Dark Red

      Насыщенное темными теплыми оттенками помещение выглядело удручающе. Рядами выстроенные кресла, если всматриваться достаточно внимательно, то можно даже увидеть, что люди сидят друг ото друга на большом расстоянии. Мужчина, выглядящий как офисный клерк сидел в своем ряду один. Слушающий голос женщины на бейдже которого немного криво было выведено имя «Терри», с сердечком вместо точки, над буквой «i», вещавшей что-то о начале медитации думал о чем-то своем. «Марла… Будь у меня опухоль, я назвал бы её Марлой. Марла — крохотная язвочка на нёбе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но не удержаться.»       Экран телевизора моргнул на мгновение, однако несмотря на это ход повествования фильма возобновился. Сегодня они решили посмотреть «Бойцовский клуб», до которого ни у кого из них руки, в общем-то, никогда не доходили. Наверное, Джейн была слишком мягкой для таких фильмов, Тоби же просто переносил просмотр, когда у него еще был шанс его посмотреть. На самом деле он хотел посмотреть его со своей сестрой, но они все переносили, переносили и переносили, пока не стало слишком поздно. В жизни всегда можно переносить те или иные вещи, но в конечном итоге ты понимаешь, что слишком поздно в момент, когда случается непоправимое. Можно понять, что фильм он так и не посмотрел. Тогда было вовсе не до фильма, а потом… а потом, наверное, он изменился слишком сильно. Больше было не до мирского. — Знаешь, думаю, я давно не проводила время хорошо. — Джейн вяло улыбнулась, сжимая едва теплую кружку чая в руках. В последние дни ее самочувствие значительно улучшилось, синяки почти прошли, ее лицо приобрело живой оттенок, она снова стала той странной девушкой, которой Роджерс ее запомнил до инцидента. Он бы хотел сказать, что все вернулось восвояси, но глупо было отрицать, что вернется все на свои места либо когда он уйдет, либо когда эта девушка будет убита его собственными руками. Страшно было осознать, что он привык к окружению ее тусклого и забытого Богом дома, что привык к ней самой и ее странностям. Страшно, потому что обретая что-то ты всегда в итоге вынужден потерять это, и не важно как это произойдет. Всегда стоило помнить, что счастье не может длиться вечно. — Аг-га. — Он кивнул, опуская взгляд в миску с попкорном, которую держал прямо сейчас. Сегодня Доу сходила за парой упаковок сливочного попкорна за час до того, как должен был начаться фильм, но в итоге получилось так, что ел его только он. Девушка предпочитала и дальше перебиваться своим остывшим чаем. — Я т-тоже. Если че-честн-но, то я уже з-забыл какого это.       Он помолчал с секунду, все еще рассматривая попкорн тупым взглядом. Он будто смотрел не в миску, а сквозь нее, снова проваливаясь в забытее. В последние недели это происходило все чаще — воспоминания травили душу, и он бы предпочел просто забыть это все. Забывать близких ужасно, но, наверное, Лира бы так и хотела. Вряд ли старшая сестра вообще рассчитывала на то, что ее брат станет таким, будет перемывать себе кости из раза в раз, возвращаясь к временам, когда все было хорошо, а затем усугублять это все метками «до» и «после». Она бы не хотела, но Эрин не мог ничего поделать, и даже ощущая ее призрачное присутствие рядом, не важно, была ли она уродливым чудовищем или все понятие опускалось к типичному «она будет в твоем сердце», он был уверен, что та бы ужаснулась от того кем… нет, даже чем именно он стал. — В п-последний ра-раз я о-ощущал себя т-так когда м-м-мы с Лирой хо-ходили в кино. — Проглатывая звуки, он снова делает немую паузу, нарушаемую диалогом Рассказчика и Марлы где-то на фоне. — М-мы ходили в кино н-на «Daddy`s ho-home». Это б-была черт-чертова коме-медия про отц-цов и рожд-ждество. Сначала н-нам бы-было весело…       Делая шумный вдох, тот будто бы вернулся в тот день снова. Он помнил, как они с сестрой вышли из кинотеатра. Помнил, что сначала, тронутые фильмом, они изливали эмоции друг другу, обсуждая события в киноленте, а потом пристыженно молчали. Да, он помнил, потому что лицо сестры в тот день забыть так и не мог. Смотря на нее тот понимал, что она была расстроена, может быть, разочарована, но ее чувства он мог понять. В конце концов они оба думали об одном и том же: «почему наш отец не может быть таким?». Почему он никогда не мог быть просто… хорошим? Почему он никогда не мог делать какие-то вещи, которые обычно делают отцы и дети? Не мог просто праздновать с ними рождество, есть с ними за обеденным столом, даже просто помогать с чертовой домашкой? Просто почему он не мог быть отцом? — А по-потом мы п-просто мо-молчали д-до са-сам-мого при-приход-да дом-мой… — Неожиданно Роджерс стыдливо примолк. Он в общем-то и не хотел этим делиться, просто в один момент эта чаша переполнилась, вылилась и упала на пол с оглушающим лязгом, спрятаться от которого было просто невозможно. Тобиас в принципе привык прятать все за сарказмом и черными шутками, однако сейчас, в этот момент он ощутил это сосущее чувство опустошения, только теперь оно было настолько неприятным, что начинало зудеть под кожей. — Тоби… — Доу нервно облизнула губы, сжимая свою чашку чуть сильнее. — Я… мне жаль, что с тобой произошли все те плохие вещи, и… — П-плевать. — Он неожиданно пожимает плечами, закидывая в рот попкорн, после чего откинувшись на спинку кресла уставился в телевизор с отрешенным видом. Он несколько секунд усердно наблюдал за тем, как Марла и главный герой разговаривают на улице после того, как женщина сдала вещи на продажу, а потом продолжил. — С-с-смыс-сл жа-жалеть? Ты ти-типа по-постоян-нно про-просишь прощения з-за всякую хре-хрень бу-будто винов-вна во всех смертнных гре-грехах, а е-еще жалеешь всех по-подряд. Посмотри н-на се-себя, го-говорят, ч-что «никто н-не по-поможет тебе лучше, чем т-ты сам». Слышала та-такое? Н-никто не бу-будет жалеть те-тебя по-настоя-ящему к-кроме тебя самой. П-пожалей луч-чше себя.       