Ты будешь моим, дядя

В уютную квартиру открывается дверь, и в неё проходит среднего роста мужчина с выкрашенными серыми волосами, что очень сильно ему шли, а в его руках шелестел пакет с вкусняшками. — Я думал, ты через Китай пешком пошёл. Хотел уже навстречу выехать, — к нему подошёл мужчина, что выше него, вытирая руки кухонным полотенцем. — Да брось, брат, я не так сильно задержался. В следующий раз будешь заранее приглашать, а не в тот же день, — сероволосый снял обувь и куртку. Только начался март, ещё холодно. — Не оправдывайся, Юнги, тебя это не спасёт. Что в пакете приволок? Опять сладости? — Это моему любимому племяннику, а не тебе, Джин, — Мин прошёл мимо брата, огибая его мощную фигуру. — Скала, блять. — На себя посмотри. Накачался. Твоему племяннику уже восемнадцать. Не надоело его баловать? — Возмущался старший, возвращаясь на кухню. А Юн же на эти слова не обратил внимания. — Чимин~и, твой дядя приехал. Угадай, что я тебе привёз. — он заходит в комнату младшего, но не обнаруживает его там. — Он ещё не вернулся, с другом гуляет. Сюда иди, поешь хоть. — слышится с кухни. Мин оставляет сладости, которые так любит Пак, на кровати и идёт к брату. — Вроде брат, а похож скорее на маму. — садится за стол. — А я на тебя бы посмотрел, если б ты один ребёнка воспитывал. — раскладывает ужин по тарелкам. — Ты его совсем не балуешь. — Потому что это делаешь ты. Если б мы делали это оба, он вырос бы совсем избалованным. — заключает старший, ставя тарелку перед младшим братом. — Я готов поспорить, что он меня любит больше. — заулыбался Мин. — Конечно, ты ему ещё больше сладостей приноси, может, диабет слу... — договорить ему не дал пронзительный визг с коридора. За ним послышался быстрый топот ног. Юнги давит лыбу и встаёт с кухонного диванчика, зная, что сейчас будет, а Джин лишь глаза закатывает. Топот приближается, и в проёме появляется счастливый Чимин, что останавливается, чтобы не перелететь нужную комнату. — Дядя! — Пак несётся на мужчину, чуть ли не снося, когда прыгает в его объятия. — Привет, Чимин~и. — Мин потрепал того по смольно-чёрным волосам, крепко сжимая в объятиях. — На твоей кровати лежат угощения. Но сначала вкусный ужин твоего отца. Давай, мой руки и за стол. *** — Что ты жрёшь? — послышалось на том конце трубки. — Дядя Юн приехал, — Чимин лежал в своей комнате на кровати и ел свою любимую шоколадку. Юнги давно знает, какие сладости любит его племянник. — Да, можешь дальше не продолжать. Я понял, что у тебя снова гора сладостей, которыми ты не делишься со своим лучшим другом и ешь всё в одну каску. — Прости, Тэ, просто он всегда покупает то, что я обожаю, и я не могу сдержаться. — Чим слышит смех друга, означающий, что он шутит и совсем не в обиде. — Ну, как там твой великолепный дядя? Не нашёл себе ещё какую-то милую жёнушку, пока ты мнёшь яйца и бездействуешь? — Тэхён не видит, но точно знает, что Чимин закатил глаза. Потому что так оно и есть. — Тэхёнааааа! Ты же знаешь, как это сложно. Он — мой дядя. Что он подумает? Как ты вообще себе это представляешь? «Дядя Юнги, ты мне нравишься. Не похуй тебе ли случайно, что я как бы парень, так ещё и твой племянник?» — но в ответ слышно только дикий смех Кима, что приходится отодвинуть телефон от уха. — Ты же сам говорил, что твой отец с дядей геи. — А вдруг нет? — Чимин дует губки и думает о своём дяде. Если честно, он не помнит, когда влюбился. Это произошло как-то незаметно. Забота и внимание старшего как-то сильно привязали к себе и укутали в кокон комфорта. — Чимин, ты напрашиваешься, чтобы я приехал сейчас к тебе, отпиздил и забрал твои сладости? — Сладости не тронь! — Это всё, что тебя беспокоит?.. — Возможно. — Тебе явно нужно отдохнуть и немного выпить. Так голова лучше будет генерировать прекрасные идеи. На этих выходных