Студия «18-40»

Глава 6. «Настоящий друг?» Дима шел по Невскому размеренным шагом, вовсе не имея понятия куда ему податься. Вокруг все совсем незнакомое, живое, непостоянное, и подстроиться под этот ритм очень сложно. Он успел отзвониться жене, которая оказалась не в восторге от авантюры мужа, но ругаться не стала. У Дмитрия стоял вопрос куда ему сейчас пойти, и он не придумал ничего лучше, чем отправиться в сторону Дома Книги. Там всегда много народу, даже ночью. Идя по улице, огибая спешащих встречных незнакомцев, Чеботарев натянул капюшон толстовки на голову, защитив себя от падающего с неба снега. А небо было серое, подсвеченное огнями города и сигнальными значками на трубах теплоэлектроцентрали. Снег на дорогах таял стремительно, даже не успевал задерживаться на холодных камнях. Сохранялся он только на льду канала Грибоедова, набережную которого Дима сейчас пересекал. Дмитрий остановился у своей цели, оглянулся и принял решение двигаться дальше. Высокие стены Зингера защищали от снегопада, подсвеченные окна роняли свет на колоннаду Казанского, непоколебимо стоящего напротив. Перейдя Зингер, Чеботарев рефлекторно вытащил телефон и ему пришло на ум позвонить Жене Шварцу, чтобы узнать развязку истории с колесом и бензобаком. Еле найдя номер в телефонной книжке, Дима приложил телефон к уху и стал слушать гудки. — Привет, Дим! — послышалось с другого конца провола как всегда заряженным позитивом голосом. — Здравствуй, как у тебя дела? — спросил Дмитрий, еще замедлив шаг. — Потихоньку. Эвакуатор приехал где-то три часа назад. Привезли на ближайший сервис, осмотрели, слава богу запаска была, но протечку устранить будет не так просто. И похоже вы с Серегой были правы — такая дырка, какая есть, не могла образоваться сама собой. Это сделал кто-то специально. — рассказал Евгений, сквозь его слова был слышен шум шиномонтажа, — А вы-то как? Успели? Дима завернул на Малую Конюшенную. Здесь совсем не было людей, а машин и подавно. Он продолжал разговор в тишине: — Уже девять, я думаю, он должен был успеть за час. Сережа уехал, а я по Невскому гуляю. Ты сейчас в Москву обратно поедешь? — Да, я же думал туда-обратно смотаюсь с вами, но вот оно как получилось, поэтому я домой. Тем более у меня завтра ближе к вечеру озвучка, надо быть в Москве. — ответил Женя. — Тогда удачи, что еще можно сказать? — усмехнулся Дмитрий, уложив ладонь на затылок, совсем промокший от снега. — А ты как? Куда ты сейчас денешься в Петербурге? Ты ж наверняка как я не планировал там застрять. — сказал Шварц, сделав небольшую паузу из-за громкого скрежета электросварки. Помолчав немного, Дима снова посмеялся с житейским чувством и посетовал: — Я вообще приехал по зову Сережи "помоги из аэропорта выбраться", я вообще не планировал никуда ехать дальше Шереметьево. Женя по ту сторону трубки хмыкнул сквозь улыбку и, сообщив, что ему уже пора, попрощался с приятелем. Дмитрий отнял от уха телефон и стал долго думать что ему делать. Цели как таковой не было, кроме встречи с Лапенко. Но время позднее, какие могут быть рандеву? На телефоне тридцать процентов заряда, поэтому Чеботарев выключил его и сунул в карман, решив снова выйти на проспект к дверям Зингера. Недалеко звучала музыка, звенели колокольчики и шуршал снег под тяжелыми шагами. Дима вышел обратно на проспект и зашагал дальше, не думая о последствиях, что может ждать его и что может ему навредить. Он чувствовал себя подозрительно беззаботным и свободным. Не успел Чеботарев пройти и ста метров, как в кармане телефон зашевелился и завизжал, Дмитрий вытащил его и увидел на экране