Ты будешь моим, дядя

Чимин тщательно готовился ко дню рождения дяди. Приготовил самый лучший подарок в виде самолично сделанного и украшенного альбома с их совместными фотографиями. Ну и, конечно же,  он и сам будет таким приятным дополнением к этому подарку. У Пака большие планы на этот день рождения. К слову,  за прошедшую неделю Юнги в доме брата не появлялся. Чимин не знал, что этому послужило - произошедшее той ночью, а, может он не хотел попасть под расспросы Джина. Он так-то поверил, что те дома сидели и чай с тортом пили, но подозрений не отпускал и всё пытался подловить их. Отец черноволосого также был некоторой помехой великим планам. Он тоже будет на дне рождения Мина, и Пак просто надеется, что его можно будет выпроводить поскорее. В этот раз Чимин ещё тщательнее подбирал наряд. Он долго не мог понять, что именно хочет надеть, как выглядеть.  На самом деле, его шкаф кажется бездонным. В нём парень находит вещи, о которых знать не знает и вообще не помнит, откуда они. Вот и этот костюм он не помнит, чтоб когда-то надевал. Фиолетовый шёлк, кажется, будет выглядеть на нём потрясающе. Свободные брюки, нежная рубашка, на поясе корсет тоже шёлком обтянутый, поверх пиджак и лёгкий шарф. Всё одним тёмно-фиолетовым цветом.  Пак влюбился в этот  костюм. Вечером они собирались вместе с отцом. Чимин надел свой найденный костюм, укладку сделал и макияж лёгкий нанёс. На дне рождения будут коллеги с работы Мина, хочется перед ними выглядеть солидно и не опозорить имя дяди.  — Ты чего так вырядился? — в комнату зашёл Джин, заставая сына крутящимся у зеркала в пол. — Мне нельзя хорошо выглядеть? — Чим оборачивается к отцу — Мне кажется,  ты выглядешь куда лучше,  чем хорошо.  Как ты можешь быть красивее отца. Чимин засмеялся и подошёл к нему, обнимая. — Спасибо,  пап. Ты тоже выглядишь превосходно. К пяти вечера они прибыли к родственнику. У него была достаточно просторная квартира. Младший не единожды был тут. Когда они зашли, их встретил сам хозяин квартиры, который начал представлять их своим коллегам.  Мин не так давно работает в этой компании, поэтому вместе они ещё ничего не праздновали. — Это мой брат —  Пак Сокджин. И его сын, мой племянник — Пак Чимин. — Здравствуйте, рады вас видеть. Юнги не предупреждал, что у него такие красивые родственники.  У меня как раз есть дочь под стать этому красавцу племяннику.  — мужчина смеётся, Пак мило улыбается, Юнги спешит всё увести в другое русло общения. — Ты сегодня выглядишь ещё прекраснее, чем я когда-либо тебя видел. — тихонько говорит сероволосый Чимину, когда все рассосались по квартире и даже Джин нашёл себе собеседников. — За это надо выпить. — он усмехается и протягивает младшему бокал, сразу чокаясь им со своим. — Спасибо,  дядь. Ты, как всегда,  мне льстишь. — Пак улыбается и отпивает из бокала. — Я, как всегда,  говорю лишь правду. — подхватывает улыбку Мин. Чимин глаза закатывает, но смеётся, а потом из-под пиджака подарок свой достаёт,  в праздничную бумагу обёрнутый и лентой перевязанный. — Это тебе. С днём рождения, мой любимый дядя. — Чимин~и, не стоило. — Юнги улыбается, оглаживая шёлковый, подстать костюму Пака, бант. — Откроешь? — Чимин опустошает бокал. Он очень старался над этим подарком и переживает, что старшему он может не понравится.  Мин неспеша разрывает упаковку. Сначала он не понимает, что в его руках и кидает взгляд исподлобья на племянника, но, не получив никаких пояснений, раскрывает и понимает, что именно находится в его руках. Тёплая улыбка появляется на его лице.  Он начинает листать альбом, рассматривая фотографии и красивое аккуратное оформление. — Чимин~и, — голос старшего звучит так нежно. Он обнимает младшего крепко, целуя в макушку. — Это лучший подарок за сегодняшний день, спасибо.  — Тебе правда понравилось? — Чим обнимает в ответ. — Шутишь? Конечно, — Юн отстранился от племянника. — Пошли присядем. Ближе к одиннадцати народ начал рассеиваться. Всем пьяным (читать, как просто всем) вызывали такси, другие (Мин называл их - неженатики, так как их дома никто пилить не будет за позднее возвращение и  запах перегара.) оставались ещё.  А Джин, достигнув своей кондиции и потеряв своего собеседника, засобирался домой. — Чим, собираемся, мы домой. — мужчина натягивает куртку и ботинки. Он не шатается, он навеселе, но уже устал и хочет к себе. В свою уютную квартиру. — Ну, пап. Рано ещё, ты чего? Давай ещё немного посидим. — Чимин явно против планов отца, он борется за свои. — Нет, я хочу домой. — Он смотрит на сына, что сидит около  Юнги в компании оставшихся двух коллег и застёгивает куртку, показывая, что он уже собран и теперь очередь младшего. — Я разберусь, — тихо говорит сероволосый и встаёт с дивана, направляясь к брату. — Юнги, нет. Я хочу домой. — стоит на своём старший. — Да брось. Пускай племяш у меня останется. Это его второй дом. А тебе я сейчас закажу такси, и ты уедешь в свои обители. — Джин только хотел возмутиться, но Мин не дал, продолжая. — Ты не дал ему тогда сходить на вечеринку. Ты бы видел какой расстроенный он ел свой любимый, между прочим,  торт. Дай ему сегодня отдохнуть. В конце концов,  я всё равно тут и приглядываю за ним. А завтра вернётся.  Ну или чуть позже, если захочет у меня чуть погостить. — Юн смотрит так убедительно, как будто  и не ссал в уши брату секунду назад. — Айщ. — знает же, что Сокджина совесть загрызёт. — Ладно, но смотри мне, головой за моего ребёнка отвечаешь. Напомнить, сколько шкур я с тебя сдеру, если с ним что-то случится? — Нет, я помню. — нервно смеётся Мин. — Вот и хорошо. — смотрит строго на младшего, а потом взгляд на мягкий меняет и за спину брата смотрит на чадо своё красивое. — Пока, сынок, можешь остаться сегодня с Юнги. Чимин улыбается отцу и машет ручкой на прощание, двигаясь, чтоб освободить место рядом с собой для возвращающегося дяди. Вообще, Пак заметил, что весь вечер тот не спускает с него глаз, подливает все время ему что-то. И черноволосый не глупый, чтоб не понять, что его пытаются споить. Видимо, в прошлый раз старшему их расклад на кухне понравился. На это Пак и рассчитывал.  Вот только напиваться в его планы не входило и всё ещё не входит. Поэтому он пытается пить меньше и не пьянеть. Выливает обжигающую жидкость в цветы, извиняясь чуть ли не перед самим Господом Богом и обещая подарить дяде новые. Выливает в раковину под предлогом пойти в туалет или за закуской на кухню. Что угодно, но старается придерживаться здравого ума.  Не хотелось бы налакаться и правда забыть, что было или чего не будет. Кто знает, что произойдёт, если он напьётся, может, отрубится сразу. Поэтому пьёт по минимуму. — Чимин~и, чего не пьёшь? — Юнги подливает ещё вина в бокал Пака, облизываясь. И, если честно,  Чим чувствует себя жертвой, а не охотником. — Я просто заслушался рассказами Мистера Чхве. — Мило улыбается младший и делает небольшой глоток. Он уже с полчаса упорно старается делать вид, что градус на него активно действует. Смеётся громко, шутит странно, слова путает и вливается в разговоры этих мужчин. — Пак Чимин, — начинает тот самый Чхве, что и сам уже под градусом хорошим. — Я всё же настаиваю на твоём знакомстве с моей дочерью. — Ну ты и шутник, Минхо. — посмеивается Мин, а сам руку на плечо племянника кладёт и через рубашку сжимает. Пиджак Пак уже снял с шарфом и корсетом, так как в помещении жарковато. — А что шутник сразу, я серьёзно.  Ты, Чимин, подумай хорошо.  