пятый курс устраивает вечеринку. Туда можно прийти всем, кому не лень. И мы туда идём, Мини. — Ну а у Чимина и выбора нет, он это прекрасно понимает по интонации друга. — Чимин~и, я поехал. Попрощаешься? — послышался низкий голос Мина с прихожей. — Сейчас иду — крикнул Пак в ответ и быстро вернулся к телефонному разговору. — В общем, я что-то придумаю. Пока. — звонок был сброшен. *** Чимин судорожно перебирал весь свой шкаф, чтобы найти что-то идеально подходящее его образу в голове и уже несколько раз проклял холод за окном, потому что почти все его самые клёвые шмотки явно не для такой погоды. До вечеринки ещё куча времени, но Пак предпочитает подготовить всё заранее, чтоб все не пошло потом через пизду, и он пришёл во всей красе, а не как вышло в прошлый раз. — Что за апокалипсис в твой комнате? — зашёл отец. — Мы с Тэ сегодня идём на вечеринку, ищу, что надеть. — тяжко вздыхает младший и снова ныряет в пучину вещей. — Ээ, нет, дорогой. Сегодня ты дома. — строго заявил родитель. — Почему.?.. — ошарашенно обернулся Пак. — У меня в шесть корпоратив на работе, я уезжаю. А за тобой присмотрит Юнги. Думаю, ты всегда только "за" его компании. — Да, но вечеринка. — У вас эти вечеринки чаще, чем мой брат привозит тебе сладости, сходишь в следующий раз. Но сегодня ни ногой. Сидите дома. Я всё спрошу с Юнги, поверь, у меня на него управы есть. У Чимина родился гениальный план. — Хорошо, пап. Вечером черноволосый сидел на кухне, поедая остатки ужина в своей тарелке, а его отец ходил по этой кухне туда-сюда, ругая снова опаздывающего Мина. Но как только послышался звук открывающейся двери, его как след простыл и проклятия он уже говорил лично брату, а не воздуху. — Не кричи так, Сокджин, я щас оглохну. — проходил на кухню Мин — Чимин~и, если он будет вести себя так, то ты всегда можешь приехать к своему любимому дяде. — Ты его единственный дядя — залетает на кухню вслед за братом. — И что? Это не отменяет того, что я могу быть его любимым дядей. Так ведь, Чимин~и? — Конечно, Хён. Ты — мой любимый дядя — выделил Пак. — Вот и сидите тут. Любимый племянник с любимым дядей. А я поехал, до утра не ждите. — Джин намотал шарф на шею и выпорхнул из квартиры. Чимин посмотрел на время в телефоне и сообщение от друга: «всё в силе?» Он нервно жуёт губу и смотрит на старшего. — Я принёс твой любимый торт. Предлагаю выпить с ним чаю, а твой отец пускай пляшет на корпоративе. — Мин залез в верхний шкафчик за чаем. — А у меня тоже хорошая идея. Мы можем подождать пока я переоденусь и поехать на вечер. — Нет, — не дал договорить сереволосый. — Брат предупредил, сколько шкур с меня спустит, если я пойду у тебя на поводу. — Но, дядя! Ну пожалуйста-препожалуйста. Я очень хочу. — стал конючить младший, зная, что Мину перед ним сложно устоять. — Ты же понимаешь, — Юнги разворачивается к Чимину лицом, — что, если он узнает, нам обоим прилетит. Не только мне и не только тебе, обоим. — Но он ведь не узнает, — намекает черноволосый, что если старший не расскажет, то эта тайна помрёт вместе с ними. — Ох, Чимин~и, на грех тянешь. — Ну пожалуйста, ну, дядь. — А если с тобой там что-то случится? Мне ж брат голову оторвёт. — складывает руки на груди, пытаясь держать оборону. — Ну ты ведь можешь тоже поехать. — губы пересохли и он их облизывает. — Проследить, потанцевать. А потом мы спокойно вернёмся домой и никто не узнает. — Чимин смотрит своими щенячьими глазками, а Мин смотрит в ответ, что очень зря, потому что поддаётся этим глазкам. — Твоя взяла. — Ура! Ты лучший, дядя! — Пак встаёт, быстро обнимает старшего и пулей летит в комнату, надевать давно заготовленный наряд и наводить фен-шуй на лице. Он натягивает свои любимые чёрные кожаные штаны, что подчёркивают его стройные ноги. На тело надевает облегающую чёрную майку, поверх такие