Нашли друг друга. Начало и конец конца

Нил: -Всё, мам, хватит,- я аккуратно отодвинул маму за плечи. Каждый раз перед началом нового учебного года она обнимала меня, будто на войну отправляет. – Я же не навсегда уезжаю, всё нормально. Я слегка улыбнулся, мама мне ответила тем же. На самом деле, мне тоже было тревожно в некоторой степени, потому что, если отец снова поднимет на нее руку, я не смогу ее защитить из-за расстояния. Да и она, мама, не напишет и не позвонит, не скажет о содеянном, не хотя меня беспокоить, как обычно. Я не понимал, почему мама не уйдет от этого тирана, несколько раз спрашивал ее об этом, на что она отвечала, что любит его. Как можно любить того, кто насилует тебя или просто хоть кого-то? Я точно не пойму этого и не стану, как мой чертов отец. Наконец я попрощался с матерью, и зашел в поезд, сразу же направившись в наше слизеринское купе. Там уже сидели Адам и Уилл – мои друзья. Я закинул чемодан, и сел на одно кресло с Адамом, напротив Уилла. -Помните Рожу? – спросил Адам. Так мы целым факультетом называли нашу однокурсницу, та была, мягко говоря, обделена красотой, и повезло ей только неплохой фигурой. – Я видел ее на Косом Переулке и охренел! -Стала еще страшнее? – усмехнулся Уилл. -Куда там! Такой красоткой стала за лето,- мои глаза чуть не выкатились, а Уилл состроил недоверчивую гримасу – да мы оба не верили. -Да ну, не придумывай,- я махнул, слабо верилось в слова Адама. Два к восьми, что Рожа изменилась за летние каникулы внешне. Нет, я не лукист, и никогда не смеялся, не издевался над Линнеей, Рожей, для меня она была не более, чем тема для пустого обсуждения, когда скучно. -Я тебе точно говорю,- уверял Торп. – Спорим на пятьсот галеонов я прав? -Спорим,- согласился Уилл, и они пожали руки. Я в спорах не чаще, а всегда просто наблюдатель. -Вон-вон она идет,- Адам указал рукой на вход, мы все начали пялится на входную дверь. В купе вошла уже не Рожа, а Линнея: щеки и прыщи исчезли; нос похоже уменьшила заклинанием; на ней макияж; фигура, объемнее, чем у ее сверстниц и более старших, при ней. У Уилла откровенно отвисла челюсть, а из меня дух вышибло. Адам толкнул Уилла, и тот угрюмо протянул тому галеоны, скрипнув зубами, а Торп ухмылялся от победы. Я просто хмыкнул. Однокурсница села на то место, где ездит еще с первого курса одна. Остальные парни тоже пялились на нее, как Уилл. Доехали мы спокойно, ну хоть когда-то без происшествий. Я раньше вроде ждал спокойной поездки, а, оказалось, без них как-то скучновато. Под легкое качание поезда, стук колес на стыках, приглушенный свет купе меня утянуло в сон. Адам и Уилл мне не мешали. Сквозь сон слышались их голоса, но мой разум был где-то далеко, как оказалось дома. Со стороны я видел наш камин в гостиной, темные кресла рядом с ним, большие картины на стенах. Сон приобрел звук: шаги двух людей, один из них перешел на легкий бег. Следом появилось действие: маму толкнуло к ножкам кресла, она заблокировала голову локтями; появилась высокая, устрашающая тень, и я понял, над ней стоял отец. Внутри что-то сжалось, как случалось каждый раз, когда я видел отца в ярости, вымещающего эмоции на матери. Особенно это чувство обострялось в детстве. Действие не закончилось, как должно было – я рывком проснулся. -Нил, ты в норме? – озадаченно спросил Адам, я отмахнулся – «да». Если сравнить Адама и Уилла по сочувствию опережал первый. Когда я был взвинчен ситуацией дома он разделял мои тревоги, страхи, переживания. Уиллу это было не присуще, однако, я его ни в коем случае не винил, даже был рад, что он не знает каково это. Никому не пожелаешь того что пережил я, видя избиение мамы. Под вечер поезд достиг точки назначения, и через толпу студентов мы выбрались из поезда. На улице покрапывал дождь и дул ветер. Мне по обыкновению захотелось побыстрее оказаться в школе – теплой и сухой,- ненавижу дождь, слякоть, хлюпанье по лужам обуви и ее промокание, прилипающую к телу, мокрую одежду. На раскачивающейся карете нас доставили до Хогвартса. От тихого покачивания меня снова начало клонить в сон, но я воздержался. По приезде мне хотелось только одного: сменить мокрую одежду на сухую и лечь спать наконец-таки, в этот раз без всяких снов. И через час мое желание сбылось. Я нехотя поел и нас отправили по спальням. Лежа на привычной большой кровати мои глаза уставились в потолок. От окна под потолком лился тусклый зеленый свет от озера. Мысли назойливо крутились в голове, в ушах начало позванивать. Все шесть курсов я мечтал думать об этом месте, как о самом спокойном, успокаивающем. Но самым спокойным и успокаивающим местом могло стать любое, где мой отец не угрожает моей матери. То ли хуже видеть, как бьют твою мать, то