Свободная пресса

Ви стоит на берегу озера. Вода замерзла, ветер гоняет мелкую снежную крошку — снег набивается ей в кроссовки. — Дум-Дум? — она делает шаг. Потом еще один. — Брик? Лед гладкий — она видит, как далеко под ним колышутся в холодной воде темные водоросли. Что-то касается ее лица — Ви поднимает голову. Вокруг нее вьются птицы — крошки-попугайчики — громко хлопают крыльями. Ви смаргивает — лежит на льду животом, гладит его ладонями. В воздухе мелькают лепестки сливы, лепестки вишни и яблони — при чем тут?.. — Сука, — она слышит выстрелы, потом все темнеет. — Ви? Ви, просыпайся. Ви стоит на берегу озера. У кромки воды, спиной к ней, темноволосый мальчик пускает по льду камешки — раз, два. Раз-два-три. Оборачивается, машет рукой. Она пытается сделать шаг, но глубоко вязнет в сугробе. Ви стоит на берегу озера. Что-то тут не так. — Просыпайся, Ви. Ви стоит на берегу озера. Достает «Лексингтон», целится в ледяную гладь. — Хватит. Ветер стихает — снег медленно опускается на землю. Ви делает несколько шагов — заглядывает в мерцающую глубину. — Брик? — спрашивает у нее озеро. — Я здесь, — темноволосый мальчик берет ее за руку. — Все хорошо. Ви стоит на берегу озера. Сквозь прозрачный лед видит смутные всполохи. У кромки воды, спиной к ней, темноволосый мальчик пускает по льду камешки. Где-то это уже было. Это неправильно. Брик оборачивается, машет рукой. Потом поднимает над головой две фигурки — маленьких роботов. Сталкивает их головами. Бам. Все вздрагивает — по льду бежит трещина. — Знаешь, что он сделал с ними, Вайолет? — Брик берет ее за руку. — Запер в промышленных печах. У них взрывались головы, а я смотрел. Друзей выбирают внимательно, слышала о таком? Но ты такая невнимательная. Ви стоит на берегу озера. — Где Эллис Картер, Вайолет? Ви делает пару шагов. — Где ты видела Эллиса? Выходит на лед. Лед гладкий — она видит, как под ним колышутся в холодной воде темные водоросли. — Вайолет? Озеро вздрагивает — она проваливается в холодную темноту. — Сука, — кто-то хватает ее за волосы — она судорожно двигается навстречу, бьет в воде руками и ногами. — Ви? Ви, просыпайся. Ви выныривает — ложится грудью на острый край проруби. — Ви. Посмотри на меня. Она не может посмотреть — она больше ничего не видит. — Ви. Дум-Дум держит ее за подбородок. — Ты не мог бы, — она непроизвольно закрывается от него ладонью. — Не мог бы, ну, приглушить лампочки? — Да, прости. Зрительные моды блекнут. Она проводит по ним пальцами — один, второй, третий, четверт… Он ловит ее руку зубами, слегка сжимает — потом говорит: — Просыпайся, Ви. И Ви просыпается. Хватает ртом воздух, резко поднимается — вываливается из морозилки. Операционка засыпает ее сигналами: система перегрета, ткани травмированы — поражение 24%. Сердечная мышца дестабилизирована. Ви чувствует тянущую боль в шее: имплант мягко вибрирует и начинает накачивать ее адреналином. — Получилось? — Дум-Дум пытается отряхнуться от налипших органических волокон. Он весь в этом растаявшем дерьме. — Да, — Брик ныряет в морозилку поглубже, над ней поднимается густой пар. — Ну что, Ди-Ди, услуга за услугу? — Ага, — Дум-Дум наклоняется к Ви. — Ты как, принцесса? Сколько пальцев я показываю? — Отъебись, — Ви отмахивается от него, пытается принять устойчивое положение. Встает на четвереньки, мотает головой — вот-вот блеванет. Дум-Дум чувствует облегчение — эта штука хотя бы не испекла ей мозги. Славно. — Где вы держите Эллиса Картера? — Брик перекидывает ногу через край морозильной камеры. — Посиди тихо, ладно, — Дум-Дум тянется за револьвером, поднимается — и два раза стреляет Брику в затылок. Ви закрывает глаза. Тело Брика, потерявшее большую часть головы, поворачивается, делает судорожные движения руками — пытается достать Дум-Дума, от которого его отделяет морозильная камера. — Бля, так не пойдет, — Дум-Дум стреляет снова — целится в живот и в грудь, но пули увязают в синтетических мышцах. Брик медленно обходит морозилку — бросается на него, подминает на пол. По ощущениям, это вроде как попасть под бронепоезд. День с самого начал пошел по пизде — пора себе в этом признаться. Потом захват Брика слабеет. Механическое тело сводит судорогой, оно на секунду замирает — и резко вскидывается на дыбы. Дум-Дум отползает подальше, скользит по полу. Растаявшие червяки, синтетическая кровь, машинное масло — отвратительно. Неуклюже поднимается, опирается о стену — смотрит, как Ви уворачивается от тяжелых рук, которые пытаются ее смахнуть. Охуеть. Ногами она упирается Брику в спину, руками — крепко сжимает выбившееся из-под синтетических мышц кабели. Брик гарцует с ней по комнате, врезается в стены — ебанутое родео. Ее мотает из стороны в сторону — Дум-Думу кажется, что он слышит, как екают и хлопают у нее внутри мягкие, беззащитные органы. Потом Брик начинает вертеться