Нашли друг друга. Начало и конец конца

Нил: Учебные дни текли в среднем темпе, даже слегка удручающем. Заниматься было нечем после исключения из команды по квиддичу. После финального матча в прошлом году когда я и остальные игроки приземлились на меня налетел один с гриффиндорской команды, только слезши с метлы. Он толкнул меня в спину и начал осыпать обвинениями в жульничестве. Я не справился с агрессией и ударил два раза его: первый, рассекши ему бровь, второй, сломав ему нос. Родители сосунка пожаловались на меня, мол, я избил до потери сознания – абсурд, он еще после моего рукоприкладства ныл, валяясь на земле,- их сыночка, настояв на моем исключении из команды, в предлоге того, что я эмоционально не стабилен и опасен для общества. Я, конечно, против насилия в любом виде, но меня тогда, как переключило на момент. И приходя после исключения посмотреть на тренировку, было обидно, я очень хотел вернуться, но меня бы уже не пустили. В другое время думал взяться за учебу – но желание в миг отбило. Я способный ученик, по словам профессоров, и мне нужна была физическая разрядка от умственной работы. Как только той не стало, надо мной повисла легкая усталость. ~ На очередном вторничным зельеварении я тряс ногой, дописывая конспект. Профессор задала домашнее задание, удостоверившись в том, что мы закончили записи: -Итак,- протянула профессор,- в паре написать доклад о напитке Живой Смерти. Пары я распределю сама,- мне захотелось чтобы ко мне в пару закинула Адама или Уилла. – Принцип распределения следующий: студент Слизерина со студентом Гриффиндора. Многие заныли. Меня конкретно необъясняемая вражда факультетов не коснулась – меня это вообще не колыхало. - …Уилл и Линнея,- понесся удрученное и тягучее «нет» с адреса Уилла,- …Нил и…Мэдди. Я не удивился, некоторое время назад подсчитав кто мне предположительно достанется. Она была последней. -Дата сдачи ровно через полтора месяца,- и профессор захлопнула свой журнал вместе со звоном колокола, оповещающего о конце пары. Что ж, подумаю о парном докладе через пару часов или завтра. ~ Я, Адам и Уилл сидели на ужине. Мироп, Уилл, жаловался на несправедливость жизни. Я половину просто не слушал, ковыряя индейку. -Ну вот как? – протянул Мироп. -Скажи «спасибо», что она больше не Рожа,- хмыкнул Адам. -Да я только на нее посмотрю буду видеть это…лицо,- я легонько скривил губы. -Лично мне всё равно с кем быть в паре,- махнул я, наматывая на вилку пасту. -Даже если с тем хлюпиком из-за которого тебя бортанули с команды? – подстегнул Адам. -Иди к черту,- буркнул в ответ, и сам хихикнул с парнями. -Тебе хоть повезло с парой. Она зачетная,- мечтательно для себя заметил Уилл. Ненароком глянул на большие двери и, потянувшись через весь стол, подтолкнул меня за плечо: - О, вот она, идет, идет. В зал вошла Мэдди Грин-Уизли со своей подругой шатенкой. Уилл смотрел на нее с ухмылкой закусив нижнюю губу. Он вообще часто заглядывается на студенток, истекая слюнями – грубо говоря. Она словила, устремленный ровно на нее, взгляд Уилла, и странно воззрилась на нашу компанию, проходя к своему столу. Мэдди обычная, как остальные, наверное. -Согласись красивая? – не угоманивался донимать меня Уилл. -Наверное,- пробубнил я,- не знаю, короче. Я действительно не знал, даже не думал о ней никогда, замечал только на зельеварении, оглядывая класс. Многие отмечали ее отца и дядю – Фред и Джордж Уизли,- и ее рыжие волосы. Магазин ее папы и дяди действительно прикольный, интересный. Мэдди: После ужина до одиннадцати часов ночи оставалось свободное время, я решила заняться докладом, просто хотя бы начать. Это лучше, чем в последние дни. В принципе, если уделять заданию три дня в неделю по часу, то за полтора месяца легко вложиться. Получилось, что я вышла из зала первой решила дождаться Нила, вроде так зовут. Через некоторое время он вышел с друзьями. -Нил! – позвала я,- Можем поговорить? Он остановился, оглянувшись на меня, махнул друзьям, чтоб шли дальше, и кивнул. Один из них, который пялился на меня, когда я пришла ужинать, многозначительно ухмыльнулся и ушел с третьим другом. -Ты на счет доклада? – догадался тот. -Да,- подтвердила я,- предлагаю начать сегодня, уделим буквально минут сорок-час,- на мое предложение он