Их прогулки

— А давай после уроков сходим в кофейню? — Спрашивает Олежа, идя с Антоном нога в ногу к кабинету иностранного. — Там просто потрясающий кофе! Да и пирожные ничего. — Я не против. Думаю, русичка не обидится, если я прогуляю один факультатив. — Поправив наплечную сумку, отевечет Звёздочкин. — Тогда после седьмого на крыльце? — Ага! — Его почти заглушает звонок. — Ой, побегу!       Забегая в класс, Олежа оборачивается и видит, что Антон зачем-то машет ему рукой. Зачем? Они ведь не то чтобы прощаются, да и встретятся ведь через пару часов. Всё равно он машет в ответ и скрывается за обтянутой чем-то мягким дверью.       В классе жуткая духота, такое чувство, что окно только-только открыли, а уже нужно закрывать. Любимая учительница Олежи — Мария Вячеславовна — как всегда прибегает с опозданием ровно в три минуты. На бегу буднично роняет «sorry» и раскладывает на столе свои папки, листики и блокноты. Не сказать, что Олежа фанатеет именно от английского языка, — ну знает на отлично и знает, как будто так сложно — скорее ему нравится именно стиль преподавания этой молодой девушки, которая пришла буквально в начале этого года и уже хорошо зарекомендовала себя. Стоило только зайти в некоторые родительские чаты, как там в дни, где стоит английский, проходят целые баталии. «Слишком много домашки!» — «Нет, слишком мало домашки!» «Она слишком молодая! Ничего не знает!» — «Наоборот, она стажировалась в Англии!»       И ещё миллион-другой сообщений, которые иногда детям зачитывала мама, просто чтобы посмеяться вместе. Магия в том, что англичанка в себе собирает это всё. И домашки в меру, и опыта у неё хватает — только это не важно. Важнее, что она может носится как электровеник от одного кабинета к другому на пятисантиметровых каблуках, вечно опаздывать и всё равно выделять время на беседы с Олежей, когда у него возникают вопросы. Один раз они даже на большой переменке умудрились чаю попить! В таких людях Олежа просто тонет… — Олегсей! Мне кажется, твоя очередь читать. — Привлёкши внимание витавшего в облаках ученика, Мария вновь засияла доброй улыбкой. — Д-да, простите. Где же там… — Сосед по парте — Никитос — хихикает пару раз над Душновым и показывает, где они остановились. — А, вот!       Бросив быстрое «спасибо», Олежа погружается в текст. По крайней мере так думает. Текст как раз про лучших друзей и «что такое дружба». Замечательная тема для тех, кому через год ЕГЭ писать, ничего не скажешь. Пока Олежа читает, ему начинает стойко казаться, что предложения описывают никого иного, как Антона. «Лучший друг — это тот, с кем можно поделиться чем угодно…»       Ну да, они общаются всего пару недель, но иногда их уносит в совершенно заоблачные темы. Вчера вот, например, пока Антон провожал Олежу до остановки, они успели обсудить насколько же сложная биология в одиннадцатом классе, как подорожали пирожки в столовой за последние два года и даже немного поговорили про своё детство. Душнов и подумать не мог, что Антон занимается карате аж с первого класса. Про чёрный пояс знает вся школа, факт это широко известный. А вот про одиннадцать лет тренировок он впервые слышал.       Да и сам Олежа развязался настолько, что рассказал почти про все путешествия на Чёрное море. Не успел про последние три, ведь приехал автобус, но уже не столь важно. Только в автобусе до него дошло, что он не утаил и про то, что частенько загорал без плавок, и про череду неудачных отравлений, и даже про то, как чуть не утонул, где воды было по пояс. «Лучший друг, — считает Сюзанна, — это когда вы можете драться по любому пустяку и не обижаться на это…»       Удивительные мысли для семилетней девочки… Олежа даже сомневается, правильно ли перевёл по началу. Да нет, всё правильно. Ну, драться с Антоном скорее опасно для жизни, и не умеет Олежа от слова совсем. Хотя случайные прикосновения кажутся скорее приятными. Представить, что ему понравилось бы рукопожатие с тем же Мишуточкиным, сложно. Нет, невозможно. А со Звёздочкиным всё совсем по-другому. Несмотря на всю силу, что заключена в его руках, он так нежно сжимает ладонь Олежи. Иногда кажется, что он в принципе гладит ту руку, вместо рукопожатия, чёрт бы его побрал. Издевается, что ли? Мол, смотри, какой я сильный, а ты хрустальный совсем. Или Олежа просто не правильно всё понимает? «Я считаю, что лучший друг это тот, кто никогда не будет тебе врать…»       Хм… Учитывая профессию отца Антона, можно предположить, что яблочко недалеко укатилось. Только как его уличить во лжи? Уровни-то капитально различаются. Олежа порой не может убедить маму, что он действительно «смертельно болен» в день, когда особенно много проверочных работ. Как пить дать, Антон водит за нос бедного Душнова. Увидел ведь свои рисунки и ходит примеряется, как бы высмеять побольнее.       Или нет?.. Зачем-то ведь он вывел свою роспись на полях… Слишком сложно! Хочется съесть тех пирожных и выпить того кофе, а не это всё!