контакт Антона Лапенко. Недолго думая, Дима взял трубку. — Доброго вечера, Дим. — послышалось с другого конца провода. — Доброго. Я уже в Петербурге, кстати. — невзначай добавил Дима, обходя выходящих из здания прохожих, словно дорожные конусы. Лапенко удивленно усмехнулся и продолжил: — Ты сейчас сильно занят? Ты вообще где территориально? — Слушай, читаю. — Чеботарев остановился около окон Дома книги и уставился в табличку, — «Дом книги, компания Зингер». Хороший ориентир? — О, так ты на Невском! Давай подгребай к кафе на Большой Конюшенной, ты как от Зингера пойдешь и повернешь на улицу — оно первое. — сказал Антон и, обмолвившись, что он Диму очень ждет, положил трубку. Пройти оставалось всего ничего, только пешеходный переход и пару зазывал. Даже в такой поздний час они соблюдали свою работу и трудились. С одной стороны уважение таким людям, не взирая на погоду и темень они работали, но с другой... как же они бывают несносны! О чем только нельзя задумываться в такой час, сложно представить. Вот и Дима не представлял. У него появилась маленькая цель, которая могла навеять и дальнейший план действий. В конце концов, он скорее всего после переговоров сядет на том же вокзале и уедет в Москву, это был самый логичный исход. Долго задерживаться в Северной столице было нельзя, да и бессмысленно. Витрины дома книги ребели золотыми красками, а золотые буквы на вывеске сияли под светом фонаря и фар. Магическая и живая атмосфера распространялась по широким тротуарам и мигала в свете зимнего Петербурга. Такая благодать касалась и самых глубоких уголков Невского проспекта. Завернув на Большую Конюшенную, Дима оглянулся по сторонам этой темной, практически неосвещаемой мощеной улицы и справа заметил высокое крыльцо кафе «Бригантина» — вывеску припорошило снегом, и поэтому второго слога было практически не видно. По виду в тонких окошках заметно, что народу внутри немного, и заведение оправдывало свое название — все было очерчено фрегатными атрибутами и рисунками морских волн. Еще и пахло, наверное, морем, да только на улице этого почувствовать было нельзя. Дима взобрался на крыльцо, ухватившись за перила и краем глаза увидел переменяющиеся яркие блики слева, в глубине улицы. Обернувшись, Чеботарев лицезрел странную картину — шесть или семь людей в пестрых одеяниях, мехах и шерсти, громко говорившие, а потом и вовсе начавшие невпопад петь, разрушая тишину улицы и всего Невского проспекта. Пели они что-то неразборчивое и корявое, абсолютно не попадая в ноты, кто в лес, кто по дрова. Сохраняя максимально невозмутимый вид, Дмитрий все-таки открыл дверь кафе и скрылся от этого балагана внутри. *** На шиномонтаже, в двух километрах от Эммауса, шума было больше, чем на стройке. В провинции все пыльно, чёрно, и Женя Шварц со своим замшевым воротником прячет нос, пока над его машиной колдуют механики. Приглашать клиента куда-то они и не думали, да и приглашать, собственно некуда. Приходилось мерзнуть и лишь иногда отогреваться из вынужденного криосна по зову рабочих. По дороге мимо летели на бешеной скорости машины. Какая престранная была затея не ехать по М-11... — Вас тоже занесло надолго? — услышал Женя неподалеку от себя. Обернувшись, он увидел приближающуюся к нему Екатерину и с тоской приулыбнулся, не ожидая развития диалога. — Как думаете добираться до дома? Вы же из Москвы? — Такси вызову, без проблем. — ответил Евгений, встряхнув телефоном, — А Вы могли бы, не знаю, юноше своему набрать, Вы же к нему ехали. Думаю, он бы Вам помог. — Да нет никакого юноши. — усмехнулась скромно Екатерина, отводя