задумался и согласился. Я и Нотт направились в библиотеку. Он поручил мне взять листы бумаги и то, чем писать, чтобы помечать информацию, а сам направился за книгами. Среди стеллажей я выбрала столик на четверых, и ждала. Для начала он видимо ограничился двумя толстыми томами. Мои брови поднялись. -Это всё? – уточнила я. -То, что точно по теме,- он сел напротив меня и открыл книгу, знакомясь с содержанием, я тоже взяла книгу. Нотт постоянно что-то выписывал, я посмотрела на его почерк – чуть-чуть корявый, но разборчивый. Оказалось, он выписывал себе номер страницы и строку сверху, и я решила позаимствовать этот принцип. -Можно спросить? – аккуратно подобралась я. -Да. -Почему твой друг так странно смотрит на меня и ухмыляется? – брови сами слегка нахмурились, я быстро расправила их обратно, чтобы не показаться грубой. -Считает тебя красивой и что мне повезло с парой,- пожав плечами ответил он. -Да ну? – теперь я сама свела брови. -Хочешь – спроси у него сама,- с издевкой сказал Нил. Я отказалась. Проработали мы еще минут двадцать. Останется до конца выписать номера страниц и строк и составить доклад. я взяла книгу, оказалось та до посинения тяжелая, но убедила себя не подавать виду. То ли Нил заметил всё-таки, то ли из воспитания взял у меня из рук книгу: -Я помогу донести,- и улыбнулся одним уголком рта. Я моросила сзади за ним пока он вел меня до входа в гриффиндорскую гостиную. Дойдя до двери, я попрощалась, взяв книгу. – Да, до встречи. Уходя он засунул руки в карманы и налегке припустил по лестнице. Нил: Я толкнул дверь гостиной. Адам и Уилл сидели на нашем привычном месте, увидев меня Торп обратил внимание Миропа на меня, у того вспыхнули глаза. я сел на третье кресло положив книгу на ближайшую тумбочку и вскинул руками: -Что? – Уилл переглянулся с Адамом. -Ну как…поработали? – издеваясь разведал Уилл. -Обычно, потом я провел ее до двери гостиной,- ничего такого я не видел, обычный вежливый жест. -А-а, ну тогда понятно, чего так долго,- продолжал Мироп,- провел. Ясно-ясно. -Книга тяжелая, я просто вежливо поступил,- я откинулся в кресле. – Она спрашивала почему ты так на нее смотришь,- бросил я. -Да ладно? – не веря, переспросил тот. -Не обольщайся, у нее парень есть,- осадил Адам. -Кто? – самовлюбленно усмехнулся тот,- Этот тупой качок Мэтью Хикс? Даже с именем не повезло,- и хмыкнул. Уилл и Мэтью давно враждуют, так как четыре года подряд дышат друг другу в затылки, соревнуясь в квиддиче. То Хикс, то Мироп издевательски шутят над другим, но грань «драки» они не переходили. По усмешливой фразе Уилла я подумал, что добавочным пунктом станет борьба за Грин-Уизли. Крайне странно увлечение Миропа девушкой – Мэдди. Раньше, он отмечал себе каждую и на подкатывал к ним, когда что-то нужно было. В какой-то момент Уилл упал в моих глазах пользованием девушек, но позже узнал от Адама, что больше половины, оказывается, отшили его, узнав, что ему нужно. А Уилл еще одновременно восхвалялся своей способностью обрабатывать – со стороны смехотворно. Поздней ночью, я отложил книгу с фонариком на прикроватную тумбочку и быстро заснул. Мне снился сон – они мне не очень полюбились, потому что чаще всего это отец и мать,- и он был другим, светло-ярким. Вроде бы сверху лился тот самый белый свет. Я оглянулся: под ногами трава; недалеко черное озерцо; отдаленное солнце, садящееся за деревья. Всё тусклое, любой цвет без сочности. Я зашагал к озеру, трава издавала звуки приятного шуршания. Водоем был самым темным и насыщенным в этом сне – грубо черный,- даже высокие сосны светлее – выцветший серый. На том берегу из угольно-серого леса вышла прекрасная девушка. Она остановилась перед озером, едва наклонила голову в сторону, вглядываясь в черную гладь озера. Я не был уверен, что она видит меня, потому что часто во снах я являлся невидимым наблюдателем. Я пошел к ней, а она медленными шажками приближалась к озерцу. Оказавшись ближе, удалось разглядеть ее лучше: белое тоненькое платье в пол со шлейфом, на конце рукава ткань расширялась; кожа абрикосового оттенка; худощавое тело; спадающие с плеч, рыжие потускнелые волосы. Нимфа – только так я мог ее назвать,- вошла в воду очень элегантно, платье стало прилипать к телу, волосы стали слипаться от озерной водицы. Мое