя отстраняясь. — Пойдём, — звучит глухо в тишине номера, прерываемой только шумным дыханием обоих, Миранчук тянет Серёжу за собой — туда, где стоит кровать, он не может и не собирается терпеть дольше, он ведь не для поцелуев привёл сюда его. Антон не сводит потемневших от возбуждения глаз с альфы, спешно начиная избавлять их обоих от одежды. Получается не так быстро, как ему хочется — в перерывах между быстрыми поцелуями не очень-то просто успеть что-то снять рваными поспешными движениями. В Сергее, ошеломлённом в самом начале, сейчас всё больше проявляется возбуждение — глаза скользят по фигуре Антона, нос чётко улавливает его запах, судя по тому, что ноздри слегка раздуваются, а постепенно обнажающегося тела касаются пальцы. — Не волнуйся… О защите я… Уже подумал, — выдыхает омега, с удовольствием подставляясь под изучающие ласкающие руки. Антон на самом деле сегодня закинул в себя нужную таблетку после завтрака. А сейчас он подаётся вперёд, когда альфа, пройдясь ладонями по бёдрам, тянет с него шорты вниз. Серёжа смелеет на глазах, и омеге это нравится. Уже на самой кровати, почти сходя с ума от нахлынувшей страсти, Миранчук всё-таки решает всё взять в свои руки. Из них двоих опытен только он, поэтому именно Антон сейчас задаёт темп, будучи верхом. Он резок и нетерпелив, его стоны громче, он наконец-то получил то, что так хотелось. Серёже всё в новинку, он пытается запомнить ощущения, но влажный от течки, горячий Миранчук выбивает все мысли. До пика оба доходят довольно быстро, Антон удовлетворённо стонет, нависая над Пиняевым, и, опираясь руками в кровать, дарит поцелуй, сразу же выдыхая в губы — он чувствует в себе узел альфы. — У нас сцепка, — сообщает он Серёже, выпрямляясь и немного расслабившись. Пиняев выглядит запредельно — горящие желанием глаза, вздымающаяся грудь, а руки у Антона на бёдрах, и Миранчук рассматривает его, а альфа не сводит с него взгляда. Омега, в свою очередь, не менее соблазнителен — глаза сверкают, губы чуть приоткрыты, он часто дышит после того, что сейчас происходило. — Ты такой красивый, Антон, — искренне негромко сообщает Серёжа с уловимым смущением и неспешно гладит ладонями сильные бёдра и колени, упирающиеся в постель, не подозревая, что омеге эти касания отдаются глубоко внутри, сверхчувствительность при течке делает своё дело. — Я знаю, — довольно отзывается Миранчук. Он усмехается, пару мгновений смотря на Пиняева, а потом хватается за его плечи, переворачиваясь и оказываясь снизу. — Давай теперь сам. Альфу просить два раза не приходится. Антон подсказывает, как лучше, направляет, цепляется пальцами за плечи и, прогибаясь, стонет довольно, потому что Серёжа от его подсказок не отступает, делая всё как Миранчук велит — быстрее, медленнее, продолжать. Уже после удовлетворённый Антон, зевая, просит подтянуть поближе одеяло, а на вопрос Серёжи, уйти ли, отвечает: — Не вздумай. Ты мне ещё утром понадобишься. Они оба так и засыпают на кровати Антона крепким сном до самого утра.