Если что, через Юнги свяжись, — подмигивает коллега. Чимин смеётся пьяно, делая новый глоток вина и руку на бедро Юна кладёт, чего никто в полумраке гостиной не замечает. И такое ощущение, что даже сам Чим этого не замечает, продолжая со старшими шутить. А вот сероволосый замечает. Он, блять, чувствует, как чужая рука на внутреннюю сторону бедра спускается, а спустя некоторое время и новый глоток алкоголя, ещё и узоры вырисовывать начинает. — Кхм. Что-то уже поздновато. — Юн посмотрел на часы, почти полночь. — Думаю, пора расходится. — Да, думаю, мы засиделись. Ну, не грех с такой компанией, — мужчина подмигивает, смотря на Пака, а тот лишь улыбаться продолжает. Ощущение,  что он уже просто не воспринимает никакую информацию и просто на всё улыбается, потому что весело и хорошо.  Мужчины идут ко входу, пошатываясь. Паку там веселее всех, идёт, качается из стороны в сторону и смеётся. Особенно сильно смеётся над шутками гостей. Юнги тоже подвипивший, но, похоже,  самый трезвый из всех. — Пока, Юнги, отлично провели время. И тебе пока, Чимин. — Они жмут руку сероволосого и хлопают по плечу его племянника, наконец закрывая за собой дверь. Старший спокойно разворачивается и снова идёт к дивану в гостиной, присаживаясь. Пак идёт за ним и останавливается у столика, беря свой бокал и допивая содержимое. — А ты душа компании, Чимин~и. — эти нотки ревности в голосе старшего донельзя льстят черноволосому. — Ага. — он облизывает губы, собирая с них последние капли согревающей жидкости и перекидывает свою стройную ножку через Мина, присаживаясь лицом к нему на его колени. — Тут что-то совсем душно, тебе так не кажется? — шепчет Пак и расстёгивает несколько пуговиц на своей рубашке, открывая вид на ключицы. — Возможно.  — Юнги руки на манящие ножки укладывает, оглаживая, ведя вверх до желанных ягодиц парня. — Юнги~я, а у меня есть ещё подарок на твой день рождения.  — шепчет младший, наслаждаясь руками и голодным взглядом на своём теле. — Какой же? — интересуется старший, а сам рубашку шёлкову из штанов выправляет и руками под неё ныряет,  мысленно ставя галочку напротив того, как зовёт его этот мальчишка. Значит ли это, что он снова в той кондиции, что ничего не вспомнит? Чимин берёт свой красивый фиолетовый шарф и завязывает в бант у себя на голове, облизывая и закусывая нижнюю губу. — Прекрасный подарок, Чимин~и, — шепчет своим низким голосом почти в самые губы и руку одну из под рубашки достаёт, оглаживая шёлк на щеке племянника. — Просто превосходный. — и Мин в эти сладкие губы снова впивается, терзает, посасывает, стараясь заполнить их нехватку всю ту длинную неделю без возможности целовать, обладать. Одной рукой голову Пака наклоняет, поцелуй углубляя и языки сплетая, в другой булочки сочные мнёт под тканью мягкой. А Чимин ручки свои в отросшие серые волосы запускает, любит их очень, идут они старшему до невозможного. — Что же ты делаешь, Чимин~и, — бормочет Мин, на секунду отрываясь от пышных губ. — Я смотреть ни на кого не могу, один ты в голове, — и губу черноволосого кусает, оттягивая и следом засасывая, — всю неделю страдал без возможности прикоснуться. — Мин всё руками тело оглаживает и поцелуями на шею тонкую спускается. А Чимин всё невменяемого играет. Посмеивается, стонет и на слова дяди ничего не отвечает, будто и не слышал вовсе. Он руками вниз ведёт, по шее самыми кончиками пальцев проходится, наблюдая за бегущими от его действий мурашками, и на груди свой путь останавливает, начиная одну за одной пуговицы на белой рубашке расстёгивать, так как серый пиджак давно лежит на спинке дивана, рядом с пиджаком Пака. Когда с пуговицами покончено, а дыхание к чёрту сбилось от нежных губ на открытых участках тела, Чим