***

      Вышагивая к выходу, Олежа укутался по максимуму. Шапка надета, куртка — под самый подбородок, накрученность — по самые гланды, злоба и усталость тоже на месте. Упакован и готов убивать. Почему-то сильно захотелось нагрубить Антону, или послать его куда подальше. Хотелось ровно до того момента, пока Душнов не видит эту улыбку. Нет, не только улыбку… Кажется, весь Звёздочкин реально звездой светится. Сияют глаза, ямочки на щеках, даже нос чуть приподнят. А губы… Как Чеширский кот, только в сто крат милее. — Олежа? Ты чего? — Положив руку на бирюзовый нейлон курти, спрашивает Антон. — Я? Я э-э-э. Ничего. — Не только нецензурные слова вылетели из головы. Оскорбительные, язвительные, скользкие и грязные — вылетели все. Осталось только подобрать что-то чуть более нейтральное, вместо поспешных признаний во всех чувствах на свете. — А ты чего? — Он правда пытается. — Я? Тоже ничего, спасибо. — Звёздочкин наверное думает, что это такая игра, и охотно подыгрывает. — Ну, показывай дорогу!       Добрую половину пути Олежа идёт, едва помня, что они делают и куда вообще идут. Небо над головами всё темнеет, будто чернила кто-то разлил. Внезапно мечтателя приводит в себя раскат грома. Далёкий, но от того не менее страшный. — Ты чего? — Янтарные глаза смотрят не то с вопросом, не то с интересом. — А? Да так, задумался что-то. — Скользнув по лицу Антона, он замечает в паре шагов кучу листьев. Свежую, сухую и ну очень разноцветную. — Я вот тут подумал… — Чуть прищурив глаза, он двигается вперёд. — Да-а? — Обескураженный таким поворотом, Антон только и успевает, что отходить назад, как вдруг! — Попался!       Олежа напрыгивает на ахнувшего друга, и они вместе приземляются в тёплую груду опавших листьев. Из-под тонкой ткани шапки выбилось пару чёрных прядей, явно намокших из-за жары. На дворе-то около плюс четырнадцати, а он шапку натянул. — Олеж, ты же вымок весь. Снял бы шапку, а то замёрзнешь потом и простудишься. — Отвлекает внимание Антон, пока левой рукой шарит у себя за спиной. — Ай, мама постоянно говорит, что «пар костей не ломит». — Усмехнувшись с вида Антона в листьях, Олежа поправляет шапку и встаёт. Отряхивает колени и продолжает дразнить: Ну, чего разлёгся? Пойдём! — Ой, подожди! — Неповоротливо поднявшись, Звёздочкин догоняет проказника. Достав из кармана один каштан, он не преминул им похвастаться. — Видал какой? Бабушка говорила, что такие вот гладкие и блестящие злых духов отпугивают и энергию очищают. — Серьёзно? — Олежа давит смешок в рукаве. — Мне так подруга сестры рассказывала. Может, подруга в тайне бабушка?.. Тогда понятно, почему она всё время пытается накормить Олю!       Шутки про каштаны и бабушек плавно перетекли в разговор о школьном дне. На том они и дошли до маленькой кофейни, расположенной на первом этаже трёхэтажки. Олежа хорошо знает барменшу, которая работает здесь два через два, поэтому поздоровался с ней ещё у входа. Та тоже помахала рукой, ничуть не удивившись взъерошенному виду школьников. Она сама студент заочник, к тому же филолог, поэтому Олеже не составило никакого труда подружиться с ней.       Повесив куртки, Олежа усаживает Антона на диванчик у окна и отлучается, чтобы сделать заказ. Себе он закажет как обычно: средний латте с сахаром и кусочек шоколадного торта, а вот для нового друга хочется чего-то особенного… Печально ещё и то, что он ограничен в финансах и хватит максимум на парочку печений и один большой кофе. Только вот какой? Можно, конечно, спросить… Нет, хочется угадать. Или сделать для него приятное открытие. Пусть это будет… — А подскажите, пожалуйста, что такое миндальный раф?       Расплатившись, Душнов принёс заказ за два раза: в первый заход он забрал кофе, во второй — тортик и печенье. Всё ещё вспоминая свой подлый трюк с кучей листьев, Олежа помешивает кофе и смотрит в окно. Дождь всё же идёт. С ним и ветер бушует, подгоняя людей только сильней. А машины сигналят просто так. Всегда сигналят, видимо. Всё куда-то торопится. — Скажи, а ты замечал, как быстро всё становится? — Отхлебнув пенку, Олежа морщится — горячий. — В смысле, вроде недавно первое сентября было, а уже вон три недели прошло. — Как недавно? Целых три недели! — Деланно удивляется Антон. — А если серьёзно… — Он смотрит в красивый узор из корицы, выведенный в чашке на белой пенке. Лист, должно быть? — Всё очень быстро… Я буквально не успеваю понимать, что, куда и зачем. Эти