Нашли друг друга. Начало и конец конца

Нил: -Так выходит, с тобой это тоже было? – после пары-тройки минут молчания подал я голос. Я привалился к стенке у перил, сидя. А Мэдди облокотилась спиной о те же самые железные перила, скрестив руки и глядя в ноги. -Выходит так,- подтвердила она. -Что тебе конкретно снилось? – уточнял я. Мне важны были любые подробности. -Во сне я оказалась в своей комнате, сначала смотрела со стороны, а потом обзор перешел от первого лица,- чуть задумчиво говорила она,- Через сон я чувствовала тревогу. Потом…в один неожиданный момент огромные руки вцепились мне в шею и начали душить. В горле уже кололо, и я проснулась. Всё… -Было страшно? – поинтересовался я. Выдала Мэдди скупое: «Мгм». -А что тебе снилось? – хмуро спросила она. -Я был в своей комнате, точно так же как ты, лежал на кровати и не спал. Снизу были крики…,- я оборвал себя на важном личном слове, потому что не хотел делиться семейными бедами с кем-либо,- непонятно чьи. Вдруг я почувствовал что-то тяжелое над собой, мне стало туго дышать - даже до того, как меня начали душить. Я, как и ты, проснулся на пике удушья. Еще чувствовал, как тряслись конечности. Чудовищно. В голове у меня появилась некая гипотеза или подозрение. Как-то странно я открывал рот, но так ничего и не мог сказать от невозможности в точности сформулировать мысль. Мысли клубились в голове плавно и тягуче и одновременно роились, как яростные осы, как только я пытался уцепиться за них. Наконец, в голове созрела гипотеза, теперь уже не подозрение. -Слушай,- начал я,- у меня есть кое-какая мысль, она очень тесно связана с произошедшем. Наши с одинаковым контекстом сны, гибель той девушки от той же асфиксии. Если одно и тоже случается с несколькими людьми в закономерности – это что-то да значит и очень многое. Последовательность предполагает множество звеньев, и я сомневаюсь, что на нас троих закончиться. И нужно что-то с этим делать. -Но ведь ты же не детектив, не строй из себя Шерлока Холмса,- буркнула она, слегка сжавшись, почти заметно. -Я не буду рыться в этом деле, но нужно сказать профессорам, чтобы они знали об опасности,- внушал я Мэдди. Она только отвела глаза в сторону. – Связь стала бы сильнее, если бы мы уверились в том, что той девушке что-то снилось и что она не погибла от потусторонней силы. Никто нам точно не скажет от чего она умерла. Известно только – удушье. -И как бы мы в этом могли увериться? – колко спросила та. – Спиритический сеанс, как вариант, да? – угрюмо усмехнувшись поиздевалась она. -Рабочий вариант,- подхватил я. Сам себе не поверил,- и единственный. -Да ну? Ты сам-то в это веришь? – Мэдди от несчастья потеряла всякую веру, всякий интерес, всякое желание. -Нужно попробовать. – настаивал я. -Еще скажи, что ты умеешь,- снова с издевкой усмехнулась она. -Я не умею, ты, уверен, тоже,- начал было я, поникши, но вдруг добавил энтузиазма: - Найдем в книгах, найдем тех, кто умеет – явно же у кого-то хоть есть в этом умения. -Я подумаю на досуге,- не дала точного ответа. – От чего такое рвение? В детстве в детективов не наигрался? – на этот раз слова прозвучали без сарказма, без эмоционально. Я ничего не ответил, задумавшись о своем детстве. В детстве отец запрещал мне играть, по крайней мере в то, что мне хотелось, говоря, что с ранних лет нужно держать лицо. «Держать лицо» его прямая объезженная фраза. Мне хотелось бегать, смеяться, делать, что я хочу, а отец строго запрещал это. На всех фотографиях, картинах у меня каменное лицо, как у отца железно строгое, жесткое, холодное. Впрочем, как обычно. И делал он из меня свою копию. Вокруг все думали, что я ледяной, высокомерный мальчишка, не знающий слова «дружба». Это социальное мнение исключил Адам, первый кто со мной подружился в школе. Потом он познакомил меня с Уиллом. -Эй, чего завис? – оборвала мои глубокие воспоминания Мэдди. -Да так…,- я