взгляд, то снова роняя его на Шварца, чьи рыжие локоны тормошил ветер, — Я это всегда говорю, когда ко мне приближаются парни, как предупреждение и перестраховку. — Тогда я бы Вам советовал тоже вызвать такси, отсюда максимум три часа до столицы. — любезно подсказал Женя, но заметил во взгляде обаятельной красавицы незначительную перемену. Она смотрела на него больше с неподдельным интересом, нежели как прежде с равнодушием. Евгений же был слишком отвлечен, чтобы осознать это. Единственное, что он сказал вовремя, не отводя глаз и улыбаясь: — Если что, я женат, и это по-настоящему, не предупреждение и перестраховка. — А что ж кольцо не носите? — спросила с максимальным кокетством девушка, взглядом указывая на правую руку Евгения. Он растерянно оглядел пальцы и отбрехался, что оберег от неуютных разговоров забыл сегодня надеть. Екатерина же поглядела на него с еще более явным подозрением. Сквозь звенящую пургу все еще доносился шум шиномонтажа. Шварц с переживанием относился к своему относительно старенькому, но прилежному Рено, поэтому постоянно со стороны наблюдал за тем, как механики колдуют над его машиной, пока один из них в рабочей куртке не вышел на площадку и не окликнул: — Пробоину мы Вам золотали, но диск, сами понимаете, надо менять. Также стоит отремонтировать подвеску. Шварцу порядком надоело стоять и зарабатывать себе бронхит на железном продуваемом балконе шиномонтажной и, дернув рукой, отрезал: — Я понял, давайте спустим машину, я буду чинить ее в Москве. Механик, потирая руки полотенцем, с недоумением покосился сначала на невинную Екатерину, потом снова на Евгения, всем своим видом стоявшим на своем, и слегка высокомерно бросил: — Вы же понимаете, что ехать на ней нельзя, а транспортировка денег стоит? — терять такую возможность подзаработать механик не хотел, а прямолинейность москвича его выводила. — Прекрасно понимаю, но я сам распоряжусь со своим имуществом. — ответил Шварц, ставя этим яркую точку. Работник, не получив никакой наживы, порядком расстроился, хмыкнул деловито и ушел обратно. А Женя уже занялся поисками такси. Давно смерклось, потускнело, и больше всего сейчас хотелось домой. Ненавязчивые, но прямые намеки Екатерины Шварц запомнил, и краем глаза, листая ленту в телефоне, поглядывал на нее. Светлые, приукрашенные снегом, словно стразами, волосы, элегантная шубка, и вся она такая искусная, как ненастоящая. Евгений не думал о ней совершенно, и его ничего не могло смутить в ее поведении, Екатерина тоже что-то искала в телефоне. — У меня подруга есть в Твери, она скоро приедет, я у нее останусь. — поделилась Екатерина с улыбкой. Женя подбадривающее и расслабленно кивнул. Поиски прервал быстрый звонок, которого Евгений совсем не ожидал. Звонил внезапный, как ветер, Анар Халилов. — Здравствуй, Жень. — послышалось с другого конца трубки более-менее ровным, но с первых секунд все равно пропитанным тревожностью голосом, — Ты где сейчас территориально? — Ну, скажем так, не в Москве, а что? — отвечал Женя, отворачиваясь в сторону окна и щурясь в чернеющую даль, — Что-то случилось? — Я не знаю как сказать. Мне только что позвонил кастинг-директор. — сглотнув, сказал Анар, и его голос впервые дрогнул: — Жень, меня из «Этерны» уволили. На лице Шварца появилась неподдельная эмоция недоумения и обеспокоенности. Каков Анар, и каковы были его перспективы на проект! Женя все это, как назло помнил, сам это высмеивал, а сейчас проникнулся разом, как никогда. Сегодняшний день для Шварца уже стал шансом явиться хорошим другом. Теперь жизнь потребовала от него второго подтверждения.