решает, что теперь его очередь. Он ладошками грудь очерчивает и вниз по торсу ведёт, а потом вперёд наклоняется и сам начинает покрывать мокрыми поцелуями-бабочками шею Юнги. А тот талию засранца в крепких тисках сжимает, не представляя, как младшего ведёт от этого. Он только старательнее выцеловывает каждый миллиметр чувствительной кожи и узоры юрким язычком выводит, качаясь на бёдрах старшего для хоть малейшего трения. Мин стонет хрипло и по упругим половинкам бить начинает, чтобы хоть так отрываться на мелком, что от этого в противовес хриплым вздохам, мелодично постанывает. У Юнги терпение стремительно кончается, когда Чим руками к ширинке его ползёт. Он ссаживает его с себя на низкий столик, что лишь немногим выше его пояса в данный момент и начинает оставшиеся пуговицы его рубашки расстёгивать, прощаясь с куском ткани. А следом очередь на изящные брюки переходит, от которых также быстро избавляются вместе с чёрными боксерами, красивые ноги оглаживая и розовую головку налитого кровью члена целуя, любуясь опрокинутой назад головой. Только бант на голове остаётся нетронутым. — Я сейчас.  Подожди меня тут минутку, Чимин~и. — Юнги с места подрывается и уходит куда-то, пока Пак ловит фантомы недавних прикосновений. — Я тут. — звучит над ухом так неожиданно и черноволосый глаза распахивает, осознавая, что потерялся во времени. Старший дарит младшему мокрый поцелуй, поглаживая его аккуратный ствол и ловя все стоны лишь своими губами. А затем снова садится напротив него, скидывая с себя наконец эту рубашку. — А теперь повернись ко мне спиной и сядь своей прекрасной задницей мне на колени. Чимин тормозит какое-то время и мыслит плохо. Не от алкоголя,  а от давящего возбуждения.  Он сползает со столика и делает так, как ему только что велели, усаживаясь на колени старшего. А в следующую секунду ему давят между лопаток, заставляя грудью опуститься на тот самый лакированный столик. И черноволосый ловит даже некое дежавю с их секса на кухне. Юнги ведёт по его спине вниз, к пояснице, нажимая уже на неё, чтобы парень выгнулся, подставляя  попку на любые терзания. — Как же ты красивый, Чимин~и. — сероволосый целует левую ягодицу. — Пластичный. — поцелуй в правую ягодицу. — Желанный. — уже совсем тихо хрипит Мин и целует в самое колечко, вслушиваясь в мычание от закусанной руки. — Так не пойдёт, Чимин~и. Мы одни, звукоизоляция здесь что надо, так что я хочу слышать тебя. — мужчина вновь сгибается, покрывая нежную кожу половинок поцелуями и совсем слабыми укусами, а руками по полюбившимися бёдрами водит, массируя и наслаждаясь их покорной мягкостью в этот момент. Мин улыбается довольно, когда слышит стон несдержанный, что стал реакцией проникновения его языка в парня. После этого он начал его расстягивать, проникая внутрь мокрым языком и проворачивая его там.  А Чимин щёки алеющие в изгибе локтя прячет, смущает всё это пиздец, но безбожно приятно ощущать как Юнов язык внутрь проникает, а по бедру слюна от её обилия бежит. Когда Пак совсем размякает от ласк языка, сквозь стоны слышится щелчок и через пару секунд вместо гладкого языка в младшего входит длинный узловатый палец, проникая глубже. Он сопротивления не встречает, поэтому за первым сразу идёт второй, от чего Чим вздрагивает. — Тш, всё хорошо,  мой маленький, ты отлично справляешься, потерпи немного  — ворковал мужчина, стараясь отвлечь поцелуями. И Чимин правда расслабился, вскоре принимая два пальца, а потом и три, самолично пытаясь насадиться на них. А когда его их лишают, только хныкать начинает, как ребёнок,  у которого забрали любимую игрушку. — Вставай, Чимин~и, нам нужно более подходящее место. — Пак сползает с колен старшего, оставаясь сидеть на полу, когда Мин