Тикки шумно вдохнул ртом, кажется, делая небольшую передышку. Обычно много он не говорил, поэтому после такого монолога и огромного количества заиканий ему нужно было хотя бы пару секунд молчания. В этот период он снова закидывает попкорн в рот, пережевывая, а затем, даже не проглотив, заканчивает свою мысль: — Если бу-будешь жа-жалеть всех и вся, т-то врем-мени на себя н-не останется. — Констатируя факт он невесело хмыкает, с задумчивым видом ковыряя попкорн, даже уже не обращая внимания на фильм. Снова повисла пауза, в ходе которой Тоби находит еще несколько зерен, которые закидывает в себя, словно игнорируя факт наличия фильма, с момента, как они начали этот диалог кинолента, в общем-то, перестала существовать. Сейчас был только диалог и попкорн. — Ты говоришь прямо как Том… — Девушка неловко опускает взгляд в кружку, рассматривая темные разводы чая на ее стенках. Своими словами она привлекает внимание Тобиаса, который смотрит на нее так, будто она сказала полную глупость, выставив себя еще большей дурочкой. Нет, он бы не поверил, что остолоп Томас сказал бы такое, слишком умные слова для такого промытого ума. — Т-ты мо-можешь не г-говорить о нем хот-тя бы п-пять минут? Ме-меня уже от него т-тошнит. — Прости. — Она выдавила из себя улыбку, но затем снова вернула то же кислое выражение лица, слегка покачивая кружку в руках. Жидкость в кружке начала облизывать стенки кружки, явно не то, за чем действительно интересно наблюдать. Наверное, смотреть на него ей было просто слишком стыдно. — Но мне правда тебя жаль! Я имею в виду, что ты правда хороший парень. Мне жаль, что мир оказался жесток к тебе в тяжелый момент.       «Хороший парень». Эрин перестал слушать ее с момента, как она сказала такую глупость. «Хороший парень»! Как его вообще можно было называть так, особенно после того, как он действительно собирался ее задушить к чертовой матери? Да, она этого не знала, но факт был фактом. Тобиас никогда не был «хорошим парнем», поэтому такая характеристика его скорее оскорбляла, чем льстила. Дело было больше в том, что сейчас он понимал, что Доу абсолютно точно ни черта о нем не знала, и все же, прикусив щеку с такой силой, что тот мог ощутить вкус крови во рту, тот фыркает. — С-спас-сибо ко-конечно, н-но я н-не такой уж и хо-хороший, к-как ты думаешь.       Лицо Джейн приняло озадаченный вид. В ее взгляде был вопрос, отвечать на который тот не хотел. Тикки точно понимал, что не дай Бог, она спросит его, и это станет последней каплей. Понимал, что еще немного и он выйдет из себя также, как переполненные реки выходят из своих берегов. Может, это не будет катастрофой для нее, но для него это будет чем-то, после чего повернуть обратно будет просто невозможно, будто бы случится что-то плохое. — Почему ты так думаешь? — Твою мать. — Почему ты такого мнения о себе?       Она все же спросила и Эрин буквально ощутил, как его передернуло. Плечо дернулось, из-за чего он чуть не уронил миску. Крепко схватив ее ладонями и скрипя зубами от переполнявшей его, как ему казалось, злобы, молчал. Молчал, потому что неожиданно вставший поперек горла собственный язык даже не давал ему издать и звука, Роджерс мог лишь тяжело втягивать воздух носом, кусать свои щеки, и думать, прыгая с одной мысли на другую, не задерживаясь надолго на чем-то определенном. Он копался в своем разуме как в зыбком песке, где найти что-то определенное почти невозможно. — «Х-хорош-ший па-парень» п-помог бы те-тебе, когда тебя избивал э-этот у-ублюдок. — Тобиас сглатывает густую слюну во рту. После попкорна было кисло, а смешавшись со вкусом крови от прокушенной щеки оно прияло совсем уж странный, неприятный вкус. — А я п-просто с-сидел и слу-слушал. — Ты же понимаешь, что не виноват? — Ее тонкие брови в удивлении приподнялись. Она наконец-то смогла что-то понять. Что-то настолько важное, что ускользало почти всегда, теряясь в чужой едкости, сарказме и лжи. — Даже если бы ты… — З-ЗАТКНИСЬ! — Миска с попкорном с тихим стуком рассыпается по ковру гостиной, его руки, подергиваясь, с паникой хватают свои волосы, и он прикрывает глаза. Он сжимает волосы так сильно, что кажется, будто еще немного и он вырвет себе пару прядей. Роджерс походил на маленького ребенка, который отрицал очевидное, не хотел слушать взрослого, думал, что был прав. — За-затнк-кнись! Ты н-ничего н-не-не по-пон-нимаешь! Я н-нич-чего не с-сделал! Я НИ-Ч-ЧЕ-Г-ГО не сделал! Я… я… я п-просто оп-пять с-сид-дел и с-слуш-шал…       Его почти согнуло пополам. С остервенением тот сжимал дрожащими руками свои волосы и как безумец уставился на рассыпавшийся попкорн. Тоби ощущал вину. Это было ясно как день. Он ощущал ужасную вину, потому что снова ощущал себя загнанным под стол ребенком, мирно ожидающим, когда отец перестанет избивать Конни и Лиру. Он просто сидел и ждал, когда кончится кошмар, пока он, находясь в иллюзии безопасности, будет слушать, как его близкие страдают. И ничего не мог сделать, он ни черта не сделал! Он ни черта не сделал.       Предательски выступили слезы, а в горле встал ком. Его голос засипел, как у сломанной пищащей игрушки и он не мог отпустить свои волосы. Слова Доу были той меркой последней каплей, которая отделяла его от срыва, вещи о которых он не хотел думать и вспоминать просто вылились наружу. Это все равно что ткнуть иглой в гнойную опухоль и наблюдать, как все содержимое вытекало наружу. Он ощущал себя пустым, настолько пустым, что на мгновение даже перестал понимать, что происходило вокруг, существовал лишь стол и крики в глубине дома. Снова маленький. Снова беспомощный. Снова ничего не сделал. Маленький трус.       