же чёрные рукава с воротником, выглядит донельзя красиво, оставляя небольшой вырез на груди и подмышках. На шею - цепочку толстую серебряную, на руки - перчатки кожаные до локтя со шнуровкой. А сверху он накинет свою любимую чёрную курточку, чтоб дядя не ворчал. На ноги лакированные неизменно чёрные туфли. Глаза слегка подвести, а губы намазать блеском, чтоб не обветрились. Когда Чимин заходит на кухню, то первое, что он слышит, это восхищенный свист. — Чимин~и, ты хочешь, чтоб я работал сегодня твоим охранником и отбивал толпы девчонок? Сам Пак на это только улыбнулся. — Идём? — Идём. Парни спустились на улицу и сели в чёрный Granta Юнги. — Мы поедем на твоей? — удивился младший, который думал, что дядя тоже оторвётся с ним. — Да. Я пить не буду. Побуду там с тобой и отвезу домой. — Мин открыл для племянника дверь пассажирского, а потом и сам сел в машину, включая печку. До места они доехали быстро. Это был небольшой коттедж. Кто знает, может сняли, а, может это сынка чьих-то богатых родителей. У входа их ждал Тэхён, который немного (много) прихуел, потому что Пак забыл предупредить того, что будет не один. Друзья буквально разговаривали глазами. Ким улыбался, но смотрел на Чимина вопросительно, а тот лишь губы поджал и кинул взгляд на здание, показывая, что расскажет всё там. — Привет, Мини. Здравствуйте, Юнги-хён. — Можно на ты, я не так сильно стар. — засмеялся Мин. — Привет, Тэ. Пойдемте. — Пак берёт обоих под руки и уверенным шагом идёт внутрь. Там Юнги уходит наверх, на что-то типо балкона, откуда видно весь нижний этаж, взяв с младшего обещание не буянить и много не пить. Тэхён же с Чимином пошли к бару и взяли по пивку. Мин нашёл что-то безалкогольное и сидел себе спокойно. Отгонял от себя малолеток (по его мерам), что, видимо, даже не предполагали, что ему тридцать пять и посматривал на Пака с другом. Когда те выпили свои первые баночки пива, они вышли потанцевать. Юн смотрел, как племянник танцевал в своих этих кожаных штанах. К нему через раз подходили девушки и даже парни. И старший так то спокоен был, пока какие-то парни не начали распускать свои руки. Он хотел уже спуститься к ним, но Пак с другом сами их прогнали и он, понимая, что они и сами могут отогнать нежеланных людей, сам расслабился после рабочего дня. *** Или Мин как-то забылся, или действительно прошло так много времени, а, может это Пак алконавт, потому что он наваливается на Юнги пьяной тушкой с какими-то нечленораздельными предложениями. — Чимин~и, ты когда так надраться успел? — сероволосый смотрит на время в телефоне — прошёл час. — Юнги~я, пошли потанцуем. — Чимин сам еле стоит, но упрямо тянет старшего за руку на себя, чтоб тот встал. — Чимин~а — Мин проглатывает то, как младший его назвал, — давай, вы потанцуете с Тэхёном? — Я не хочу с Тэхёном, я хочу с любимым дядей. — Пак всё ещё держал руку Мина, но и умудрялся пританцовывать в такт льющейся музыке. — Тогда, я уверен, здесь куча народа желающих, можешь с ними. — Почему Юнги не хотел отрывать свою тушку с кресла и идти танцевать? Да просто потому, что не умел. — Глупый Юнги~я! Пошли, потанцуй со мной. — племянник всё тянет, а старший думает, что, возможно, он всё же может тряхнуть стариной. Чего только этот мелкий с ним не делает. Верёвки вьёт, а Мин и противиться не может. — Ладно, давай немного потанцуем, но я сразу предупреждаю, что танцор из меня так себе. — поддаётся Юнги. — Я тебя научу. — и улыбку такую дьявольскую тянет, что сероволосый передумать насчёт своих решений хочет. Пак плохо сам идёт, шатается, спотыкается, а особенно на ступеньках вниз. Поэтому Мин сначала крепко держит его за талию, чтоб тот не упал, а на лестнице плюёт на все и просто закидывает племянника на плечо, спуская. По большому счёту всем похуй, но те, кто клал свой глаз на этих