встаёт с дивана и тянется руками к ремню на брюках, но черноволосый опережает его ловкими ручками, следом расстёгивая ширинку и спуская вещицу вниз. Он смотрит на топорщийся орган под тканью трусов и припадает губами к его головке, смотря на реакцию Мина из под опущенных ресниц. Но тот лишь рычит и за волосы Пака хватает, заставляя подняться. — Нет, нам сейчас немного не до этого. — Юнги сам быстро снимает с себя боксеры, хватает лубрикант с дивана и подхватывает племянника под ягодицы, вынуждая того скрестить свои ноги за его спиной и схватиться за шею. Старший нёс их в спальню и сейчас был готов проклинать себя за то, что сделал ею самую дальнюю комнату. А Пак времени не терял, снова припадая к бледной шеи мужчины поцелуями, за что получил шлепок по левой ягодице, но сероволосый не ожидал ответа в виде укуса в основании шеи. Он не дошёл до спальни, впечатывая мелкого в стену. Мин закидывает его ноги на свои плечи, пока тот продолжает держаться за его шею. — Ты напросился, Чимин~и, — и голос как у сексуального маньяка. В этой ситуации звучит и пугающе и как-то  маняще с учётом, что младший сбегать и не собирается. — Я хотел донести тебя до кровати и бережно взять там, но теперь ты будешь оттрахан на весу у стены. А я буду упиваться твоими стонами, потому что ты пока не знаешь, насколько в этой позе глубокое проникновение. — Мин закидывает ногу Пака повыше, чтобы открыть тюбик в руке и, выдавив необходимое количество субстанции на неё же, отбросить его в сторону, смазывая ствол. — Я буду входить постепенно, готов? — Юн дожидается кивка и подставляет головку члена к проходу мальчишки. Он проталкивает её  в него и, наконец-то, возвращает руку на место, крепче фиксируя парня. Чимин дышит глубоко и мычит, пытаясь так громко не кричать, чтоб не сорвать голос, пока старший медленно входит в него сантиметр за сантиметром. — Там ещё много? — Ещё половина. — Ох, блять, — Пак всё же стонет протяжно, когда мужчина резко входит на эту оставшуюся половину. Его просто распирает от чувства наполненности и от этого он подрагивает всем телом. — Скажи, когда можно будет двигаться. — Юнги опирается руками в стену и начинает выцеловывать лицо парня, пока тот кивает в ответ, а следом Мин вовлекает его в глубокий мягкий поцелуй , постепенно превращая его в скользкий и грубый, останавливаясь, лишь когда слышит тихое "можно" с придыханием. Сероволосый толкается на пробу и следит за реакцией младшего, но замечая на его лице только толики блаженства, начинает двигаться увереннее, с каждым разом толкаяясь сильнее. Сначала вбивается не так быстро, но сильно и глубоко, вгоняя член по самое основание и, как и говорил, стонами Пака упивается, потому что стонет он приятно, мелодично и в самое ушко, пока Мин, не жалея того, с каждым толчком простату стимулирует, специально задерживаясь внутри на этом комочке нервов для пущего эффекта. Но и долго дядя не мучает так своего мальчика, начиная наращивать темп. Стоны обрывистыми становятся и меж ними проявляются всхлипы, но нет, младший не плачет,он лишь гундосит от наслаждения и снова шею сероволосого терроризирует, не зная в какое русло направить свою отдачу.  — Ты мой хороший. Как же я тебя люблю. — признаётся старший — Я бы всё сделал за возможность быть с тобой. — Юнги гложет болью и от этого он только грубее входит в младшего. Впрочем, Чимин уже близко, он чувствует как нега подкатывает к нему так же, как маленькие слёзки к глазам. Ему хорошо. — Юнги~я.. ещё немного..