The attack of the dead men

Он целовал томно, чувственно, со вздохами, но легкостью. Медленно, растягивая удовольствие. Губы порозовели, щеки тоже, глаза давно горели изнутри. Свежесть ночи чувствовалась даже при закрытом окне, было слегка прохладно, но бёдра разведены, руки упираются в подоконник. До тела так далеко - снимать пиджак, жилет, рубашку, брюки. Первая пуговица поддается и губы переходят на тонкую шею, делая всё тягуче, жарче. Как просили. Голова откидывается назад и теперь можно пройтись от уха до ключицы. Неровный вдох нарушает застой воздуха, шёпот, спокойный, ровный, нарушает молчание: - Не молчи, скажи что-нибудь... Поцелуй у линии челюсти. Резко запахло землёй. Сердце упало вниз. Моросящий дождь и пронизывающий ветер ударили в лицо. Он замер, смотря куда-то на свою руку, сжимающуюся в кулак. - Не молчи, скажи что-нибудь, господин врач. Вместо туловища - месиво. Он ничего не скажет, он даже не сможет помочь. Только перевязывать и молчать. Куда делись все санитары, почему он сам сидит в окопе - вопросы риторические. Он не скажет, молчит, ответа не даст. Умрёшь ты скоро, солдатик. Слова не помогут. - Женя... Он резко очнулся, медленно поднимая голову. Ресницы его дрожали, губы тоже. Глаза раскрыты, распахнуты, щеки бледны. Он даже сам немного дрожал, внутренне, незаметно. Но от Аркадия не скроется ничего, слишком хорошо знает все признаки. Осторожно прикасается к его лицу, поглаживая под глазами. - Ничего нет, Женечка, всё хорошо... Мы дома, я рядом. Всё хорошо. Смотрит ясно, светло. Так, что даже в кромешной тьме видно издалека. В руках уверенность, внутри - стыд. Он непроизвольно чуть сводит колени, пытаясь выдернуть Евгения из их созданного за секунды зноя. Сказал бы вслух, что теперь неловко и стыдно, да расстраивать его не хочется. Вертится на языке: прости, я зря всё это затеял. А Евгений не отходит, ему надо забыть, и с Аркадием это хорошо получается. Кладёт руку на плечо, обращая на себя внимание, и целует заботливо, успокаивающе. Отстраняется на секунду, тепло смотрит и снова целует, теперь возвращая это возбуждённое состояние. Ведёт рукой от колена до бедра, большим пальцем надавливая на внутреннюю часть. Аркадий робко, прорываясь, подносит руку к воротнику рубашки Евгения и расстегивает первую пуговицу, затем ещё одну, доходя до груди, касаясь её и чувствствуя, как бьётся сердце. Щеки его пылали, сливаясь с закатом за окном. Яркий, режущий глаза горизонт разгорался буйством пожара и красок. Апрельский, предвещающий май закат. Аркадий снимает пиджак, тут же впиваясь в губы, прижимая к себе ближе базаровское лицо. Он целует в губы, в щеку, в лоб, успокаивая, говоря, что они могут остановиться, если тот пожелает. Но Евгений не желает. Медленно он стягивает с себя уже растегнутый жилет, бросая его куда-то на кресло...