двоих сегодня, заинтересованно обсуждали. Когда они были уже на так называемом танцполе, старший опустил Чимина, но тут же крепко прижал к себе, потому что у того от резкой смены горизонталей и вертикалей закружилась голова. — Может, домой? Как ты себя чувствуешь? — приходилось говорить в самое ухо, чтобы перекричать музыку. А Пак и рад. Его так крепко прижимают к себе, так ещё и в самое ухо этим низким голосом диктуют слова. Вечность бы слушал. — Нет, я хочу потанцевать с тобой. — Чимин нехотя отстраняется от старшего и начинает танцевать под какую-то заводную песню, что долбит по ушам. А Мину ничего не остаётся, кроме как присоединиться. Черноволосый иногда посмеивается с нелепых движений дяди, а потом оборачивается к нему спиной и, бог простит, но Юнги смотрит не туда, куда можно, а племянник приникает к нему спиной, ловит аристократично белые руки Юнги и укладывает их на свои тазобедренные косточки, начиная плавно двигаться. — Повторяй за мной. — с отдышкой говорит Пак в ухо старшего, падая затылком на его плечо. Благо, почти схожий рост это позволяет. Шея черноволосого так и манит. Красивая, тонкая, капли пота красиво стекают по кадыку. О чём Мин вообще думает, это его племянник. Но отрицать, что тот безбожно красив, нельзя. И гейская душонка Юнги страдает. Не будь этот мальчишка его родственником, он непременно забрал бы его себе, потому что этот чертёнок очень возбуждает. И вот сейчас, когда прижимается спиной к груди старшего, дышит громко почти на ухо и, чёрт бы его побрал, чуть ли не трётся своей обтянутой кожей штанов жопкой о пах сероволосого. Юнги уже отстраниться хочет, но Пак делает это сам, правда, ненадолго. Он поворачивается к Мину лицом, кладёт свои маленькие ручки на его грудь и слегка бьёт одной ладошкой по ней. — Ты почему не двигаешься, Хён~и, танцуй. — улыбается широко, а потом чуть ли не падает, спотыкаясь о свою же ногу. Старший реагирует быстро, ловит летящее назад тело и снова крепко держит, к груди прижимая, но выпрямиться не спешит, так и стоит, чуть нагнувшись вперёд, потому что на глаза нежные залип, смотрит в зрачки широкие от полумрака или же количества выпитого алкоголя. Пак в ответ смотрит, снова улыбается, как ещё лицо не треснуло, а потом неожиданно целует. Просто берёт и прижимается своими губами к губам напротив. Юнги, опешивший, не двигается, а Чим и не останавливается, целует нежно, пока возможность есть. Наслаждается моментом. А Мин как желание ответить чувствует, сразу отстраняется и младшего на ноги ставит, отходя на шаг, но не переставая придерживать от греха подальше. — Тебе точно пора домой и отоспаться. — сероволосый тянет младшего к выходу, присматривая за его неровными шагами, потом в машину быстро сажает, уже в ней застёгивая его куртку, чтоб не заболел. — Юнги~я, мы куда? — Пак смотрит снова своими глазами-бусинками — А вечеринка? А Тэхёни? — младший ручки на бедро Мина кладёт, опираясь в него, чтобы наклониться к старшему ближе. — Ты явно перебрал, Чимин~а. Завтра вспоминать будешь и жалеть. — машину заводит, младшего от греха подальше пристёгивает ремнём безопасности и трогается. — Это вряд ли. — А что именно имел в виду Чимин, кто знает. Всю дорогу, что теперь кажется дольше, чем прежде, младший, кажется, ни разу и взгляда в сторону от дяди не отводит. — Приехали. — Юн парня старается не отпускать, но и сильно близко не держать, а то начнутся поползновения по его телу, а он тут тоже не железный, пусть и не пил, но воздерживался давненько, поэтому и завести легко, Пак, видимо, только этого и добивается. — Чимин~и, успокой свои таланты, пожалуйста. Если уж так секса хочется, на вечеринке было много кандидатов, а на втором этаже ещё и место для этого было. — Мин младшего на диван усаживает, а сам к привычному шкафчику подходит. Нужно заварить чай