чуть-чуть.. — черноволосый жмётся ближе, сильнее, чувствуя как тело снова подрагивает, а Юнги смотрит на ключицы его голые и капли пота стекающие. Пометить его хочется, оставить десятки засосов, пока также вбивается в податливое тело, в котором чертовски узко. Но он потом это объяснить племяннику не сможет. Поэтому приходиться сдерживаться и лишь вбиваться резче, потому что и сам совсем близко к пику. Он чередует быстрые толчки с глубокими, сводя обоих с ума и чувствует табун мурашек на спине, когда младший кончает, дрогнув в его руках и так долго стонет, словно ноту в песне тянет, царапая ему лопатки короткими ноготочками. И сам делает финальные толчки, кончая внутрь младшего, на что тот снова стонет тоненько с именем дяди и обмякает совсем,  чувствуя как его снова несут в ванну. Душ они принимают вместе,  где Юнги помогает вымыть сперму из Пака. А потом они  вместе ложатся спать. Утром Чимин просыпается один в кровати дяди, вспоминая эту ночь, что была ещё горячее прошлой. Признаться, даже задница побаливает, но в воздухе пахнет вкусным завтраком и кофе. Пак вылезает из под одеяла и топает на кухню прям так, в пижамке Юнги. — Дядя Юн, — младший проходит, садясь напротив старшего, что уже пил кофе, что-то листая в телефоне. Он поднимает на Пака взгляд. — Снова ничего не помнишь? — в ответ тишина, Мин опускает взгляд в телефон и продолжает. — Я отпросил тебя у брата, чтоб ты переночевал у меня, он гордо уехал один на такси. Мы ещё пару часиков посидели с моими коллегами по работе, они уехали, и мы легли спать. Чимин ничего не отвечает. Он был не пьян, он всё помнит. И слова Мина во время секса помнит, и как-то больно становится.  Взаимно же всё, так почему они не могут быть вместе... сейчас и выясним. — Может, перестанем делать вид, что между нами ни разу ничего не было и поговорим? — Юнги вахуи, Юнги давится кофе. — Ты всё вспомнил? — Пак не понимает этой интонации. Грусть? Страх? Разочарование? А, может,  всё и сразу? — Ни на минуту не забывал. — глаза в стол тупит, признаваться стыдно — Я не был пьян, только прикидывался.. — .... Чимин губу жуёт и пальчики свои мнёт. Почему-то кажется, что дядя сейчас будет зол и будет ругаться. От этого слёзы так и напрашиваются на глаза. — Ты целенаправленно меня соблазнял. — младший только кивает, боясь, что если щас сказать что-то попытается, то точно заплачет. — Зачем? — Потому что тоже люблю тебя. — он не сдерживается, стирает быстро рукой, побежавшие по щекам, солёные капли. — Давно очень.  — носом шмыгает и голову поднимает. — Почему мы не можем быть вместе? — смотрит на дядю глазами красными от сдерживаемых слёз, а губа нижняя дрожит. — Чимин~и, — это ласковое обращение только как спусковой механизм работает, и слёзы ручьём из глаз бегут, а Юнги к нему сразу подскакивает, обнимая. — Я не против этого, слышишь? Мне всё равно на все моральные принципы. Но не всё равно на мнение твоего отца, то есть моего брата. Вы оба дороги мне. И я не хочу потерять никого из вас, понимаешь? — он гладит племянника по волосам. — Я не сбегаю и не снимаю с себя ответственности, но давай мы подумаем, что сделать, чтобы Джин не был против этого, и тогда всё решим. Не плачь.                                                *** Прошла ещё неделя. Вроде, всё решено, но Чимин без понятия как вести себя рядом с дядей. Они и не вместе, но, в то же время, у них взаимные чувства. Это сбивает с толку паренька. Он всё пытается придумать какой-то вариант, где Джин будет не против их отношений с дядей, но в голову не лезет ничего, абсолютно.  