Что-то теплое прижалось к нему, обхватило всем своим естеством. С одной стороны — что-то ужасно родное, но с другой совершенно чужое. Руки Джейн прижались к его спине, вынуждая подвинуться ближе к ней. Ее подбородок лег ему на плечо и обнимая его с такой силой, что казалось, должны захрустеть кости, тот не выдержал. Словно маленький ребенок он прижал ее к себе так сильно, как мог, будто желал вдавить ее в свое тело. Вряд ли ей было приятно, но виду она не подала. — Тоби, Тоби, послушай, пожалуйста, просто послушай меня, — ее голос быстро тараторил ему на ухо, почти обжигая теплом, едва различимым, непонятным. Знакомым. — Ты не виноват, Тоби, Бога ради, просто услышь меня. Ты не виноват ни в чем произошедшем. Ты не виноват, что люди поступают плохо и не виноват в том, что ты не можешь помочь кому-то. Даже сильные люди бывают слабыми и сильные люди тоже плачут, просто… Есть вещи, которые надо отпустить.       Она слегка отстранилась от него, пускай из-за силы его хватки это далось ей с огромным трудом. Ладони Доу прижались к его щекам, спешно вытирая влажные щеки и новые, совсем теплые слезы. Девушка что-то говорила ему, тараторила быстро-быстро, стараясь успокоить. Эрин ощущал себя несчастным, есть вещи, которые даются тяжело для осознания и ему просто не удавалось понять, что он действительно не всегда мог помочь, когда хотел. Загнанный под стол ребенок не может помочь старшим; запертый в комнате человек не может помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогли; больной человек не может помочь больному человеку. Вещь, которую сложно осознать, а когда осознаешь, то становится еще больнее, чем прежде. Начиная жалеть себя, ты просто начинаешь терять настоящее, утопая в прошлом, в котором ничего не мог бы уже изменить. Видимо, забравшись с головой в этот омут Тоби просто не смог вовремя понять, когда ему пора выныривать.       Они просидели в таком состоянии почти десять минут, потому что как только он начинал успокаиваться, то очередная волна слез накрывала его с головой, и этот круговорот начинался сначала. И все же, прижав ее к себе, носом утыкаясь в плечо, он наконец ощутил, что пустота начала меняться. Это все еще была пустота, но теперь она не зудела, не рвала изнутри, а становилась чем-то другим, но сейчас тот не мог сказать, чем именно. В прочем, это уже не было так уж и важно. Важно было то, что спустя эти долгие десять минут тот смог сделать глубокий вдох полной грудью.       Лицо уже ощутимо припухло от слез, ощущался дискомфорт, голова стала тяжелой. Киновечер был неминуемо испорчен, но Роджерса это не волновало. Его руки все еще тряслись, одежда девушки натянулась под силой, с которой он сжал ее в своих пальцах. Теперь они просто молчали и Тобиас не спешил что-то говорить. Ладонь Джейн медленно гладила его по спине, словно это действительно все еще требовалось, но иначе она поддержать его не могла. Тикки был просто бомбой замедленного действия и непонятно в какой момент наступит тот момент, когда он мог бы взорваться снова. Доу не была сапером и не понимала таких тонкостей, она точно не понимала, как надо успокаивать людей и как надо действовать в такой ситуации.       Наконец, он медленно поднимает голову. На секунду перед глазами все поплыло, и он тихо шмыгает носом, все еще не до конца понимая, что именно сейчас произошло. Такого не происходило с ним слишком давно, в какой-то степени тот даже забыл какого это просто плакать, поэтому такой срыв был для него чем-то сродни урагану. Тот просто произошел и по ощущениям вынес изнутри вообще все. Он ничего не ощущал, ему не было грустно, сил злиться не было. Вообще ничего не было.       Устало проводя по лицу несколько раз ладонями, стараясь окончательно стереть последствия странной истерики с себя, Эрин издает сиплый вздох и откидывается на спинку дивана. Белый потолок с парой трещин выглядел удручающе, более того выглядел также пусто, как он сейчас себя ощущал. В голове не было мыслей, а былое бурлящее ощущение вины внутри утихло. Не навсегда, и определенно не на такое уж долгое время. Пройдет один день, два или неделя, оно вернется рано или поздно, всегда возвращается. Он снова увидит Лиру во сне, увидит или вспомнит что-то, что щелкнет тумблер и это ощущение вновь медленно начнет закипать в нем. Как старый сломанный чайник, будет делать это долго и мучительно, пока в один момент он не взорвется как давно спящий вулкан. Даже если он попытается спрятаться, то это никуда не уйдет.       В этой немой тишине фильм продолжал идти, краем глаза он мог заметить, как Доу встала и как ее тень мелькнула перед ним, выходя из комнаты. Она скоро вернется, было очевидно, просто никому не нравится, когда попкорн разбросан по полу, а просмотр фильма прерывается чужой истерикой, которая случается буквально на ровном месте. От всего этого осознания голова загудела сильнее, и он прикрыл глаза на пару секунд, чтобы наконец-то собрать этот вечер по кусочкам и переварить некоторые вещи, которые были в его прошлом. Чтобы Джейн там не говорила, Тобиас никогда уже не будет хорошим парнем. Хорошие парни не бегают за людьми с топором, хорошие парни не сворачивают шеи своим отцам, и уж точно не сжигают дом, в котором жили когда-то. Да, он точно никогда не станет тем хорошим парнем, которого в нем видела эта девушка, как минимум, потому что никогда не узнает, что он такое на самом деле! Наверное, она умрет раньше, чем узнает это. «Да, она точно умрет раньше.» — незнакомый громкий шепоток в его голове подталкивал его размышление в иное русло и его резко передернуло. Когда он открыл глаза, то опять увидел белый потолок с парой трещин, а опустив взгляд, заметил, что макушка Джейн маячит из стороны в сторону, когда убирает попкорн. На секунду они пересеклись взглядами и Роджерс просто бы хотел, чтобы эта идиотка не издавала ни звука. — Тебе лучше? — Ее осторожный голос заставил его удивленно приподнять брови, ожидаемого раздражения не последовало и Эрин отрицательно покачал головой. Говорить он не хотел, но если она продолжит диалог, то выбора у него, хочет он или нет, не будет. — Хотя бы так. Слушай, Тоби… я давно хотела спросить. Что ты будешь делать, когда твоя рана заживет?       «Рана?» — вопрос пронесся в голове, однако положив ладонь на бок, ощущая бугристую повязку под мягкой футболкой он немного нахмурился. Для него ответ на этот вопрос был довольно очевидным, как минимум, потому что, когда Джейн не было рядом, он начинал думать об этом слишком много. Не зная всей правды, та, конечно, не поймет его. Скажет что-то в духе того, что он не может вечно бегать из одного места в другое или что-то подобное этому. Он жил с ней достаточно, чтобы понять ее темперамент, как сказал бы, «удобного человека». Она будет говорить то, что будет казаться для нее удобным, потому что всю ее жизнь и ее саму можно было бы описать как «удобного человека». Даже ее имя ее обезличивало на фоне других людей. — П-пойду да-дальше. — Он пожимает плечами, отпуская футболку и мельком взглянув на обтянутые пластырями пальцы. Неприятное напоминание о недавних событиях. Наверное, к лучшему, что как следует он это не прочувствует, потому что, он был уверен, это было чертовски больно для обычного человека. — У ме-меня не б-большой выбор. — Оу… — Доу поджала губы, замерев в положении сидя на коленях. Она взглянула на остатки попкорна на своем ковре и слегка улыбнулась каким-то своим мыслям. Странная, как в такой ситуации ты еще способна улыбаться? Иногда ему казалось, что эта девчонка более чокнутая, чем он сам. — Знаешь, ты ведь не можешь постоянно перебегать из одного места в другое. Рано или поздно ты все равно должен будешь остаться где-нибудь. Ну, знаешь, начать новую жизнь, найти работу, может завести семью, как другие люди… — В с-след-дующей жи-жизни, д-думаю да. — Он саркастично кивает. Доу была неописуемой идиоткой, наивной как ребенок, который не понимает основ. Такой человек как Тобиас никогда не сможет начать новую жизнь, найти работу, а уж тем более завести семью. Ничего из этого никогда не будет возможно для него и сам прокси понимал это лучше, чем кто-либо другой. Такие люди как он, как правило, умирают тихо, там, где люди даже и не ходят. Просто тихо заканчивают жизнь, как лесное зверье, но жизнь вокруг не останавливается на этом, люди живут дальше, как ни в чем ни бывало, на его место придет кто-нибудь другой, в конце концов Эрин далеко не такой уж незаменимый. Безликий легко найдет себе другую пешку, а Роджерс для него просто песчинка. Он не знал, как долго живет эта тварь, но был уверен, что достаточно, чтобы существование самого Тоби на фоне его жизненной линии примерно составило хотя бы пять минут. Конечно, в лучшем случае. — Тебе стоит быть менее категоричным. — Осторожно произнеся это, и попытавшись приободряюще улыбнуться ему, девушка убирает остатки попкорна и подымаясь на ноги вновь покидает комнату, конечно, возвращаясь всего через пару минут.       Просмотр фильма продолжился, но уже без былого энтузиазма. Теперь они сидели в напряженной тишине, Джейн, наверное, просто боялась сказать что-нибудь, чтобы не задеть его в очередной раз, а Эрину, как было очевидно, было банально наплевать. Уставившись в экран телевизора, он, кажется, и вовсе не смотрел фильм. Картинки менялись одна на другую, при каждом переключении кадра, а он и вовсе больше не понимал всего происходившего на экране. Для него мир просто неожиданно потерял все звуки, и он на некоторое время просто выпал. В голове было пусто, а происходящее в фильме он больше не понимал, будто бы он существовал просто чтобы чем-нибудь занять его глаза. Это длилось несколько минут, а когда он очнулся, то понял, что Доу задремала. Она тихо сопела под то, как один парень на экране телевизора лил другому на руку кислоту.       Спящей, Джейн нравилась ему больше. Наверное, потому что, когда спала не была такой идиоткой, как в повседневности: она не издавала ни звука, кроме сопения, не делала вещей, которые бы его раздражали, не улыбалась и не выглядела расстроенной. На ее лице читалась безмятежность, она была в этот момент слабой, словно котенок, выброшенный посреди улицы или как маленький ребенок в люльке. Она была просто беззащитной. Несколько мерзких шепотков в его голове мягко сообщили ему, что это было бы прекрасным моментом для убийства. Даже не обязательно брать в руки подушку, достаточно просто сомкнуть ладони на ее шее и пойти дальше своей дорогой. Слабая, беззащитная и не ожидающая удара, ну разве можно было бы придумать жертву лучше, чем эта? Навряд ли.       Голоса в голове набирали тон, говорили громче и уверенней, подталкивали его к этому. Руки сами тянулись к тонкой бледной шее, намереваясь покончить со всем этим безумством раз и навсегда, но в последний момент, когда кончили пальцев коснулись ее кожи, он их отдернул и потряс головой, будто бы бесконечный шум в его сознании от этого бы мог успокоиться. Однако, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, это не прекратилось. Не слушать их было тяжело, противиться еще сложнее, он просто отодвинулся от нее на другой конец дивана и нащупав пульт выключил телевизор. Голова опустилась на подушку, и он устало прикрыл глаза. Заснуть, когда в твоей голове самые настоящие дебаты на тему убийства почти невозможно, но он почти привык к этому. «Почти», потому что к голосам невозможно привыкнуть. Они то появлялись, то пропадали. Это всегда начиналось неожиданно, также неожиданно и заканчивалось. Когда-нибудь он сойдет с ума уже окончательно, а пока он просто попытается поспать, потому что проживать этот вечер дальше было слишком тяжело.

