Куда дует ветер

      Под покровом ночи было самым удобным временем для побега. Сумерки плавно опускались на Сефер, а на улицах становилось меньше народу. Из-за неизвестного вируса люди и так предпочитали больше сидеть по домам, но после заката и подавно. Мало ли на кого можно было наткнуться, повернув не в тот переулок.       Мустафа условился встретиться за старым рынком в час, когда солнце вот-вот зайдёт за горизонт. Людей в то время уже мало, но и ещё не так темно, что хоть глаз выколи. Времени хватило бы, чтобы незаметно выбраться из города, переждать ночь в пустыне, а на утро убраться отсюда подальше.       Ясмин сидела в своей комнате, глядя в окно, и нервно барабанила ногтями по подоконнику. Оставались считанные минуты до часа «Х». Она всей душой жаждала вырваться из своей золотой клетки и наконец обрести свободу. Но годы, прожитые в этом доме, всё равно было не вырвать бесследно. Здесь она родилась, провела детство, тут же жила её дорогая кормилица Зулейка, и, в конце концов, оставался отец. Каким бы он ни был, но они не чужие люди.       Ясмин грустно вздохнула и посмотрела вдаль, где за бетонными стенами и черепичными крышами домов Сефера начинались пески. Бескрайняя пустыня, жестокая и безжалостная. Она казалась готовой поглотить любого слабого духом, но бедуины были словно с другой планеты. Они ненавидели город и в то же время вели в нём торговлю; они презирали правила, но беспрекословно подчинялись законам пустыни. Они балансировали на стыке двух миров: продвинутого общества и первобытного строя, где выживал сильнейший.       И сейчас весь мир для Ясмин был подобен пустыне: казалось, чуть ослабить хватку — и он поглотит с головой. Прошлый побег для неё едва ли хорошо закончился. В этот раз второго шанса не предвиделось и стоило лучше подумать о последствиях. Конечно, в случае неудачи Мустафа сказал, что возьмёт вину на себя, но Ясмин прекрасно понимала, что не отделается простым грозным взглядом от отца. Да и сама не смогла бы остаться в стороне, а не броситься на амбразуру.       Но она всей душой верила в успех авантюры. Сумка с вещами была собрана заранее и ждала хозяйку вместе с никудышным «женихом». Мустафа посоветовал ей взять по минимуму, самое необходимое, упаковать и отдать ему, чтобы, когда она улизнёт из дома, не привлекать внимания. Ясмин так и поступила.       Время пришло. Девушка поднялась с места, глубоко вдохнула и резко выдохнула, сбрасывая напряжение и сомнения. Выйдя из комнаты, прошла по коридору возле кабинета отца. Но господина Кадира не было дома. Он, как обычно, задерживался, что оставалось ей явно на руку. Она минула гостиную, где мимолётно услышала речь Зулейки и в порыве чуть не побежала прощаться. Ясмин едва успела себя одёрнуть от ненужных слов. Ведь Зулейка знала её лучше, чем кто-либо, и догадалась бы о неладном. В этот раз Ясмин тоже оставила любимой кормилице письмо, но добавила тысячу извинений и причин не волноваться.       Пройдя сад, девушка вышла за ворота дома. На счастье, ей встретился дежуривший Джаффар. Он был один, без напарника. И девушка выдохнула. Она мило улыбнулась охраннику.       — Ты куда-то собралась на ночь глядя? — мягко спросил он.       — Я прогуляться. Завтра ведь свадьба. Хочу в последний раз вкусить запах свободы, — ответила Ясмин и грустно опустила глаза, давая понять, что супружеская жизнь отнимет у неё последнюю радость. — Джаффар, я вернусь совсем скоро. Прошу, не ходи за мной. Мне необходимо побыть наедине со своими мыслями.       На глазах девушки навернулись слёзы. Сердце охранника предательски пропустило удар. Ведь он, хоть и был верен хозяину, всё же родился мужчиной. А мужчины не терпели женских слёз. Да и с Ясмин его связывали отношения, напоминающие отдалённо дружбу. Он искренне желал ей добра, потому и согласился.       — Хорошо, госпожа. Только недолго. Вы ведь благоразумны и не будете делать глупости.       