и успокоиться. Вот только второе плохо получается. Чимин со спины прилипает, руки по торсу старшего пускает. — Нет, Юнги~я, они не те, с кем мне чего-то хотелось бы, — мурлычит заплетающимся языком. — Тебе нужно проспаться. — Мне нужен мужчина чуть выше меня ростом, — бубнит в самое ушко, касаясь его губами, — сероволосый, подкачанный, с красивым узким вырезом глаз. — Ты когда в голубые дали подался? — поворачивает голову к Паку, смотря на неизменно улыбающееся лицо. — Ммм, может, когда встретил тебя. — не дожидаясь реакции на слова, Чим снова припадает к губам старшего, рукой сжимая его полувставший член. Юнги быстро реагирует, он перехватывает руки племянника и заводит их ему за спину. Правда, теперь он буквально сам прижимает чертёнка к себе. — Ты же меня хочешь. — с придыханием говорит черноволосый. — И я тебя хочу. В чём проблема? — он тянет голову вперёд и облизывает шею Юнги. С этого момента летят все катушки, ибо шею трогать нельзя, шея слишком чувствительная у Юнги, она его слабая точка. Мин впивается в эти блядские губы, что, признать честно, давно манят на грех, и целует жадно. Покусывает, зализывает, а при первом тихом стоне поцелуй углубляет, ротик младшего исследует, а у того аж ноги подкашиваются от ощущений, вмиг заполнивших всю голову. Старший руки Пака отпускает и местами их тела быстро меняет, сажая непоседу на столешницу. Руки сами бегут по стройному телу. Преступно красив, запредельно совершенен. Все линии и изгибы под этой облегающей майкой. Он поцелуями на скулы парня переходит, выцеловывая каждую, а руки перемещает на бёдра крепкие, поглаживая. Чимин не выдерживает, стонать в голос начинает и под руки ласковые прогибаться, а пятками за поясницу Юнги ближе притягивает и своим пахом в его вжимается, скуля от нетерпения. Старший сразу черноволосого со столешницы снимает, спиной к себе разворачивает, а потом ремень его расстёгивает и эти грешные штаны вместе с бельём снимает, до колен спуская. Руки тут же под майку просятся, ощупать кожа к коже, чувствуя, как горит тело парня и как затвердели его соски, с которыми Мин сейчас играется, а Пак на это стонет. Майка задирается, а парня грубо прижимают грудью к столешнице. — Где смазка? — голос совсем сел и звучит гораздо ниже прежнего, от чего мурашки бегут по телу младшего. — В ванной. В нижнем левом шкафчике. — Лежи так и не трогай себя. — Пак быстро кивает, а потом вскрикивает от резкого шлепка по голой заднице, оставаясь дожидаться старшего. Но долго ждать и не приходится. Мин быстро возвращается уже без футболки, что была на нём, и Чимин тихонько скулит от вида подкаченного торса Хёна. Выраженные грудные мышцы и видимые кубики пресса, а что говорить об этих венистых руках, о которых Пак грезил так долго. Юнги, не теряя времени, пристраивается сзади парня и проталкивает в него первый палец, параллельно выцеловывая открытые майкой участки спины, поясницы и нежные половинки, которые хотелось сжимать, что сероволосый и делал второй рукой. Он старался сделать весь процесс менее болезненным, но и тянуть сильно не мог. Член хотел почувствовать тепло и узость сладкой задницы этого парня, поэтому в ход пошёл второй палец с новой порцией смазки, а Чимин загундосил сверху. — Тише, Чимин~и, всё хорошо. — Мин не прекращал поцелуи по телу племянника, увлекаясь манящими бёдрами, а пальцами разрабатывал проход, пытаясь найти заветный комок нервов, чтоб сдвинуть боль на второй план. И понимает, что нашёл его, когда выцеловываемое бедро дрожит под его губами, а сверху летит блаженный стон. Юнги старается не злоупотреблять этим наслаждением парня, иначе он кончит раньше положенного, поэтому, добавляя третий палец, старший кусает бёдра мальчишки, пытаясь отвлечь его на другой источник боли. Но свои укусы тут же зализывает и целует в извиняющемся