вытер лоб,- задумался. Луна восстала высоко над землей, приняв легкий персиковый оттенок. Мы уже давно просрочили время отсутствия в комнатах. Я встал с пола, сказал Мэдди: «Пойдем?»,- протянув руку. Она стояла молча, пусто глядя в никуда. Меня насторожил этот взгляд. -Мэдди? – позвал ее я, положив руку на плечо,- Ты в норме? -А? Да, порядок,- она будто вышла из бездонного транса. Глаза обрели фокус, и она пришла в понимание пространства и времени. Она молча пошла к выходу и проскользнула в дверь. Я за ней. В замке по ночному холодно, пусто, гробовая тишина. Я решил проводить Мэдди до двери ее гостиной, та была не против. -Не забудь подумать о моих словах,- сказал я в конце, та кивнула. – Пока. -До завтра,- она приулыбнулась и ушла в гостиную. Я направился к себе в гостиную в одиночестве, обдумывая план. Начал перебирать всех, кого знаю с признаками знания спиритизма. На моем факультете никого такого я не вычислил, придется провести анализ других студентов. «Займусь этим на неделе»,- подумал я и уснул. ~ Я проснулся с настроением действовать. Вчерашний разговор с Мэдди произвел на меня эффект, и суть происшествий заимела больший смысл, чем прежде. Я, одетый и собранный, вышел в гостиную, как в промежуточную точку, но задумался, осев на диване. Мой взгляд устремился в одну точку, я был полностью уверен, что думал о чем-то, о чем-то важном, значимом, но, когда вышел из раздумий так и не понял смысла своих мыслей. Они будто протекали мимо меня, я запоминал их, но стоило одной части мысли выйти из поля зрения, я ее мгновенно забывал. Так забыл и все свои умозаключения. -Эй,- позвали меня, тронув за плечо. Я медленно поднял голову,- Ты чего? -Всё нормально, порядок,- ответил я Уиллу. Встал, закинув сумку на плечо, но Мироп не захотел меня отпускать: -Стой,- стараясь твердо, но на самом деле дрогнув, сказал тот, помолчав. Я обернулся, приподняв бровь. – Извини. -О, ты умеешь извиняться. Надо же. – саркастически ответил я. -Я искренне прошу прощения, а ты издеваешься,- сгрубил он. – Прости, что тогда надоедал тебе спецом. -Хорошо,- сухо ответил я, секунды погодя. Развернулся и ушел прочь. Уилла я простил, что еще нужно? На каждом уроке и перерыве я рыскал глазами по студентам, ища умеющего в спиритизме или Мэдди. Хотя последнюю искать не было смысла, она в комнате. Одна. Одна? А что, если она спит и к ней придет душитель? Или он всё-таки ночной душитель? Как знать. Я сам не понял своего беспокойства именно за Мэдди Грин-Уизли. Конкретно за нее и только за нее так особенно. За других я тоже боялся, каждый был в зоне риска, но к ней уже приходил душитель и не убил, вряд ли он успокоится, а значит, придет к ней еще раз. И будет приходить до тех пор, пока не убьет. На обеде мои поиски не прекратились. Когда кто-то входил в зал я оглядывался на него или них. Адам не понимал моего взвинченного поведения, поглядывая на меня. -Нил, ты чего? – не выдержал моих оглядок Адам. -Да так, забей,- отшатнулся я. -Ждешь Мэдди? – вопрос заставил меня пасть на колени. -Чего? – будто не услышал. – Нет. Я же знаю, она на больничном. -А, ну раз знаешь,- протянул тот. Я, покончив с обедом, собрался встать, повернувшись в пол оборота. Вдруг в конце стола Когтеврана заметил девушку-одиночку. Между ней и остальными было семь-девять сидячих мест. В ее руках была потрепанная книжонка. Сама одиночка выглядела нездорово: впалые глаза, вокруг которых темные круги, осунувшееся бледное лицо, полные сухие тусклые губы. Похоже было, будто лицо натянули на череп – настолько она выглядела худой и нездоровой. -Адам, ты ее знаешь? – я аккуратно указал на нее. – Ты ведь всех в школе знаешь. -Обычная тихоня,- пожав плечами, отвечал он,- Имени не знаю, но говорят она что-то вроде местной психопатки. -Понял, спасибо,- и я не пойми на что, понадеявшись, пошел к ней. Подойдя ближе, я разглядел лучше: страницы книги