Ясмин предпочла промолчать. Она, не торопясь, проскользила вдоль дома, повернула на соседнюю улицу и резко ускорила шаг. Девушка почти бегом добралась до старого рынка, в мыслях благодаря всех святых за то, что никого не встретила по пути. Мустафа уже ждал её. Увидев Ясмин, он недовольно фыркнул.       — Я уже думал, бросила меня на произвол судьбы или того хуже, — сказал он.       — Сдала наш план властям? — подтвердила догадку Ясмин. — Из нас двоих только ты способен на подобное.       Мустафа обиженно нахмурился. Закончив на этом обмениваться колкостями, он протянул сумку Ясмин и галантно отвернулся.       Ясмин достала подготовленную одежду, которая лежала поверх вещей.       — Я волнуюсь, — сказала она. — Но в то же время испытываю дикий восторг.       — Понимаю, — ответил Мустафа. — Думаю, удача на нашей стороне. Надеюсь, твой знакомый бедуин нас уже ждёт.       При упоминании лишь одного слова бедуин Ясмин невольно зарделась. И если бы Мустафа не отвернулся, то увидел, как она взволновалась. И подтрунивал до конца её дней. Конечно, он ведь не в курсе, что дядя Али являлся не единственным её знакомым кочевником. И когда она говорила о помощнике, то имела в виду не старика. Но подробности о личности этого человека намеренно опустила, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений.       Ясмин закончила переодеваться. Ещё раз проверила на шее кулон-слонёнок — подарок Адиля. Шкатулку она тоже взяла с собой, но бережно упаковала в недра сумки. Скоро они встретятся, а утром расстанутся на неопределённое время. Может быть, навсегда.       От мысли о разлуке сердце Ясмин едва не остановилось. Она уже решила для себя, что Адиль являлся для неё кем-то большим, чем просто друг. И девушка была готова признаться ему. Но страх услышать в ответ отказ останавливал её похлеще смертной казни. Сегодня была последняя ночь в Сефере, а значит, последний шанс объясниться.       — Решайся! — прошептала она.       — Ты что-то сказала? — Голос Мустафы разрезал её мысли. Ясмин резко дёрнулась от неожиданности и повернулась к парню.       — Нет, это я сама себе. Подбадриваю. А то нервы.       Ясмин старалась вести себя непринуждённо и легко, как и привыкла наедине с Мустафой. Но мысли об Адиле то и дело всплывали в голове. Молодые люди пробирались по улицам осторожно и скрытно, будто два злостных преступника, грубо нарушивших закон. К моменту, когда семьи молодожёнов хватятся их, Ясмин и Мустафа покинут территорию Сефера.       У ворот в город их уже ждал Адиль. Увидев его, Ясмин неуверенно остановилась в нескольких метрах и отвернулась в направлении города. И хоть со стороны это выглядело как страх покинуть родной Сефер, но на самом деле девушка боролась с желанием поддаться чувствам и броситься к Адилю в объятия. Но она оставалась уверенной, что ни Мустафа, ни тем более Адиль такого бы не оценили. А Ясмин только бы ещё больше подлила масла в огонь, чтобы чувствовать себя максимально неловко в их компании. Успокоив трепет в душе, девушка всё же поздоровалась с Адилем, но сделала это кротко и тихо. В ответ он лишь холодно кивнул ей и её спутнику. Мустафа же смотрел на него недоверчиво, с опаской, но расспрашивать Ясмин не стал. В конце концов она просто сказала, что им поможет бедуин, а мало ли было на свете бедуинов. Этот не то чтобы не внушал доверия, скорее от него веяло презрением и несогласием.       Рядом с кочевником смирно стоял верблюд, которого Адиль держал за поводья. Увидев животное, Ясмин засветилась, как солнце, и подошла погладить животное по морде. На удивление, тот покорно склонился пред ней, будто она его госпожа. Девушка счастливо улыбнулась, но залезать на верблюда не решалась.       