***

— К-куда ты соб-собираешься? — Эрин лениво навалился на дверную арку, наблюдая за тем, как Джейн старательно наносит тональный крем на свои синяки, стараясь сделать их более незаметными. Спонж в ее руках замер, когда она растушевывала очередной слой тональника, а затем девушка от зеркала повернулась к нему. На ее лице читалась легка смесь неловкости и удивления, взгляд ее быстро забегал, с одной стороны, в другую, словно у ребенка, которого поймали за чем-то запрещенным. — На работу. — Не смотря на него, Доу снова поворачивается к зеркалу, продолжая также усердно растушевывать косметику на своих синяках, выглядела она сейчас намного лучше, чем около получаса ранее, потому что синяков почти не было видно. Ей очень хотелось верить, что когда она нанесет пудру, то они действительно пропадут, потому что если она нанесла бы больше тонального крема, то скорее всего через время он начал бы сильно желтить. — Мне же надо как-то оплачивать счета… — А-ага, с тв-твоими си-синяк-ками и ушибами с-самое то в вечернюю см-смену. — Он саркастично кивает на ее ответ, а после, зайдя в комнату, садится на край кровати. Уперевшись локтем в свое колено и подпирая щеку рукой, он пытливо смотрел на нее. В данный момент Тобиас больше походил на недовольного кота, который наблюдал за своей хозяйкой с полным осознанием факта того, что она собирается уходить. Его прищурый тяжелый взгляд заставил ее поежиться под таким пристальным наблюдением, и все же она продолжила притоптывать спонжем тональный крем. Повисло некоторое напряжение: Тоби, как казалось, настаивал на том, чтобы отложить эту идею (что отлично читалось в его напряженном взгляде), в то время как Джейн стояла на своем.       Огромная стопка корреспонденции за последние месяцы напрягала ее с каждым днем, и она действительно не знала, как будет оплачивать эти счета. Она все росла и росла, как на дрожжах, Джейн ходила на работу все чаще и чаще, а эта гребанная стопка счетов не становилась меньше. Одной из ее проблем был Томас. Можно сказать, что он был самой тяжелой и трудной проблемой, не брезговал забирать большую часть денег, если еще не все. Ей все чаще приходилось брать заим у старшей сестры или у родителей, она даже должна была свой милой соседке Софи Кэтчпол, с которой они раньше проводили вечера за чашечкой кофе. Она была в долгах как в шелках и этот факт ее пугал. В последнее время она то и делала, что представляла, как ее выселяют из дома, как ей приходится искать дешевую квартиру или просто комнату в каком-нибудь общежитии. Доу находилась на волосок от отчаяния, и все, о чем она могла бы мечтать это неделя спокойствия. Просто неделя, когда она может заняться тем, чем она хотела, без страха остаться без крыши над головой или без еды в холодильнике. — Т-тебе все же следует ост-остаться д-дома. — Более напористо подмечает Роджерс, когда, стоя у парадной двери Джейн накидывает на свои плечи легкую джинсовую куртку. Он просто не хотел, чтобы она уходила прямо сейчас. Наверное, это все еще было из-за кошмаров. Может его немного успокоила та галлюцинация с Лирой, но он все еще ощущал себя взвинченным, остаться в одиночестве ему не хотелось, а единственная живая душа, которая была поблизости прямо сейчас спешила навстречу рутине. — Т-тебе мож-жет стать хуже. — О, нет, не волнуйся! Со мной все будет в порядке! — Джейн постаралась улыбнуться, когда просунула руку в рукав джинсовки. После этого девушка сделала широкий шаг в направлении Тоби, заставив его отшатнуться от такой резвости, почему-то именно сейчас из нее начала фонтанировать энергия и Тикки был, мягко говоря, не в восторге от этого. Недовольным прищурым взглядом он оглядел ее с ног до головы, после чего вопросительно склонил голову набок. Эрин просто не понимал, что она от него хотела. И все же, она протянула к нему руки и порывисто обняла, ощущая, как его плечи напряглись от ее добродушного жеста. Наверное, ей просто польстило то, что он проявил беспокойство, в конце концов вряд ли даже ее парень хотя бы когда-нибудь беспокоился о ней по-настоящему. Эрин, определенно, преследовал свои цели в этой теме, но некоторое беспокойство действительно присутствовало. Словно паршивый червь оно щекотало его сознание, но это было неприятно. Осознание того, что его беспокойство, в какой-то степени, искреннее, его раздражало. — Не стоит так переживать, это же обычная смена. Если бы я вышла в сутки, то тогда действительно стоило бы волноваться.       Доу издала смешок, немного нервный и надломанный, будто пыталась провести отвлекающий манёвр. Тоби ни капли не сомневался в факте того, что она просто хотела улизнуть без лишних вопросов, потому искренне хотела его успокоить и отвадить беспокойства, которые испытывал Роджерс в этот момент. На его скептичный напряженный взгляд она ответила слабоватой улыбкой, которая показалась ему натянутой. Все попытки девушки успокоить Тикки рушились как карточные домики, потому что она банально не умела прятать свои эмоции. Тогда же она решила достать последнюю карту из своего рукава. Привстав на носочки, губами она быстро коснулась его щеки, уголком губ задевая борозду шрама, заставляя парня этим самым замереть. Тот удивленно вздернул брови, с некоторым непониманием уставившись на нее. Его лицо заметно расслабилось, непонимание застыло во взгляде и поняв, что это все же отвлекло его от занудства, Джейн тихо выдохнула. Это не могло не радовать. — Не волнуйся, завтра утром я буду дома уже к девяти. — Она постаралась выдавить из себя еще одну улыбку, когда метнулась к входной двери, вытягивая из замочной скважины ключ с брелком из кисточки и пары бусин. Ключи звякнули, когда та сжала их пальцами, а потом напоследок обернулась, чтобы посмотреть на Тоби. Он все еще стоял, буравя ее взглядом и скрестив свои руки на груди. Прищур снова заиграл на его лице, парень слегка нахмурил брови и стало очевидно, что ее план сработал не так, как надо. Ее рука дернулась, опуская дверную ручку вниз, заставляя дверь приоткрыться.       