Их прогулки

      Чёрт знает как, однако Антону удалось выбить из отца деньги на аттракционы. Мало того, у него в кармане шуршат средства ещё и на всякие «Лишние калории за не такие уж лишние деньги». И это действительно можно считать подарком судьбы. Аттракционы закроются уже совсем скоро, а сходить-то хочется. Точнее хочется сводить кое-кого в благодарность за чудесный кофе и уроки русского.       Вскоре всё тепло уйдёт, предоставив бразды правления противной мороси, холоду и гниющим листьям под ногами. Поэтому в этот замечательный и всё ещё солнечный октябрьский выходной Антон стоит под подъездом у Олежи. Да, пришёл как какая-то одиннадцатилетка, на десять минут раньше. Ну и что? От красочных фантазий, как они катаются на каких-нибудь американских горках, скакать на месте хочется, куда уж там дома сидеть? «Хочется, да перехочется» — подсказывает Антону разум. Как всегда прав. Не гоже выпускнику вприпрыжку нестись на детские карусели. Да и не под стать ему, Звёздочкину, так выпячивать свою радость на публику.       Внутренний диалог прерывается писком подъезда. Он!.. Нет, дяденька с каким-то портфелем. Бесцеремонно врезается в кучку разноцветных листьев, бормочет что-то, и шагает дальше. А ведь жалко. Дворники ради него это всё убирают, а он как будто для них обратно раскидывает. Сразу вспомнилась картина из детства.       Когда-то улыбчивый Антоша любил резвиться в огромных кучах красочной листвы. Особенно любил бордовые собирать и кидать над головой. И так ему нравилось это незатейливое занятие, что каждая осенняя прогулка непременно начиналась с охоты на такие вот свалы. Даже домой приносил самые красивые листья. Какие-то шли на поделки в детский сад, какие-то становились личными трофеями на время, а некоторые даже засушивались меж страниц толстенных энциклопедий.       В последний раз Антоша, как сейчас помнит, нашёл огроменную гору кленовых листьев у себя во дворе. Естественно она полностью поглотила его внимание. Багровый осенний «дождь» вышел далеко за пределы собранной кучи и как на зло рядом работал дворник в ярко-рыжем жилете. Слов Антон, конечно, не помнит. Судя по скорости мамы, подлетевшей к ним, были не из приятных. И так обидно и досадно стало от этой ругани, что маленький Звёздочкин расплакался прямо там. Конечно, мама объяснила, почему дядя так злился, но с тех пор он стал обходить такие кучи и даже нарочно перешагивал, если они вдруг залезали на тротуар.       Такой вот бордовый лист и крутит в руках Антон. С раннего детства знал, что листья желтеют и краснеют осенью, а почему конкретно — чёрт разберёт. Но красиво ведь… Зелёные пятнышки будто защищаются от наступающих армий жёлтого и красного цвета. Отступают к железной дороге — жилке, которая их спасёт. Но, видимо, им всем суждено проиграть. Как иронично.       Снова открывается дверь. Он! В голубом шерстяном свитере и джинсах он совсем не походит на того зубрилку в вечных рубашках. И ему это вполне идёт. Даже привычные затёртые кеды смотрятся по-новому. — Привет, Олежа! — Антон мигом приближается и протягивает руку. — Ой! - Слегка пугается кудрявый паренёк. - Привет! — И Олежа чуть медля протягивает руку в ответ.       Дорога до парка не самая сложная: прогуляться до остановки, сесть на автобус да и проехать минут пятнадцать. Там буквально пять минут ходьбы и всё — тебя встречают весёлые крики детей, грохот аттракционов и тучи ларьков с их чарующими ароматами, которые явно стали тоньше из-за прохладного воздуха. Под ногами уже стелется не только листва, но и редкие жёлуди с каштанами. Догадались ведь: посадить такие деревья рядом!       Антон уже бегает глазами по земле в поисках самого-самого красивого. Там придавленный, тут совсем кособокий, а у того трещина на боку. — Ай! — Вдруг кричит Олежа.       Антон мгновенно реагирует, но не может понять, что случилось. Кажется, сам Олежа тоже. Стоит, потирает лоб и огромными глазами смотрит направо-налево. Хулиганы? — Ты посмотри какой… — Глянув под ноги, Антон складывает два и два в голове. У ботинок Душнова лежит идеально гладкий каштан с ошмётками своего панциря и кучей слизи. Видимо, уже совсем созрел и, падая вниз, стукнулся об Олежину голову. — Видимо, ты ему понравился! — Спрятав красивый трофей в карман пальто, он обращает внимание на Олежу. — Не сильно ушибся? — Да нет, я в порядке, правда. Не ожидал просто. — Красный след действительно есть, но скорей от нервного натирания, нежели от удара. — Ой, смотри! Это же «Молотилка»! С детства на ней не был! Побежали!        