Адиль наблюдал за ситуацией, делая вид, что ничего не происходит. Мустафа держался в стороне и не вмешивался в разыгрываемый спектакль двух плохих актёров. То, как бедуин смотрел на Ясмин, а та исподлобья да из-за плеча якобы не обращала на него внимания, наводило на мысли о взаимных чувствах. Современный мир требовал современных решений. И на Западе, где учился Мустафа, подобные союзы не были чем-то отвратным. Наоборот, там, за океаном, люди предпочитали ломать стереотипы, а в Марокко всё ещё господствовали пережитки прошлого. Именно поэтому он тоже был против свадьбы по расчёту. К тому же в штатах его ждала возлюбленная, о чём он, конечно же, умолчал. Решив, что пора бы разрядить напряжённую атмосферу, Мустафа как бы невзначай напомнил о себе и времени.       Бедуин недобро покосился. В его глазах точно горел огонь, и, наверное, если бы мог, Адиль испепелил Мустафу на месте. Но время и правда поджимало. Адиль помог Ясмин вскарабкаться на верблюда и повёл его в пустыню.       Путь до шатра кочевников на деле оказался сложнее, чем на словах. Адиль шёл на удивление быстро. Ему было привычно в своей стихии, а Мустафа уже через четверть часа едва волочил ноги. Раскалённый за день песок обжигал даже через обувь. Из-за чего казалось, что ступни варятся в кипятке или шагают по углям. Дыхание сбивалось, горло царапало от вдыхаемого песка, невыносимо мучила жажда. Это хорошо, что ещё не было песчаной бури. Мустафа обливался потом и проклинал пустыню.       Наконец вдалеке показались огонь и шатёр. Адиль повёл верблюда быстрее, отчего Мустафа протяжно взвыл, ибо сил идти оставалось ничтожно мало. И вот путников уже встречал щуплый седой старик. С радостной улыбкой он приветствовал Ясмин, когда Адиль красивым жестом снял её с верблюда. Девушка тоже была рада видеть старика. Они обменялись дежурными фразами о лёгкости проделанного пути. Ясмин представила уставшего до ужаса Мустафу дяде Али, и хозяин добродушно пригласил их в полевой дом.       Напоив дорогих гостей чистой водой и накормив вкусным ужином, Али расспросил Ясмин о планах. Девушка честно во всём призналась, но старик не осудил её. Скорее даже поддержал, пожелав счастья и удачи в начинаниях. Вечер проходил довольно спокойно. Адиль периодически выходил из шатра, а когда возвращался, то предпочитал молчать и слушать. Иногда он искоса поглядывал на Ясмин, а она на него. Между ними чувствовалось напряжение, в воздухе зависли невысказанные слова. И старик Али не мог остаться равнодушным. Он, кряхтя, встал с ковра.       — Мустафа, дорогой мой друг. Не поможешь ли ты мне с книгами? Сам я уже худо вижу, а ты ещё и приятный собеседник, — Али лукаво подмигнул парню.       Мустафа понял его намёки. Он и сам был рад сбежать от этой наэлектризованной обстановки. А то ещё самого шандарахнет. Старик и Мустафа спешно вышли, оставив Адиля и Ясмин наедине.       Молчание продолжалось. Томя до невозможного и так рвущееся наружу девичье сердце. Ясмин нервно теребила подушку, которую держала на коленях. Девушка боялась поднять глаза, чтобы посмотреть на Адиля. Она так и не придумала, что ему сказать. До этого дня ей было невероятно легко рядом с ним. Она чувствовала себя окрылённой и всегда знала, как ответить. А что же случилось теперь? Наверное, когда относишься к человеку как к другу, то не стесняешься быть собой. Но стоит только дружбе перерасти в любовь, и ты уже становишься неуверенной в себе.       Ясмин вдруг вспомнила тот день, когда Адиль воссоздал для неё снег на крыше, воплотив давнюю мечту. Вспомнила, как близко они были друг к другу. От этих мыслей Ясмин краснела. Ей вдруг захотелось самой сбежать из шатра вслед за Али и Мустафой. Они ведь специально ушли. Она резко подскочила с места и понеслась к выходу.       Адиль поймал её буквально в шаге от разлуки. Он крепко держал запястье девушки, заставив взглянуть на него. Где-то из недр души Ясмин поднимался страх. Но это был не тот страх, когда женщина боится мужчину, а тот, когда влюблённая боится быть отвергнутой. Поняв свой поступок, Адиль мягко отпустил руку девушку и тихо извинился.       — Прости. Я не смею тебя задерживать, — проговорил он и отошёл на полшага.       