Роджерс слегка покачнулся в ее сторону, будто хотел что-то сделать или сказать, но недовольно вздохнув отвернулся. С его стороны послышалось щелканье и какое-то нечленораздельное ворчание, сопровождавшееся слабым подергиванием. Она замерла, уставившись в его напряженную спину, но он лишь поднял руку, замахав ею в воздухе, выплескивая в этот жест все напряжение, которое скопилось у него из-за этой идиотской ситуации. В его глазах она снова показала себя как наивную дуру, думавшую, что все ее жесты были в тему. — З-завтра погово-ворим. — Он сипло выдохнул, не желая больше затягивать. Джейн была упертой, пускай и была идиоткой. В прочем, в своей голове тот с легкостью смог провести аналогию с хоррорами: обычно именно такие, как она, идут в темные подвалы и подыхают самыми первыми. Прямо как мухи. Правда, будь все это хоррор фильмом, то Джейн уже давно была бы мертва, как сказал бы сам Эрин: «пала смертью идиотов», что было бы даже частично правдой — по крайней мере он сам так считал.       Посчитав ворчание парня смущением Доу слабо улыбнулась, понимая, что этот жест тот вряд ли заметил. Она прощебетала ему что-то на прощание, ощутив, что ее настроение сделалось немного лучше. Лишь когда за ее спиной захлопнулась дверь, то Тобиас раздраженно выдыхает сквозь зубы, потирая щеку. Пальцы разглаживают борозды шрама, мажут по месту поцелуя. Легкая щетина слегка колет подушечки пальцев, и он с некоторой злобой начинает осознавать, что эта девчонка сводит его с ума в плохом смысле. Роджерс ненавидел сближаться с людьми, ненавидел, когда они делали нечто подобное в его отношении. Идиоты, все окружающие просто идиоты, если не понимают, что сомнительный парень вроде него — плохой выбор. Неужели он был единственным адекватным человеком в этом мире? Какой бред.       Простояв так несколько секунд, обдумывая и переваривая все это, он раздраженно уходит в комнату, натягивая на себя толстовку. Выскальзывая через черный вход, находившийся на кухне, он оказывается на небольшой захламленной веранде. Спустившись по ступенькам и воровато осмотревшись по сторонам, он без труда смог заметить небольшую фигурку девушки, которая уже мельтешила где-то впереди, на периферии темноты и света фонарей. Запихивая руки в карманы, ощущая, как его голову слегка подергивает, он метнулся следом за ней. Держась на расстоянии, то утопая в тени, то шустрой тенью мелькая под светом фонарей, он жадно наблюдал за ней. Ему хотелось считать, что он сейчас был хищником, который следит за своей жертвой. Тобиаса раздражала одна лишь мысль о том, что наблюдал он за ней из чувства беспокойства.       О каком беспокойстве идет речь? Джейн Доу должна была умереть, и она точно умрет. Эрин в этом не сомневался: она должна будет пасть очередной его жертвой и не важно, раскрошит он ее голову со звуком лопающегося арбуза или со звуком, когда кто-то уже топчет ослепляюще красную мякоть его внутренностей, в пыль растирая косточки. Она находилась в ловушке и даже понятия не имела о том, как близко смерть ошивалась рядом с ней. Почти каждую ночь, которую она могла бы осмелиться заснуть рядом с ним, каждый раз, когда она кладет перед ним набор столовых приборов или даже просто находится рядом. Смерть всегда рядом, но не может выбрать момент для удачного удара, и это просто разрушало его изнутри. Каждый раз, стоило бы ему просто задуматься о том, чтобы умертвить ее, он не мог. Просто не мог. У него не подымалась рука и это доводило его до новой точки кипения, через время он успокаивался, но никогда точно не знал когда снова наступит момент, когда его руки потянутся к ее телу с целью нанесения вреда.       Он бы хотел раскрошить ее череп, вытащить из нее все внутренние органы, задушить к чертовой матери, расчленить и порубить на куски. Хотел бы наблюдать за тем, как ее идиотское доверие таит в ее глазах, сталкиваясь с жестокой и неудобной для нее правдой. Она бы не смогла больше улыбаться и говорить, что он, видите ли, хороший человек, уж точно ее язык (если бы тот не оказался вырванным перед этим, конечно) не повернулся бы сказать о нем что-то хорошее. Потому что Тобиас, твою мать, не хороший. Не принц на гребанном белом коне, как она могла бы думать. Как только та перестанет быть удобной, то он сделает этот финальный рывок, а сейчас… сейчас ему было удобнее думать о том, что его беспокойство связано с другим. Приятнее было думать, что все это он делает, только чтобы убедиться, что именно он будет тем, кто раскрошит ее внутренности в фарш и будет слушать то, как ломаются ее кости под остервенелыми ударами.       С прищуром тот наблюдает за тем, как Доу останавливается, копаясь в сумочке, что заставляет его метнуться за угол. Скрытый поволокой темноты, словно самый настоящий хищник, он наблюдал. Ее руки немного тряслись, когда девушка, что-то ворча, искала, очевидно, безуспешно. Скучное зрелище, но ее беглый взгляд говорил о беспокойстве. Нервничала ли она из-за того, что забыла что-то или заметила некоторую слежку? И то и то его вполне устраивало. Джейн в последние дни в целом была немного взвинченной, но причины тому были понятны. Боялась Томаса. Томаса… ничего, до него он тоже доберется. Кто станет отказываться от удобной жертвы, верно?       