Едва Звёздочкин успевает понять, что за «Молотилка» такая, как видит, что Олежа несётся туда на всех парах. Остаётся догнать его быстрым шагом. Довольно простой аттракцион по факту: просто ряд из сидений, которые с помощью механизма резко поднимаются вверх и столь же резко спускаются вниз, «вымолачивая» дыхание из лёгких вместе с духом. Собственно поэтому Антон на таком и не катался никогда в жизни. Только бы Олежа не… — Два билета, пожалуйста! — Кричит он, поправляя сползшую на лоб кудряшку одной рукой и протягивая купюру кассиру другой.       Судя по очереди у Антона минут десять, чтобы смириться с участью. И чем ближе к аттракциону они подходили, тем сильнее нерациональный и глуповатый страх Звёздочкина перекручивал ему кишки узлом. Знает же, что ничего не сломается, что это весело — вон, дети как орут… Или они от страха? — и всё равно рука в кармане так и вертит гладкий каштан. Надо о чём-то заговорить. Так может стать спокойнее. Но о чём? О чём вообще разговаривают друзья? Ну, или знакомые. — О чём задумался? — Внезапно сам Олежа помогает начать разговор. — О… — А ведь он даже обдумывал темы для разговора, пока собирался на прогулку. Там было что-то о «смотреть…цветы…вата…листья»? Как назло все адекватные темы смешались в кучу и укатились в дальний угол. — Листьях..? — Да? Ну да, они красивые сейчас. Столько разных цветов. Мне вот рыжие нравятся. А тебе? — А мне бордовые. — Господи, почему это работает? Почему они говорят о листьях? Олежа наверное думает, что Антон полный идиот. — Кстати, а ты не знаешь, почему они становятся разноцветными перед тем как опасть? — Читаешь мои мысли! — И он начинает светится как юбилейный рубль. Удивительно. — Я как раз недавно для Оли это читал. Так вот. На самом деле листья зелёные из-за хлорофила — это пигмент такой зелёный в них. А осенью из-за постепенного разрушения клеток этот пигмент начинает окисляться и превращаться из хлорофилла в хлорин и родин, которые совсем не зелёные, а прозрачные! И получается зелёный просто исчезает, а оставшиеся разноцветные пигменты окрашивают их в такие яркие цвета. А ещё знаешь…       Почти половину Антон не понимает и возможно даже не слышит. Но, чёрт возьми, как же его интересно слушать. Олежа так красочно описывает каждую детальку этих замудрёных превращений в листьях, что кажется даже самому Звёздочкину становится интересна биология, от которой он бесконечно далёк. А этот блеск в его глазах? Это нормально для людей? И почему это так красиво? Красиво… — Анто-он! — Из оцепенения его выдёргивает уже не страстный голос. Раздражённый скорее. — Наша очередь. Пошли!       Чёрт. Он не готов. Не так. Пусть Антон и начинает понимать выражение «Сердце в пятки ушло», лучше от этого не становится. Он не может опозориться перед Олежей. Не может струсить. Не дай бог отец прознает о таком… — Ну же. Залезай. — Душнов протягивает руку и кивает на кресло рядом с собой. Сейчас или никогда стало быть. — Сто лет не был на них. В детстве один раз даже описался на таком, представляешь?       Олежа? Описался? Не может быть. Он просто врёт, чтобы Антону стало легче. Нифига не легче. Они слишком долго рассаживаются. Слишком долго опускают эти чёртовы крепления. Ещё дольше этот дяденька идёт к пульту управления. Боже… Оно зашевелилось. Ползёт вверх. Скрипит. Трясётся. Жужжит. Срочно держаться! Мягкая обивка — хорошо. Она даже тёплая. Наверное предыдущие нагрели. Они остановились. Открыть бы глаза, узнать почему. А, потому что на самом ве- — е-е-рху! — Оказывается эта машина умеет даже мысли из головы вышибать. Опасно. Страшно. И… весело?       С каждым толчком вниз, с каждым резким встряхиванием, паника всё больше походит на радость. Или на нервный смех? На третьем подъёме Антон даже осмеливается посмотреть вниз. Захватывает. А перед самым срывом он смотрит на Олежу и… Ой. Это совсем не обивка тёплая, это рука одноклассника. И он совсем не против? Он не одёргивает руку, даже не смотрит туда. Так, лишь посмеивается и свободной рукой машет в такт движениям механизма. Наверное, можно оставить так, как есть. Потом свалит всё на панику в крайнем случае. А он сам и тут довольно красивый. Растрёпанный, красный, со слезами от смеха и всё равно красивый. Даже на высоту стало наплевать.