тело еще приблизилось, в то время, как Нимфа входила дальше в воду. Вскоре она с головой вступила в черную жидкость. И я проснулся от звона будильника. В своем сне я так наслаждался спокойствием, озером, окружающим лесом, Нимфой. Очень хотелось снова уснуть и заставить мозг поставить сон на повтор. Но пришлось довольствоваться улетающими ощущениями в теле, которые по истечению сорока секунд улетучились далеко-далеко. До первого урока оставалось двадцать четыре минуты и понесся в душ. За пять минут до начала я вбежал в аудиторию, на ходу ища свободное место. Уилл подсел к какой-то девушке, а Адам подсел к когтевранцу. Оставалось сесть на последнюю парту, и порадовался, что весь класс разбрелся по партам, и осталось единственное на последнем ряду мое место – никто ко мне не подсядет. Я сидел и слушал теорию о прикладных и ментальных проклятьях. Сзади распахнулась дверь, на пороге стояла Мэдди. Растрепанный хвост рыжих волос, с залегшими синичками под глазами, белая рубашка застегнула не в ряд. -Позвольте войти,- запыхаясь, выговорила она, профессор кивнул, и ей осталось, конечно, единственное – сесть ко мне. я смотрел на нее, и случайно отметил те же рыжие волосы и плывущую походку Нимфы. Сгреб учебник и тетрадь, отодвинув их, чтобы дать места ей. Грин-Уизли достала принадлежности, пригладила выбившиеся волосы и начала слушать лекцию. На уроке я записывал каждое седьмое слово, однако, запоминал на слух. А Мэдди писала всё, что говорили. Мне стало скучно, и я, нарисовав на полях решетку для «Крестиков-Ноликов», пододвинул тетрадь к соседке по парте. Она увидела движение на периферии, и воззрилась на меня не понимая. Я подбросил брови и показал глазами: «Давай сыграем?». Мэдди проверила, что профессор не смотрит на ее и меня, и быстро черканула в клеточке свой крестик. Я поставил нолик. Она крестик. Мой нолик преградил путь ее следующему крестику. Она делает ход. Ставлю последний нолик и перечеркиваю диагональной линией. Победа в маленьком бою, я, как чеширский кот расплылся в улыбке. Она цокнула, закатив глаза, и отвернулась, слушать профессора. Я сам не люблю поражения, похоже, и она. Улыбаясь оставшееся время урока, я поглядывал на соседку, слегка ухмыляясь. Прозвенел колокол, и я неторопливо собрал вещи, дождался Адама и Уилла и пошли на следующий урок. Всю дорогу Торп и Мироп переглядывались, и это начало раздражать: чего это они знают, а я – нет. -Когда я успел что-то пропустить? – не выдержал я. -Наверное, когда флиртовал с хорошенькой соседкой,- Уилл подтолкнул меня локтем,- Хотя ты находился в самом эпицентре событий. -Я с ней не флиртовал,- отрезал я,- просто стало скучно и сыграли в «Крестики-Нолики». -Ну да, а сам потом так смотрел на нее,- не поверил Адам. И он туда же. -Да идите вы, а,- и я припустил по коридору, быстрым шагом пробившись через дебри студентов. На трансфигурации я отсел от друзей, как можно дальше. Раздражают их беспочвенные подколы. Мэдди: Обидно что проиграла Нотту даже в такую глупую игру. Но к вечеру, когда мы собирались встретиться в библиотеке я более-менее успокоилась. Я взяла книгу с тумбочки и вышла с комнаты. Ближе к дыре меня неожиданно перехватил Мэтью. -Мэд, ты куда? – ровно спросил тот,- Уже второй день по вечерам мотаешься куда-то. -У нас просто задание по зельеварению,- нетерпеливо ответила я, лишь бы побыстрее дойти до библиотеки. Нет, не потому что жажду встречи с Ноттом – бред,- а чувствую неприязнь к опозданиям. -У кого у «нас»? – я закатила глаза – опять он. -Не начинай. – процедила я. Мэтью иногда жаловался на то, что старше на курс и не может быть со мной на уроках, потому и ревновал – раздражало это, конечно. – У всего курса задание. Я круто развернулась, продолжая путь. Пролезла в дыру и обронила тяжеленую книгу от столкновения. К нашей гостиной пришел Нил Нотт. Я смотрела на него в ступоре, а он быстро поднял книгу. -Я не просила,- без грубости сказала я. -Я поступил как положено, так и так бы помог ее донести,- и сошел на лестницу. В библиотеке, как обычно, тихо и мирно. Я заняла тот стол, на котором мы работали вчера и раскрыла книгу, обложка ударилась об стол с глухим стуком. До конца выписывания оставался десяток или три страниц. Нотт выписал быстрее меня, и ждал пока закончу я. -Обиделась? – спросил он, я остановилась и медленно подняла глаза. -Нет,- без размышлений ответила я. Обижаться не было в планах и тратить время на обиды – пустое занятие. -Хочешь взять реванш? - он приподнял бровь, я хихикнула и, пододвинув свой листик, начертила поле. Игра затянулась на двадцать минут, и библиотека уже закрывалась, миссис Пинс выпроводила нас. Нил дошел со мной до гостиной мы попрощались, и я вошла в дыру.  