Ясмин отвернулась к выходу из шатра и застыла. Что-то останавливало её, не давая переступить порог. Она чувствовала взгляд Адиля, и ей становилось душно. Она сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, резко развернулась и бросилась к Адилю, окончательно теряя голову.       Долгожданный поцелуй сжигал дотла. Ясмин так давно мечтала об этом. В самых смелых фантазиях она представляла его губы, их вкус. Вспоминала его ярко-синие глаза, его запах и прикосновения шершавой ладони. Сотни раз она прокручивала в голове голос мужчины и песню, которую они пели дуэтом на площади. А сейчас те маленькие воспоминания, что она по крупицам собирала и бережно хранила, обрушились, как высокий берег в пучину морскую. И вмиг всё стало неважно.       Адиль прижимал к себе девушку за талию. Но, видит бог, как тяжело ему было контролировать себя, чтобы не пересечь границу дозволенного. Этот порыв со стороны Ясмин выглядел как призыв, и он не смог ей противостоять. Она ведь давно волновала его. Он думал о ней с тех пор, как увидел в доме Кадира. Но он был не дурак и понимал, что разница в статусе не позволяла ему даже мечтать о чём-то большем, чем просто мысли. И даже во сне он не смел прикоснуться к ней.       Она дважды спасла его. В первый — когда помогла Али, а тот стал ему отцом. А затем, когда, рискуя головой, вступилась за его невиновность перед Кадиром. Если бы не она, то он давно бы уже гнил в какой-нибудь вонючей канаве, а отец умер от горя, потеряв ещё одного сына.       Долг платежом красен. И Адиль знал это как никто другой. Поэтому и согласился помочь Ясмин с побегом. Но он и подумать не мог, насколько тяжело ему будет отпустить её в большой опасный мир. Да ещё и не пойми с кем. Он прекрасно понимал, что в силу своего образа жизни не мог быть рядом с ней постоянно, но сердце грела лишь мысль, что в этом городе его ждала она. И пусть редко, но они смогли бы видеться. А что теперь?       Ясмин мягко отстранилась, прерывая поцелуй. Восстанавливая сбившееся дыхание, она прижалась лбом к его груди, сильно сжимая кулачками ворот мужской рубахи. Она дрожала, сдерживая подступившие слёзы. Адиль обнял её крепче, давая понять, что рядом с ним она в безопасности. И если в мире и есть надёжнее место, то оно находилось прямо здесь. Он коснулся рукой её прекрасный шёлковых волос и невесомо провёл по ним. Вдохнул глубоко цветочный аромат духов, который вряд ли сможет вычеркнуть из памяти.       Пару минут спустя тишину в шатре оборвали тихие, почти детские всхлипы. Адиль плавно обхватил лицо девушки ладонями, вытирая катившиеся по щекам слезинки. Её глаза припухли и покраснели, а сама она поджимала губы и мотала головой, будто отрицала ответы на собственные вопросы.       Он снова поцеловал её. Мягко и осторожно. Вложив в этот поцелуй всю нежность, на какую только оставался способен человек его характера. Было принято считать, что кочевники — суровый народ. Их взрастила пустыня и воспитали пески. Они были воинственными, жестокими и не проявляли эмоций. Отчасти это так. Но сейчас Адиль решился показать другую грань своей личности. Ту, что Ясмин видела на площади и на крыше.       Девушка обхватила его шею, углубляя поцелуй. Её смелый жест заставил Адиля расслабиться и отпустить ситуацию. Нет ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас. Завтра может не настать.       Он нащупал застёжку платья и потянул вниз. Молния плавно раскрывалась, а ткань пикантно сползала, обнажая загорелые плечи девушки. Адиль медленно провёл пальцами по коже вдоль позвоночника, заставив Ясмин покрыться мурашками. Она шагнула чуть ближе к нему, утыкаясь носом в шею, прижимаясь ещё теснее. Ясмин, чувствуя его нерешимость, спокойно скинула одежду на пол. Она не испытывала стеснения, находясь перед мужчиной в подобном виде. Она была уверена, что поступает правильно. Ведь физическое проявление любви — это одна из высших её форм. Ясмин читала много книг и знала, что без близости не появится новая жизнь. А предстать перед любимым, обнажив не только тело, но и душу, было не стыдно и не зазорно. Такое проявление любви — не что-то грязное или развратное, это вручение себя в волю другого, того, кто сохранит бесценный дар.       