медленнее — заваливается на бок. Ви едва успевает спрыгнуть. У нее в волосах сверкает, грозится вот-вот шлепнуться на плечо огромное органическое волокно. — Умер, да? — Ну. У тебя тут — да не, вот тут, на голове… — Дум-Дум показывает ей на волокно пальцем. Она медленно обходит Брика, встает с ним рядом. — Что это было? — Не знаю… Червяк, наверное. Или кишка. Ебать какое здоровое — ты того, лучше выкинь. — Да бля, я не про это, — Ви отклеивает волокно, швыряет в сторону. Даже не смотрит. — Я про вирт. Никогда не видела ничего похожего. — А. Это «Имир». Технически он не вирт; что-то вроде цифровой симуляции. — Искин? — Наверное… Не уверен, насколько он самостоятельный. Брик говорил, что встретил его в Старой Сети — но Брик всегда был пиздаболом. Стремная хрень — надеюсь, она жила у него в башке, ну и, — Дум-Дум кивает на обезглавленное тело. — Ну и, там и закончилась. — Это было красиво, — Ви снимает куртку, вытирает о подкладку лицо. Короткая розовая маечка PSYCHO промокла, липнет к сиськам. Сумасшедшая, вот уж точно. — Это не могло быть красиво, принцесса. Это даже не конкретное место — просто бриковы сраные фантазии. — А мы видим там одно и то же? — Вряд ли. Но мы влияем на эту штуку — все, кто там находится, — Дум-Дум находит на полу ингалятор, ну слава богу, его просто пнули в сторону. — Чем больше народу, тем оно, ну… Реалистичнее. Говорю, пугающая хуйня — иногда сложно разобраться, там ты или уже вернулся. — А мы вернулись? — она завязывает загаженную куртку на поясе. Потом берет ингалятор — и тоже затягивается. — Скорее всего. Эта хуйня обычно не разрешает обижать Брика. Может, она и есть Брик. Она выпускает облако дыма — совсем тонкое. — Почему ты его убил? — А че, надо было отпустить прогуляться? — Не знаю, — Ви возвращает ему ингалятор, поправляет косички. — Он что, был плохим руководителем? — Хуй знает. Он просто был, — Дум-Дум пинает Брика ботинком в плечо. Потом еще раз — посильнее. Если Брик еще раз поднимется, то тогда, он уверен, не выдержит даже его механическое сердце HRT-33. — Как ты это делаешь? Со мной, с Бриком. Типа мысли читаешь, да? — Никто не может читать мысли, — Ви тоже склоняется над Бриком, поворачивает туда-сюда то, что осталось от его головы. Мародерка. — Технически, мыслей вообще не существует. Это просто электричество. — Ага. — Для этого нужна хотя бы одна модификация, — она вытаскивает переходник, ищет у Брика на шее порт. — Импланты новых поколений постоянно обмениваются с твоим организмом сигналами — маскируются под нормальные органы. — И? — Сигнал — это просто электрический импульс, так? Вот твоя рука, например, постоянно отправляет импульсы мозгу. И еще — гоняет ток вокруг, общается с твоим телом. Чтобы избежать нежелательных эффектов — вдруг ее примут за чужака. — Да, я понял. И как это помогает крутить нам мозги? — Мне остается только послушать, — Ви жмурится; что бы она ни пыталась вытянуть из того, что осталось от Брика, очевидно — это не так просто. — Когда имплант передает сигнал — если все идет хорошо, конечно — другие системы, органические или механические, резонируют — отвечают ему. Это не имеет функционального значения — даже не сохраняется в системе. Но, по сути, твое тело тебя выдает — что тебя волнует, на что ты реагируешь, все в таком духе. — И кто тебя так прошил — чтобы проворачивать такие штуки? — Ну, я люблю эксперименты, — Ви наконец-то оставляет Брика в покое, прячет кабель обратно в разъем на запястье. — Но тут нужен особый хром — это правда. Плюс понимание вариативности ответа. — Типа надо уметь попиздеть с чужим желудком? — Точно. — И если умеешь — всем командуешь? — Не совсем. Я могу усилить или ослабить только уже существующие сигналы. Брику, например, всегда нравился Эллис Картер — хотя я не ебу, кто это. А тебе нравлюсь я. — Точно. Ви вытирает «Лексингтон» — затыкает его за пояс, за связанные между собой рукава цветастой куртки. — Хочешь, потрахаемся? Ты прикольный — только не могу не спросить… Ну типа, про хромовые члены и все такое. Это было бы неплохо — выебать ее на полу холодильника, чтобы она выдыхала эти тупые облачка пара, тряслась от холода. Ну или — елозила руками в червяках, в синтетической крови, в масле. А мертвый Деклан Гриффин Б. бы на них смотрел. — Бля, да перестань это делать, мы же уже подружились, — он мотает головой, отворачивается от Ви. — Я же сказал, что выведу тебя отсюда. И хорошо заплачу тебе. И вообще. — Я ничего и не делаю. Ви улыбается — снова, надо же. Потом миролюбиво хлопает его по плечу. — И еще мне кажется, что ты должен мне за всю эту хуйню сильно больше трех штук. Дум-Дум ловит себя на том, что все еще не против вернуться на несколько часов назад. В самое начало дня, где его ждут только заскучавшие в гараже машины. Ну и может быть бедняга Курт, которого давно пора выгонять на пробежку.