ли не видеть этого, но бояться, что это может случиться в любой момент в твое отсутствие и ты сразу ничем не поможешь, возможно, даже не узнаешь. И заснул с колкой боязнью за маму. Мэдди: Я катила перед собой тележку, а мама и папа шагали чуть сзади, и рядом со мной моросил Мессир – кот. Кое-как удалось упросить маму отправить питомца со мной. Коту было бы получше со мной, потому что относился он ко мне особенно, позволял мне делать то, что редко позволял родителям. Да и сам тот выразил желание: я закрывала чемодан Мессир запрыгнул в него и свернулся клубком. Многие люди оборачивались на кота, послушного идущего рядом со мной по оживленному вокзалу. Перед входом на платформу 9¾ мой любимец запрыгнул в тележку и вместе с ним с разбегу я внеслась в стену-проход. На той стороне куча народу, над ними клубы дыма, везде шум. Я попрощалась с мамой, что было натянуто, и папой, что было теплее, чем со первым родителем и направилась к поезду с лучшим другом, Мессиром. С мамой у нас иногда натянутые отношения настолько, что кажется, будто нить вот-вот лопнет с ужасным хлопком. Мама сложна тем, что любой мой рассказ переворачивает в чтение нотации – раздражает. А вот с папой всё проще, с ним у нас больше сходств: оба рыжие, самое очевидное; без конца дома шутим со звенящим хохотом; рассказываем секреты, переживания друг другу. от мамы передалась в общем-то начитанность. Куда больше от Астры – лучшей тети. Она не особо любит данный статус, так что отношения у нас, как у сестер. Помню, как оставалась у Астры и Луки на неделю-другую, когда родители были заняты работой. Мы часто ходили то в лес, к реке, в поля, парки, устраивая пикники, собирая всякие цветы и ягодки. Лука – мой дядя,- обожала за его отношение ко мне, он готов был сделать для меня всё, заботился как папа, делал подарки – даже самым маленьким я радовалась. Отыскала нужное купе без всяких трудностей, не считая оравы других студентов в узком проходе. Нужно мне было то, которое заняли мои друзья. Ан Нерп, Эшли Сибс и Мэтью Хикс ждали меня, со всеми ними я поздоровалась объятьями, а с Мэтью еще и поцелуем. Ан рассказывал нам о поездке в Германию к дяде, я слушала, положив голову на плечо Хикса, и мы спели наши руки. Мессир нарочно улегся мне на колени – ревновал к Мэтью. Не видели друг друга три недели. Мне это казалось огромным сроком, хотя до этого мы встречались пять раз в неделю. Засмотревшись на бегущие в окне желтые поля вспомнила, как от дома Астры и Луки ехала на полупустом автобусе к Мэтью – за окном так же пролетали тусклые степи. Естественно тетя и дядя знали, куда я собралась: Селена согласилась меня прикрыть, а Лука некоторое время проспорил с женой, но с моими умоляющими уговорами сломился. Я трясла ногой в нервном ожидании, когда автобус доедет до точки назначения. Провели мы вместе лучшие шесть дней. Так же вспомнилось, как мама вставила мне тогда, а папа испепелял взглядом – даже не знаю, что хуже,- когда узнали, что я унеслась на сто с лишним миль от дома. Мама уже не удивлялась вранью сестры. «Вы обе авантюристки», - так сказала мама, недовольно. Папа же разочаровался моему побегу, но не ругался. И я снова вернулась в купе Хогвартс-экспресса. Эшли ныла о скучно проведенном лете. Я глянула на окошко в двери купе, и увидела проходящую Линнею Спил, со Слизерина. Она глянула на меня как на самую мерзостную вещь в мире. И было это связано не с улучшением внешности, так было и до этого. Меня и Эшли жутко раздражало злобные заостренные взгляды Рожи, так она прославилась в школе. В коридорах она не упускала момента грубо подстебать нас. Всё это списывалось на завистливое отношение к нам, да и вообще к многим девушкам – грубила она многим девчонкам. Не исключено, что я ошиблась. Вскоре мы приехали на станцию Хогсмида. Моросил первый осенний дождь – уже традиция к приезду учеников. На карете, запряженной фестралами, добрались до школы своей дружеской компанией. Ехали мы в комфортной тишине, отдыхая от укачивающей поездки. Хотелось поскорее очутиться Главном Зале, пообщаться со знакомыми и остальными друзьями. Каждый год я предвкушала чудаковатость предстоящего года – не может Хогвартс без какой-то суеты. Хогвартс, как обычно с желтыми окнами, непробиваемый, теплый, впустил студентов.  С улицы до вестибюля тянулась лужа от дождика и мокрой обуви учеников. в Главном Зале Макгонагалл толкнула речь, и мы принялись за ужин, обсуждая друг с другом общие темы. Мэтью отлучился к своим друзьям с команды по квиддичу, а я сцепилась языками с Эшли. По окончанию ужина мы поплелись в свои общежития. Кто-то предложил устроить вечеринку, но мне, как и Ану, не хватало уже сил. Коснувшись головой прекрасной любимой подушки сразу уснула.