пожелтевшие, знаки на станицах даже в перевернутом виде крайне непонятные; ее опущенные веки покрывали черные бездонные глаза. темные волосы падали на бледное лицо и тень делала его бледно-серым. -Чего тебе? – не отнимая глаз от книги с неизвестными символами, произнесла она. Голос ее был, будто бы из вне – хриплый, сухой, мертвенный. -Почему тебя все сторонятся? – задал я вопрос в лоб. -Меня сторонятся точно так же, как бешенных собак на улице,- ответила она. Я сразу понял, что ее загадки обязан разгадать я сам. Как бы не думал, так и не смог понять. Она это заметила, и раскрыла сама: - Это всего лишь мой образ жизни, моя сущность, мое положение в обществе, которое я не выбирала, а меня сторонятся, боятся. -А каков твой образ жизни, твоя сущность, твое положение в обществе? – в какой-то момент я почувствовал себя настолько безнадегой, что стало стыдно. -Спроси у других, они тебе не лучше меня ответят,- сказала она, метнув глаза в сторону других сидящих за столом. Разговор продолжать она не желала, потому я ушел, оставив ее в привычном для нее одиночестве, которое, похоже, не доставляло ей никакого дискомфорта. Адам подловил меня у выхода из Зала, взяв под локоть. -О чем ты с ней говорил? – обеспокоено спросил он. С чего бы ему беспокоиться? -О личном,- и устремился в класс. «Надо бы отыскать ее для последующего разговора,- думал я на ходу,- но лучше сначала переговорить с Мэдди…». Я не знал, когда Грин-Уизли вернется к учебе, и потому решил, чтобы время не утекало, вечером постараться поговорить с ней. Я начал любить день с условием того, что днем все в относительной безопасности и не спят, а значит, Ночной Душитель никого не тронет. Нечто внутри меня сказало мне, слова его отдались эхом в голове: «Тебя разве так волнуют остальные? Пф. Ты же эгоист, забыл?». Я смутился. «Ты беспокоишься только за себя, до остальных тебе нет дела». И начался внутренний спор с самим собой. Я беспокоюсь за мать, за… «За Мэдди? Если ты и влюбился, то ты ей душу истопчешь!». Усмешка в словах Нечто. «Хотя ты же эгоист, тебя это не заботит». -Мистер Нотт,- избавил меня от внутреннего диалога профессор,- не теряйтесь, пожалуйста,- строгим тоном. -Да, конечно,- пробормотал я. Наступил холодный вечер. На ужине я отметил, что девушки-одиночки нет. Поел наспех, торопясь поговорить с Мэдди, в спокойной обстановке, пока большинство на ужине. Я собрался встать: -Эй, ты куда так рано? – спросил Адам, подняв на меня глаза. -Устал,- однозначно ответил я и покинул Главный Зал. Я зашел в библиотеку, схватил первый попавшийся обрывок пергамента, начеркал послание Мэдди. В коридоре, смотрящем во дворик школы, подошел к окну, достав палочку, и зачаровал сложенный листик «Отыщи Мэдди»,- будто шлепнул его палочкой. Тот вылетел у меня из открытой ладони и под движением ветра устремился вверх. У послания была фора, и я поднялся на этаж гриффиндорской гостиной. Подождав несколько минут, из картины вышла Мэдди. С прошлой нашей встречи ее внешний вид не изменился, всё так же выглядела она устало. -Привет,- мне стало радостно видеть ее. -Привет,- произнесла она, чуть поджав блеклые губы. -Я нашел ее,- сказал я, в надежде, что она поймет. – Я почти уверен, что она может провести спиритический сеанс. -Чего? – она свела светлые брови, между тех прошла складочка в виде галочки. Я вкратце рассказал о девушке-одиночке. – Да с чего ты взял? -Я не совсем уверен, но стоит попробовать,- не отступал я. -Она не захочет иметь с нами дела,- Мэдди отталкивалась от меня, как магнит,- Ее явно не волнуют другие. -Надо попробовать,- настаивал я. -Да она чудачка! -Даже лучше, она никому не будет трепаться,- на каждое упорное слово Мэдди у меня был ответ. -И как ты собираешься подобраться к ней для разговора? – Мэдди думала этот вопрос выбьет меня из колеи. -Думаю, лучше подцепить ее где-нибудь в тихом месте и постараться убедить,- сказал я.