***

— Это было нечто! Я… Я… Я.! — В шоке? — Помогает подобрать слово Олежа. — Как минимум! — Пока Антон продолжает выплёскивать эмоции, моток ваты в его руке быстро уменьшается. Возможно, ему достанется лишь пара кусочков. — А вот когда мы на тот поворот заходили, я вообще думал, что вылечу из вагонетки! Вон, ноги до сих пор подкашиваются. — Ноги уже в порядке, однако Звёздочкин решает спародировать походку Чарли Чаплина для достоверности. — Кто бы мог подумать. — Облизав пальцы, Душнов полез в карман. — О, у нас хватит ещё на одну поездку. Может, хочешь в «комнату страха»? — А что если… — Пусть он и явно не в себе, а про один аттракцион он помнит. И хочет познакомить с ним Олежу. — А пошли на «Лебединое озеро»?       Им везёт, оно всё ещё открыто для посетителей. Обычно водные аттракционы закрываются первыми из-за листьев, заморозков и прочего, но не в этот раз. Даже в очереди умудряются отстоять. Отдав билеты такому же безликому дяденьке, ребята почему-то получили от него странный взгляд в придачу. Наверное акция.       Сам «Лебедь» довольно пошарпаный, избитый временем, хорошо хоть работает исправно, а то буква «Л» была бы лишней как в том меме, что Олежа недавно скидывал. В прудике действительно плавает немного листвы, семян липы и прочей флоры. Это совсем не мешает, скорее даже создаёт ещё более осеннюю атмосферу. Только вот Олежа, кажется, приуныл. Улыбка пропала, сам смотрит куда-то вдаль. Не из-за «молотилки» ли? — Знаешь, а мы раньше ходили все вместе в такие парки. Я всегда с мамой в лодку садился, а Оля к папе так и щемилась. Вот и получились: папина дочка и маминькин сынок. А мне всё равно было. Мне просто нравилось с ней кататься. Особенно весной поздней, когда под липой стоял густой-густой аромат…       Антон выключает мотор, складывает руки на коленях, принимается слушать ещё внимательней, хоть и не совсем понимает зачем. Понимает, что надо, но вот зачем и как реагировать? — …А потом мы просто «выросли». И аттракционы стали «для детей», и прогулки стали «лишней тратой времени». Всё как у всех, да? — Эээ, ну… Да, наверно. — Очень странный диалог. Он правильно ответил? Нужно было поддержать? Как вообще играют в эту игру? — Наверно… — Эхом повторяет Олежа, заметив смятение на лице у друга. — А поплыли под ту липу сейчас? У нас ещё есть пару минут, можем фотку на память сделать.       Они плывут до противоположного края, где старое дерево склоняется довольно низко над водной гладью. Ни о каком аромате речи не идёт, разве что о едва заметной нотке гнили и затхлости от воды. Но они здесь и не из-за аромата вовсе. Скорее из-за вида. Пусть дерево полуголое, всё равно где-то ещё висят «парашутики» и можно сделать довольно интересное селфи на их фоне.       Время подходит к концу. Они подплывают обратно, сдают лодку и бредут к выходу. Всё же странно. День довольно насыщенный, радостный, а настроение совсем на нуле, будто хомяк домашний умер. Что-то с ним странное. Не заболевает ли часом? И с Олежей то же самое. Нос опущен, руки по карманам рассованы. Где-то Антон всё же ошибся. Жалко. Всё могло бы получиться идеально. Даже в автобусе Олежа надевает наушники и предлагает один Антону. Так же безмолвно и так же просто и по-дружески. Естественно он берёт наушник и надевает его. Там уже играет до боли знакомая новомодная песня с очень живым и весёлым мотивом. Ближе к припеву Звёздочкин с облегчением вспоминает — это «Чёрные очки». Как же она подходит. Совсем бессмысленная, расслабляющая и в то же время заряжающая энергией. У паренька ещё и хороший вкус в музыке. Сидит, покачивает головой в такт. Кажется, даже шевелит губами. «И где найти в мире чёрного солнца, потухших глаз и уставших мудаков Таких друзей, как Эдуард Лимонов и…»       Оле-е-ежа Душнов… А что, подходит. Он действительно «не-такой». И это так здорово. Хочется ему весь мир отдать. Но для начала хватит и каштана в кармане джинсов, который он даже не заметил, из-за кучи всякой мелочи там. А ещё они обязательно сходят на аттракционы ещё раз. Теперь они так и манят Антона.