Ее точеная фигурка продолжает идти дальше. Зябко обхватывая свои плечи руками, даже не думая оглядываться, Джейн просто идет дальше, как ни в чем не бывало. Со стороны Тобиаса это выглядело нелепо, в прочем, не все ли равно? Он выныривает из своего укрытия, продолжая следовать за ней, придерживаясь движения у стен здания. Его взгляд вцепился в ее спину, он словно желал проделать в ней дыру, и, наверное, такое напряжение ощущалось хорошо. Джейн немного ускоряет шаг, метнувшись в другую сторону, поворачивая. Кафе было недалеко, поэтому долгой слежки и не требовалось, но Эрин все равно проследил за ней до конца пути и лишь убедившись, что девушка юркнула внутрь здания он замер. Несколько секунд он наблюдал за тем, как она говорит о чем-то с официантом, перекидывается парой слов с каким-то мужчиной в шляпе. Он достает свой платок, прижимаясь к нему губами, очевидно, кашляя, после чего складывает его, убирая обратно в карман. Их миленькая беседа длится еще пару секунд, после которых мужчина поворачивает голову в сторону окна. Эрину на секунду показалось, что его заметили. Мужчина смотрел прямо на него, и пускай окружение давно заволокло темнотой, Тобиас от чего-то точно был уверен, что незнакомец откровенно пялился. Если будешь долго всматриваться в темноту, то она начнет всматриваться в тебя, вроде так говорят?       В прочем, эти игры в гляделки Эрин не оценил. Отворачиваясь от кафе его сильно дернуло, издавая сиплый вздох, он поспешил вернуться. Его немного потряхивало, то ли от неприятной встречи взглядом, то ли от неожиданного приступа. Двигаясь по более освященной части улицы, он осматривался по сторонам. Странно. Еще пару дней назад ему казалось, что улица выглядела по-другому, хотя, скорее всего, просто казалось. Игра света и тени нередко заставляла напрягать память, чтобы вспомнить, как место выглядит днем. Если ночью он хорошо ориентировался по местности, то в подобии бетонных джунглей (хотя это захолустье тяжело было назвать «бетонными джунглями»), даже в дневное время суток, припомнить что-то было несколько трудно. Лес был куда привычнее людных улочек, где в такое время суток ты мог бы наткнуться на кого угодно. Тьма колыхнулась, и ему показалось, что дальний фонарь впереди замигал. За ним следующий, а за тем уже третий и четвертый, что заставило его остановиться, пока мигание не дошло до фонаря, под которым стоял он. Атмосфера неприятно давила и в голове раздался оглушающий шум, после которого пропали все звуки. Фонари вдоль улицы отключались один за другим, пока более-менее работающим не остался тот, под которым замер прокси. Темнота колыхалась, искажалась, словно рефракция, сердце издает несколько тревожных стуков. Он ощущал себя слепым котенком, который боялся ткнуться вперед, чтобы понять, что было перед ним. В прочем, ему и не потребовалось, в тени мелькнула вытянутая фигура, которая, выплыв из темноты, угрожающей тенью нависла над Роджерсом. Голова монстра опустилась, давая обзор на пустое лицо, на котором, если напрячься, едва можно было заметить рельефы черт лица. Безликий молчал, тишина была нагнетающей. В голове Тобиаса всплыло несколько картинок, быстро менявшихся, словно слайд-шоу, были какие-то слова, мимолетные образы, изображения местности, человеческие останки и многое другое. Наверное те, кто столкнулся бы с таким впервые опешили, испугались, как минимум затряслись от страха как осиновый лист. Давящая аура высокого существа заставляла ощутить себя грязью под его ногами, неестественно длинные руки слегка покачивались, как если бы это существо могло дышать. Медленно оно склоняет голову набок, будто ждет чего-то, и оно вряд ли бы ушло, не услышав хотя бы какой-нибудь ответ. — Понял. — Короткое слово срывается с губ как кашель, тихо и совсем сипло, а потом, помешкав, Эрин ощущает, как дрожат его плечи. Он не боялся Палочника, однако смотря на него было трудно удержать себя от желания свернуться в комок, прямо здесь и сейчас. Иногда хотелось просто лечь на землю и обхватить все свое естество руками, скручиваясь в позу эмбриона. Если такое ощущал он — прокси, то каково было обычным людям, которым не посчастливилось наткнуться на тонкого? — П-прис-ступлю не-немедленно.       Существо кивает с каким-то мрачным удовлетворением. Его длинная конечность вытягивает в сторону Эрина, зависает над его головой, а затем падает на плечо, сжимая. Этот жест был не понятен самому Роджерсу. Иногда оно так делало, будто пыталось в какой-то степени подражать людям, хотя по большей части, наверное, это было некоторым предупреждением. Палочнику ничего не мешало бы разорвать неугодного помощника прямо здесь и сейчас, как по щелчку пальца, однако тот продолжал стоять неподвижно. Медленный кивок, без всякого звука или даже шороха, после которого фонарь над головой мигнул. Улица вновь заливается ярким светом, а от существа не остается и следа. Тобиас продолжает свой путь, будто всего произошедшего и не было. Голова его была пуста до самого возвращения домой.       Дом… И когда он начал звать это место домом? Фактически это все та же бетонная коробка, не отличающаяся от других. Здесь нет ничего, что могло бы казаться ему приятным, не дарило никаких ощущений, даже чувства уюта, но в голове все равно отчетливо звучало слово «дом», смех, да и только. Из размышлений его выводит звонок стационарного телефона, заставляя на секунду замяться. Он все же проходит в гостиную и, вытерпев еще несколько неприятных звонков, поднимает трубку. — Ох, слава богу! — На той стороне провода слышится вздох облегчения. Щебетавший голос Джейн можно было узнать сразу, не понятно, правда, зачем она звонила. — Я немного беспокоилась и решила позвонить. Представляешь, я забыла дома свой телефон! Опомнилась уже на пол пути на работу! — П-предлаг-гаешь мне его по-поискать? — Пускай Доу не могла видеть, но по тону могла понять, что Роджерс закатил глаза. Порой он вел себя как подросток в тяжелой фазе, но такое поведение всегда игнорировалось ей в упор. — Нет-нет-нет! Просто сказала, хаха. — Она издает несколько нервных смешков, после чего помолчав пару секунд, все же продолжает разговор. — Так у тебя все в порядке, да? Я немного волнуюсь. — Стр-странно, ты н-не похожа н-на море. — Продолжая давить ее сарказмом протягивает Эрин, пальцами он касался пластиковых кнопок телефона. — Все нормально. Я собирался с-сп-спать.       