бесконечные уроки, репетиторы, последний вальс скоро учить, мороки с выпускным… О! Точно, ты должен мне помочь выбрать ленты! А, быстрота… В общем я совсем не понимаю, как не сойти с ума. Чтобы ты понимал, те пять минут, что ты ждал заказ у стойки, показались мне целой вечностью! — Эх… Хотелось бы сказать, что не понимаю, но-о… — Олежа выкладывает всё, что его так долго преследовало. О том, что денег на репетиторов у них нет, что учёба уже переходит все границы, на гитару времени нет, физра достала — сил нет, так ещё и в МГПАУ баллы всё растут и растут. — Подожди-подожди, где баллы растут? — Чуть не подавившись, спрашивает Звёздочкин. — Да в педагогическо-аграрном. Знаю, что не самый лучший или перспективный… — Так я туда же поступаю! — Перебивает он осёкшегося парня. — Ну дела. И как с подготовкой? Может, тебе помощь моя нужна?       Шок быстро сменяется интересом, а там совсем недалеко от взаимопомощи. Оказывается, у Олежи есть некоторые пробелы в истории, латать которые времени особо нет, а Антону, к большому удивлению, никто не может помочь с написанием изложений. Так и решили: один раз в неделю Антон приходит на дом к Душновым, один раз они собираются в библиотеке после уроков.       Под чудесный кофе пирожное и печенье разлетелись со световой скоростью. Антон увидел, что Душнов не наелся своим кусочком и поделился печенюшкой, хотя в свою очередь от торта отказался. И всё же, как бы тепло и уютно в этом кафе ни было, время неумолимо течёт вперёд, пусть и не так быстро, как обычно. Звёздочкину уже дважды пришло смс от отца, значит уже пора переключаться на третью скорость. По пути до остановки, где Олежа сядет на автобус, а Антона подберёт такси, Олежа вспомнил одну деталь и решил рискнуть. — Антон, а почему мы не можем у тебя дома заниматься русским? — Ах, это… — Почесав затылок, он глянул на табло расписания автобусов. До олежиного ещё три минуты. — Ладно, тебе, думаю, можно знать. — Последние слова привлекают всё внимание Олежи. — Отец не любит, что я вожу… Ну… «Не тех» друзей. Он до сих пор не до конца смирился с моей школой, и секцией, и выбором вуза… — Подожди. — Перебивает его Душнов. — А что не так со школой? И… друзьями? — Он не прикидывается, ему правда не очень понятны все эти «не те». — Всё просто. Всё это обычное. — И тут Антона несёт. — Друзья ему нужны золотые, чтобы связи везде были, школа нужна именно частная, секции — только элитные, чтобы месячный чек сверкал пятью нулями. Поэтому я даже не хочу вас знакомить! А знаешь почему? Потому что ты — не такой. Все они — скучные, всё веселье заканчивается на их кошельках! — Часто моргая и смотря всё выше, Антон берёт небольшую паузу. — Я не хочу, чтобы он запретил мне видеться с тобой…       Приоткрыв рот ещё на середине, сейчас Олежа смотрит на Звёздочкина примерно как и половина остановки. Растерянно и чуточку напуганно. Внезапное оживление толпы подсказывает, что автобус уже тут. Душнов знает, что следующий только через двадцать минут, но как же?.. Он смотрит на Антона, на открывающиеся двери, на Антона… Рывком приближается к нему, обнимает так крепко, насколько может, и убегает протискиваться в ближайшую дверь. Отъезжая от остановки, Олежа просовывает голову поближе к прозрачной двери, чтобы увидеть Антона ещё разок. Тот уже растворился где-то в толпе.       Пока автобус везёт его домой, мысли кружат голову, а погода за стеклом только помогает им. Без блистательной улыбки всё вернулось на место: накручивание, недоверие, пугливость. Чем дальше от той злополучной остановки он находится, тем сильнее чувства его одолевают. Уже страх разгуливает по его голове. Страх, что Антон его отвергнет, когда узнает всю правду. Вместе с липким и холодным чувством, пришло и более согревающее — злость. На старшего Звёздочкина, на его «друзей», на… на весь мир! И что-то точно так же согревающее проскальзывает раз за разом между этой неразлучной двойней. Что-то, что Олежа учился подавлять в себе годами и раз за разом проваливался в этом, как только на горизонте маячил Антон. И это что-то либо погубит его, сжигая сердце, либо погубит их обоих, лишив будущего.       Беспокойные пальцы в левом кармане вдруг нащупывают что-то склизкое и холодное. Шарик какой-то… Сморщив нос, Олежа достаёт… каштан. Тот самый, круглый и блестящий. Ну, стало чуть теплее. И всё же, он попробует пригласить Звёздочкина в это кафе ещё раз. Уж очень там вкусный кофе.