Он очень хочет быть со старшим, но так же, как и тот, он не хочет портить из-за этого отношения с отцом. Он дорогой ему человек, и его Пак тоже любит очень как родителя. Маму то он свою не видел никогда, а папа не рассказывал о ней. Отец и дядя — единственные близкие ему люди, и Мин тут был прав - они всё, что есть друг у друга. Про остальных родственников Чим знать не знает, может есть, может нет, в любом случае, ему про них не говорили. Об этом он и думает, медленно жуя завтрак, что оставил ему Джин. Неужели о чувствах к дяде придётся забыть? От досады плакать хотелось. — Сынок, я документы забыл, — послышалось с коридора. — У меня в ящике с документами поищи голубую папку, там отчёт должен быть. Принеси мне её пожалуйста, чтоб я не разувался. — Хорошо,  пап. — кричит Чимин и с диванчика встаёт, плетясь в комнату. У старшего куча документов и, как оказалось,  голубая папка там не одна. Паку пришлось проверять каждую. Документы на квартиру, документы на машину, документы на усыновление. Почему все они в папках одного цвета? А вот и отчёт. Стоп... черноволосый судорожно хватает назад предыдущую папку, доставая документы.  Усыновление двухгодовалого Чимина. — Чим, ну что там, нашёл? — донеслось с того же коридора, когда младший уже подходил. — Пап — Чимин смотрит на отца растерянно. — Я приёмный? Джин смотрит на сына и посмеяться хочет, говоря о глупостях, но замечает бумаги в руках того, моментально передумывая. — Давай поговорим об этом вечером, хорошо? Мне на работу надо и эти документы завезти. — старший принимает нужную папку из рук черноволосого — Прости, я приеду, и мы обязательно поговорим. — он целует его в лоб и уходит. Сам же Чимин сначала порывается позвонить дяде и расспросить всё у него. Он точно обо всём знает. И тоже ничего не рассказывал. Но потом передумывает, решаясь дождаться отца. На учёбу Пак сегодня не идёт.  Он опустошает запасы шоколада и мороженого в холодильнике, заедая стресс и всё думает, думает, думает.  Пока в пять вечера не звенят ключи в входной двери. Но с дивана младший не встаёт, оставаясь ждать на кухне. Отец заходит с мягкой улыбкой и тортиком в руках, сразу ставя чайник. — Я твой торт любимый взял. Попьём чай и поговорим. А то ужинать, ты, видимо, уже не захочешь — оглядывает старший кучу бумажек от шоколада. — я пока пойду переоденусь. Переодевшись, Джин возвращается к сыну и делает им чай, отрезая по куску торта. — С чего бы начать.. — Почему я приёмный? Я всегда думал, что я родной тебе сын. Ты поэтому про маму никогда не рассказывал? — наконец-то задаёт столь тревожущие вопросы Пак, а отец вздыхает, понимая, что сейчас придётся всё рассказать. — Нет, про маму я тебе не рассказывал,  потому что у тебя её никогда и не было. Ну, как таковой. От тебя отказались сразу после рождения. Эти слова больно бьют по сердцу парня. Да, он рос в любящей семье из отца и дяди, но осознавать, что от тебя когда-то отказалась собственная мать, правда наносит рану. — Ты всегда воспитывал меня один? — смотрит Чим, сдерживая слёзки. — Не то чтобы. — старший поджимает губы — Видишь ли, я гей. — усмехается, пряча глаза. — Мы на тот момент встречались с Пак Хён Шиком. У нас в Корее однополые браки запрещены, поэтому я просто сменил свою фамилию на Пак, вместо Ким. — трёт шею. — Через некоторое время мы захотели взять ребёнка. Если б мы оба заявились в детский дом, нам бы не дали разрешение,  поэтому тебя я оформил на себя. А потом этот мудак бросил меня. И мы остались с тобой вдвоём. Тебе тогда было два с половиной годика — улыбается Джин, вспоминая сына совсем маленьким. — И я продолжил воспитывать тебя сам, а брат мне помогал. Он поэтому и любит тебя так сильно, что с самого твоего детства отдавал всю любовь, чтоб восполнить недостающую часть семьи. Ему было 19, а мне 20. Я не хотел говорить тебе, что ты приёмный. Я забрал тебя ещё совсем крохой.  