жесте. Впрочем, к трём пальцам Чимин привыкает недолго и уже виляет задом навстречу, пока не получает второй за сегодня шлепок по ней. Поняв, что Пак готов, Мин расстёгивает брюки, раскатывает презерватив, что нашёл рядом со смазкой, по стволу и, обильно смазав его лубрикантом, входит сразу, замирая внутри. По телу бежит наслаждение от звонкого стона мальчишки под собой и от его безумной узости. Юнги гладит тело парня, успокаивая, давая время привыкнуть, и шепчет словечки грязные на ухо о том, как он хорошо справляется. Затем толкается на пробу и, не встретив сопротивления, наращивает темп. Младший прилипает телом вспотевшим к столешнице, что при толчках неприятно кожу тянет от невозможности скользить и Юнги его поднимает, заставляя руками в неё упереться и спину выгнуть посильнее, чтобы проникать под углом новым. Чимин стонет громче от этого, потому что старший приятно руками талию сжимает, потому что вбивается сильно и по простате проезжается каждый раз, потому что это хорошо до табуна мурашек по коже. Мин сил не жалеет, темпа не сбавляет, заставляя ноги парня подрагивать, а пальцами в столешницу впиваться, чтобы не упасть от переизбытка чувств. И оба долго не выдерживают. Пак стонет громко, звонко, кончая прямо на столешницу, и постанывать продолжает, пока Мин вбиваться не останавливается в погоне за собственным наслаждением. Чимин дырочкой пульсирует, сжимая старшего сильнее и стон его гортанный впитать в себя пытается, чтоб надолго запомнить. Сероволосый в ту же столешницу руками упирается, дыхание восстанавливая и за ушком Чимина выцеловывая. — Мне так хорошо, — шепчет черноволосый осевшим после криков голосом. — Я рад. А теперь в ванну и спать. — за бока мягко придерживает и из растраханного ануса выходит. — Я отнесу тебя. — и Юнги правда берёт его на руки, неся в ванну. Там одежду снять помогает, а сам на кухню возвращается, чтоб убрать место преступления. *** Чимин утром от жажды просыпается и за раз весь стакан, оставленный кем-то на тумбочке, выпивает. И Пак очень надеялся, что оставлен он был не его отцом. Иначе ему пиздец. Напившись воды, он просто пялит в одну точку минут так пятнадцать, а потом встаёт и идёт в ванну, чтобы привести себя в порядок. Отец ещё спит, оно и неудивительно, наверное, только под утро вернулся. Юнги нигде нет, видимо, уехал, когда брат вернулся. Надо будет ему позвонить. И он звонит. И почему-то звонит по видео. Отвечают ему быстро и по ту сторону дядя сидит, попивая кофе. Не видно, что именно кофе, но Пак уверен, что его. Чимин пырит в экран, так же зависая, как и в кровати, несколько минут назад и думает, что рановато поднялся. А с экрана на него смотрят внимательно и молчат также. — Дядя Юн, что было на вечеринке? А то я совсем ничего не помню. Я так напился, что даже вспомнить не могу, как оказался дома. — Пак всё так же медленно моргает, смотря в экран. — Ну. Я сразу отвёз тебя домой. — Юнги взгляд отводит и новый глоток с кружки делает. — И на этом всё? — Да. Не переживай, я не расскажу об этом твоему отцу. — Спасибо. — Чего стоит Чимину не улыбаться сейчас, строя бедного, страдающего похмельем. Ведь никто вчера не напивался. Младший лишь играл, всё было осознанно, это был его план. — Ты же помнишь, что у меня скоро день рождение? Я был бы рад видеть тебя там. — облизывает губы. — Непременно. — улыбку слабую давит. Мин у него на крючке. Всё идёт по плану. Не зря, ой не зря Чимин когда-то заинтересовался языком тела. — Спасибо за всё. Жаль, что я ничерта не запомнил… надо Тэ позвонить, я не помню, что с ним было после танцпола. Я ничего не помню после танцпола. — Пак тяжело вздыхает — Ладно, я пошёл. Пока, дядь. — Давай, Чимин~и. Звонок отключается и на лице Чимина самая хитрющая улыбка растекается в воспоминаниях о прошедшей ночи. — Ты будешь моим, дядь.