Доу немного сконфуженно молчит, не поняв саркастичной шутки парня. Снова повисает некоторое молчание, тот мог буквально услышать, как кропотливо двигается ее процесс размышления. Наверное, это был звук ржавых шестерней, которые едва могли прокручиваться. Одно неверное движение и они точно осыпятся в ржавую труху. — Ну, тогда, спокойной ночи. — На выдохе произносит та, а после спешно добавляет. — Если хочешь, то можешь поспать у меня в комнате. У меня после сна на диване так шея болела! Я уже и забыла, как на нем неудобно спать! Почему ты не сказал? — М-меня все уст-устраивает. Сп-споко-спок… — Его опять передернуло. Пара щелчков, смешанных с неразборчивым нецензурным бормотанием, заставляют его заткнуться на пару секунд. Ладонью он уперся в стол, нависнув над стационарным телефоном, после чего выдохнул прямо в трубку. — Спокойной ночи.       Не дожидаясь ответа девушки, он буквально хлопает трубкой, цокнув.       Утро следующего дня встречает его тишиной и запахом завтрака с кухни. Что-то сладкое. Эрин лениво открывает глаза и несколько минут смотрит в потолок. Запах завтрака смешивается с запахом девушки, сегодня он все же решил поспать в ее комнате. От подушки приятно тянуло сладкими духами, хотя, может быть, гелем для душа. Удивительно, но спать в ее комнате действительно было приятно, кровать была мягкой, а запах подушек немного успокаивал его ночью. Сегодня ничего не снилось. Он словно просто закрыл глаза и открыл их уже утром. Не плохо, его даже устраивало. В целом в последние дни ему почти ничего не снилось, а может и снилось, но он забыл.       Лениво поднимаясь с кровати, Тобиас встает на ноги и едва передвигая ногами заглядывает на кухню. Доу стояла за плитой, переворачивая блин на сковороде деревянной лопаткой. Кажется, она совсем не заметила, что тот проснулся, потому что даже не обернулась, чтобы поприветствовать. Рядом с ней на кухонной тумбе, стояла тарелка со стопкой блинов, а также кружка кофе, из которой одиноко торчала ложка. И все же, когда он опускается на стул позади, то она оборачивается, резко выдохнув. Кажется, он ее напугал своим появлением. — Доброе утро! — Она тепло улыбнулась, повернувшись обратно к кухонной плите. — Сегодня спалось лучше? — Д-да, неплохо. — Он согласно кивает, подпирая лицо ладонями и прикрыв глаза. — Н-но я теперь пр-провонялся твои-ими дух-духами. — Неужели это так плохо? — Голос ее звучал с чистым детским удивлением. Темные волосы Джейн покачнулись, когда та взглянула на Роджерса через плечо, пытаясь оценить его реакцию на вопрос. Тот замер, задумавшись, а потом покачал головой. Соображал плохо, поэтому требовалось еще несколько дополнительных секунд, чтобы более внятно обдумать ответ на вопрос. — Пока не р-решил. — Подумав еще немного, он продолжает, решив соскочить с темы. Не то, что он на самом деле хотел бы обсуждать. — Т-тебе нужно было ос-ост-остаться дома вчера. Хр-хреново работать с т-твои-ими т-то син-няками.       Джейн устало вздохнула, перекладывая готовый блинчик на стопку, а затем выключая плиту. Закинув кухонное полотенце на сгиб локтя, та поворачивается к парню, скрещивая руки на груди. Лицо ее выглядело по-детски обиженным: щеки немного надулись, как и губы, тонкие черные брови свелись к переносице. Она в целом выглядела так, словно действительно обиделась на это замечание, будто оно звучало как личное оскорбление. — Ну мне же нужны деньги в любом случае! — Она всплеснула руками, заставив Тобиаса поднять голову и вскинуть бровь. Девушка хотела добавить что-то еще, но взгляд Эрина заставил ее поджать губы, ожидая от него какой-нибудь колкости или следующего замечания. В прочем, ждать пришлось в любом случае недолго. — Д-деньги ну-нужны не тебе, а тв-твоему дру-дружку на дурь. — Он склоняет голову набок, упиваясь ее недовольством. Джейн нахмурилась сильнее и пристыженно отвела взгляд. Ей отчаянно хотелось сказать что-то в ответ, но похоже, что у нее не удавалось придумать достойный ответ. Наверное, потому что Тоби в который раз оказался прав. — О-он же пр-просто вертит то-тобой как хоч-чет. Не ле-легче собраться и вернуться, ч-чтобы окончить ун-уни… университет?       Тоби пришлось проглотить остаток слова, чтобы сказать его заново, однако, кажется, это все равно ее заметно задело. Это можно было сказать по тому, как резко она от него отвернулась, чтобы повесить полотенце обратно на крючок. Плечи девушки заметно напряглись, когда ладони уперлись по обе стороны кухонной плиты, наступило очередное молчание. Роджерс медленно поднялся на ноги, сделав шаг ближе к ней. От Джейн пахло духами с ягодами, а еще потом, и точно усталостью. В прочем, пот и так пахнет усталостью, разве нет? Его руки почти потянулись к ней, желая развернуть к себе, но неожиданно в дверь раздалось несколько требовательных ударов, заставив его вздрогнуть и резко убрать руки.       Голова Доу дернулась в сторону дверного проема, а потом она с нескрываемым ужасом посмотрела на Тоби. Этот звук был будто бы подтверждением того, что Роджерс сказал ей пару секунд назад. И, господи, как бы она хотела думать о том, что там, за входной дверью был не Томас.       Но они оба прекрасно понимали, что надеяться было не на что.       Это точно был Том.