Ты - мой сын. И то, что я не твой биологический отец, ничего не меняет. Ты мой родной. И мы с дядей очень тебя любим, — старший гладил Чимина по мягким волосам, даря тепло. — И вас люблю. И мне всё равно какой ты ориентации, пап, если ты об этом переживал. Но почему у тебя была фамилия Ким, а у дяди Мин? — Дело в том, что наши с ним родители развелись, когда мне было 6, а ему 5. Мама забрала меня себе, а Юнги забрал отец. У матери появился новый муж, а у отца жена. Я так и остался Ким Сокджин,  а у Юнги фамилию на Мин сменили, потому что мать его новая шишкой какой-то была и вместо того, чтобы взять фамилию Ким, заставила мужа взять её фамилию Мин. Это было условием её богатого папаши, если отец Юнги хотел метить в наследники его бизнеса. Соответственно,  и Юнги сменили, чтоб он тоже мог унаследовать его. Но когда наши родители узнали, что мы геи, они просто вышвырнули нас, оборвав все связи и лишив Юнги наследства, которого он так-то и не желал. Вот и жили мы одни друг у друга. Ким Сокджин и Мин Юнги. Оба обзавелись хорошей работой. Я начал встречаться с Хён Шиком и съехал, позже и брат себе квартиру получше взял. А теперь нас трое. И я ни о чём в своей жизни не жалею. Чимин всё понимает. Он просто в шоке от количества новой информации.  В один вечер узнал столько нового, столько нервов погубил, и тут его резко осенило. — Получается,  и дядя мне не родной дядя. Джин в миг напрягается, судорожно бегая глазами. — Это так. Но он же тоже был рядом с тобой всегда и очень любит тебя. — раскрывшимся секретом старший очень боялся испортить такие прекрасные отношения между своим братом и сыном. — А плохо будет, — Пак губки поджимает, ложку в руке сжимая, — если мы с ним будем вместе? — сердце бешенно стучит. Он спросил это. Страшно ужасно узнать реакцию папы, но это был самый подходящий момент для этого вопроса. — Ты будешь сильно против? — он глаза на Джина поднимает, смотря с мольбой, а отец хмурится в недоумении. — Стой, я не понимаю. В каком смысле вместе? Моральное состояние черноволосого не выдерживает, он готов вот-вот расплакаться, добиваясь ответа своего папы. — Просто, я люблю его.. не только как дядю. — пока, челюсть Джина,  затерявшаяся где-то в плинтусах, пока, глаза Джина, улетевшие на орбиту и пока, чайная ложечка с руки Джина, с грохотом падающая на стол. — И.. я знаю, — Чимину уже говорить сложно, правда, он наблюдает за реакцией старшего и всё больше жалеет о сказанном, — Знаю, что он тоже м..меня любит, — вся эта тема постоянно делает из него плаксу. — Ты уверен, что он любит тебя именно так, как ты это понимаешь? — спрашивает родитель, когда отходит от шока. Пак тихонько кивает, не поднимая головы. — Я поговорю с ним, но я не против, если вы захотите быть вместе. Он, конечно,  куда старше тебя, но мне главное, что вы, два моих самых близких человека, будете счастливы. Чимин ничего не отвечает. Просто подскакивает с места и крепко обнимает отца, выпуская слёзы счастья и облегчения на его кофту. В тот же вечер Пак берёт такси и мчится к дяде. Он залетает в квартиру, пользуясь ключами, что ему когда-то дал Мин и находит его на кухне, моющим посуду с ужина. Не раздумывая, он бежит к нему, обнимая и целуя, не дав ничего сказать удивлённому мужчине. — Ты чего? — сразу спрашивает сероволосый,  как только младший соизволивает от него отлипнуть. — Я приёмный. — и улыбается как дебил, пока Юнги напрягается, начиная бегать глазами, как ещё недавно Джин. — Мы поговорили с папой. И знаешь, я осмелился и спросил у него про нас. Он сказал, что поговорит с тобой, но не против, если мы будем вместе. Теперь Юнги тоже улыбается, как идиот. Он сам обнимает племянника мокрыми руками, прижимая ближе к себе и целуя каждый миллиметр юного лица. Позже они все вместе соберутся и обсудят эту тему в своём узком семейном кругу. Юнги с Чимином начнут встречаться, а вскоре и Джин найдёт себе вторую половинку. И его парня тоже с теплом примут в этой семье.