Немедля направилась в спальню. -Далеко пошла? – сказали явно мне в спину. Я обернулась – Мэтью с каменным лицом. -Спать,- в чем снова дело? Летом всё было нормально, только начинается учеба Мэтью сводил челюсть, скрепя зубами. – Снова начались допросы? -Будешь дальше таскаться с этим Ноттом – брошу тебя,- поставил ультиматум. Как же задолбало! -Знаешь, что? Я тебя бросаю, прямо сейчас,- бросила я,- меня бесит твоя ревность абсолютно без повода,- круто развернулась и быстрым шагом пошла в спальню, там плюхнулась на заправленную кровать прямо с обувью. Достал меня уже, мама и говорила, что он будет душить собой, когда их познакомила в ту неделю побега к нему. Разговор вечером на кухне вспомнился самим собой: -Что ты только в нем нашла? – будто у себя вопрошала мама. Я сидела, наблюдая, как она наворачивает круги по просторной кухне, наполненной по-летнему душноватым, ночным воздухом. -Что нужно, то и нашла,- огрызнулась я и, скрестив руки, насупилась. -Он будет душить и давить тебя,- я чуть не вспыхнула от ее слов. – Он из тех, кто без повода ревнует и своей ревностью в могилу сведет! Я таких знаю, правда. -Ты его совсем не знаешь! – и недовольно буркнула: - Впрочем, как и меня. -Да что ты такое говоришь? – огорченно вскинула та,- Я же твоя родная мать…! -А толку-то что? – обиженно ответила я,- Папа меня понимает и узнает, а ты даже не пытаешься. Вот в чем твоя проблема, мама. И я из воспоминаний вернулась в комнату, на свою кровать. Да, всё-таки хоть в чем-то она права, но я не жалею, что тогда не послушала ее. Теперь хотя бы будет неплохой опыт. С даже и не поговорить о музыке, литературе, жизни. Он обычно говорил о квиддиче и качалке – раньше почему-то мне это нравилось. Сейчас этот возраст, надеюсь, прошел – возраст, когда повелась на старшекурсника, который оказывается не такой уж и интересный. Так же прошло и то, что мне нравилось, когда он цеплялся к каждому кто хоть на меня смотрел, и терпение к недоверию тоже – это всё нездорово. Размышления поспособствовали скорому сну. В сновидении что мне снилось мебель, стены, картины, вазы всё было точно набросано карандашом и мое подсознание даже не старалось над работой. Я смотрела на саму себя лежащую на кровати. Она и сама комната из частного дома родителей в Лондоне. Рядом с боком лежал Мессир, во сне он мелко дергался. Свет уличного желтого фонаря в окне потух резко, будто пальцами потушили свечку, но остался еще один не потухший фонарь в нескольких метрах. Однако и тот погас точно так же. И после я увидела только пустоту, но оказалось, что обзор внезапно перешел от моего лица – от меня лежащей на кровати. Узнала я это, когда распахнула глаза и снова увидела свою комнату. В груди трепетало чувство нарастающей тревоги. Смотреть я могла только перед собой на потолок. С боку надвигалось что-то темное, растущее приближаясь. Я подумала, что это сонный паралич, тем не менее, не может же его быть не извне сна. Глаза так же уставились в потолок, всё так же, тень со стороны нагнетает и трепещет тревога. Мессир глухо спрыгнул с кровати, убегая от меня. И вдруг, на мою шею легли крепкие, холодные руки. Я вцепилась руками в удушающего, чтобы снять его тески, но меня еще больше вдавило в матрас. Ноги бились в конвульсиях, дышать стало невозможно… Я проснулась с глубоким вдохом, не понимая где нахожусь. Поняв, что это моя комната в Хогвартсе, осознала, что сон почти реальный. Когда я проснулась из сна, с нехваткой воздуха, и вдохнула кислород горло продрала боль, по какой-то причине соленая и горьковатая. Так же, некоторую реальность сна подтверждали бардовые следы от пальцев. Глотка болела весь день, поэтому на уроках я воздерживалась от слов и не ела, при сокращении мышц горло драло когтями. И пришлось надеть черный бадлон, чтобы скрыть шею и это не вызвало подозрений.