Свет керосиновых ламп и свечей создавали полумрак в шатре, который будоражил чувства. Адиль не мог налюбоваться прекрасным телом своей Ясмин, не мог насладиться мягкими губами, упиваясь её красотой, словно это был последний день его жизни. Да он бы прошёл через все круги ада, лишь бы снова оказаться в этом моменте. Рядом с ней.       Одежда была небрежно разбросана по ковру, вперемешку мужская и женская. Духота и запах благовоний сводили с ума, дурманя голову и окутывая мысли туманом. Ясмин лежала на груди Адиля и наслаждалась каждой секундой в его объятиях. Всё было неправильно по меркам этой страны и культуры. Но там, на другом конце света, никому бы и в голову не пришло осудить их любовь.       Ясмин привстала на локтях и серьёзно посмотрела на парня.       — Давай убежим вместе? — выдохнула она.       От её вопроса Адиль удивлённо расширил глаза. Он подбирал подходящие слова, но те отказывались находиться. Чтобы он ни сказал, его решение либо обидит Ясмин, либо предаст отца. Он понимал, что и так повёл себя недостойно, обесчестив незамужнюю девушку, и его следовало четвертовать. В нём вели дикую борьбу два противоречивых чувства: любовь к женщине и преданность отцу. Как он оставит старика одного, что с ним будет? А как он сможет отпустить Ясмин с этим легкомысленным аборигеном? Мустафа точно не сможет защитить Ясмин, да и не станет. У него на лице было написано, что ему нет дела ни до кого, кроме себя.       В раздумьях Адиль поднялся, молча оделся и вышел из шатра. Его поведение вогнало Ясмин в замешательство. Она ощутила себя ни то отвергнутой, ни то преданной и использованной. Но тут же отогнала гадкие мысли. Зная Адиля, ему нужно было время, чтобы принять решение. И она подумала не торопить его. Ясмин привела себя в порядок и осталась ждать.       С восходом солнца жара вновь взяла бразды правления. Ночью Ясмин не сомкнула глаз — не смогла. Она переживала, думала о лучшем, но готовилась к худшему. Адиль так и не вернулся. Мустафа и Али тоже. Всё это походило на заговор, потому что, когда она вышла незадолго до рассвета на улицу, не обнаружила мужчин. Они словно сквозь землю провалились. Лишь два верблюда покорно лежали на песке у костра и жевали колючки. Так она и просидела до утра в одиночестве.       Поняв, что не выдержит больше ни минуты в этом душном шатре, девушка решила сама отправиться на поиски. Но едва она успела подойти к выходу, врезалась в чью-то внушительную фигуру. Это был Мустафа. Он выглядел бодрым и свежим, широко улыбался.       — Готова? — спросил он и остался на пороге ждать.       Ясмин чуть не потеряла сознание. Тошнота подступила к горлу, а голова закружилась. Ноги стали ватными и подкосились. Мустафа успел подхватить её и усадить на ковёр.       — Эй, эй, эй… Ясмин, что с тобой? — Она слышала его беспокойный голос и пыталась сфокусировать взгляд. — Я принесу воды. Ты только не отключайся.       Он вернулся через минуту. Ясмин промочила горло, и ей сразу стало легче. Наверное, перегрелась, да ещё эти нервы.       — Мне лучше, — успокоила она Мустафу. — Куда вы все запропастились ночью? Я так волновалась.       Мустафа улыбнулся.       — Я с господином Али изучал его коллекцию книг, помогал что-то перевести с английского. А Адиль… я не видел его со вчерашнего вечера.       От услышанного Ясмин чуть снова не стало плохо. Она испугалась, что с Адилем могло что-то случится, но в тот момент, словно по волшебству, он оказался в шатре. По его выражению лица Мустафа понял, что ему лучше выйти, но попросил Ясмин поторопиться. Едва он покинул их, девушка бросилась к Адилю. Но первый восторг сменился негодованием. Ясмин остановилась на полпути, упала на колени и горько зарыдала. Адиль присел рядом, приобняв девушку за плечи. Когда истерика закончилась, Ясмин выпалила всё, что накопилось.       — Где ты был? Я думала, с тобой что-то случилось. Ночью никого не могла найти. Все куда-то делись. Я так испугалась. Скоро в путь, я боялась, что не успею с тобой попрощаться… — она выплёвывала предложения. Её речь была сумбурной, а мысли путались. И прекратить этот словесный кошмар мог только Адиль.       Он спокойно приложил указательный палец к губам девушки, заставляя замолчать и выслушать. Эта ночь стала непростой для него, но судьбоносной. Он многое обдумал. Взвесил все «за» и «против». И теперь был готов озвучить своё решение.       — Прости, что покинул тебя, как последний мерзавец. Я не хочу, чтобы ты меня таковым считала. Но то, что случилось… — Адиль сделал паузу, будто напоминал детали прошлой ночи. — Это не делает меня достойным тебя мужчиной. И причина не в традициях или чужом мнении, дело в моих личных ценностях и воспитании. — Адиль снова прервался и сел на колени напротив Ясмин, глядя ей прямо в глаза. — Я искренне не понимаю, почему ты выбрала меня. Чем я заслужил такое счастье? Ответь мне.       Девушка не отводила взгляд. Дышала ровно и глубоко. Признание уже совершенно её не пугало, наоборот, оно облегчило бы душу и ей, и ему.       — Потому что ты был добр ко мне. Потому что меня тянет к тебе будто магнитом. Потому что… потому что ты понимаешь меня, я как открытая книга. А мне хочется разгадать тебя. И потому… — голос предательски дрогнул. — Потому что влюбилась в тебя.       Адиль снова молчал, но Ясмин уже не боялась его слов.       — Как странно получается, — с теплотой произнёс он. И сердце Ясмин отчего-то затрепетало, словно птичка. — Мы так отчаянно бежали друг от друга, а в итоге всё равно встретились. Я всегда верил в судьбу. Но думал, что она жестока. Оказалось, это не так. Будто старая сказка ожила. О бедном юноше, что влюбился в прекрасную принцессу, и о старой лампе, в которой жил джинн.       Ясмин улыбнулась. Она тоже знала эту сказку. И Адиль остался прав во всём. Она готова была кровью подписаться под каждым словом. Но она не считала его недостойным себя. Он был честным, открытым и добрым. Немногие в нынешние времена обладали подобными качествами. И полюбила она только его.       Оставалось лишь решить последний вопрос: поедет ли он вместе с ней?       Адиль читал в глазах девушки нетерпение. Он понимал, что времени было в обрез и стоило поторопиться. Он быстро встал, жестом дав понять, что придёт через мгновение, и вышел.       Когда мужчина вернулся, Ясмин уже поднялась и ожидала его действий. Адиль в несколько шагов подошёл к ней, встал на колено и протянул маленькую чёрную коробочку, отделанную бархатом.       Девушка удивлённо отшатнулась, но устояла. В её голове обрушилась лавина мыслей, а внутри царила буря чувств и эмоций. Она хотела визжать и прыгать, радостно крича «да-да-да». А на деле просто стояла и моргала, держа лицо, сама не понимая, зачем именно. Видимо, не хотела сбивать Адиля и выглядеть в его глазах глупо. Возможно, когда-нибудь она расскажет, что почувствовала в этот момент, и они вместе посмеются, а пока она терпела.       — Милая Ясмин. Я верю, что ты послана мне богом. Ты моя судьба, и я не смею противиться ей. То, как опрометчиво я поступил прошлой ночью, не должно заставить тебя усомниться в чистоте моих намерений. Пусть в рамках этой страны мы не ровня, но мир не заканчивается здесь. Он огромен. Поэтому… — Адиль нервно сглотнул и поднялся. — Я прошу тебя, стать моей женой. И пусть весь мир против нас, я буду защищать тебя до самого конца.       Слова Адиля глубоко врезались в душу. Ясмин верила ему, он говорил искренне и от всего сердца. Он не сказал, что любит её. Но это было и не нужно. Сейчас она чувствовала себя самой счастливой на свете. Вот бы этот момент длился вечно.       Она не успела ответить, как в шатёр заскочил озадаченный Мустафа.       — Прошу прощения, что прерываю столь трогательный момент. В городе уже нас хватились и пора делать ноги. Жду на улице. У вас пара минут. — Мустафа договорил и выскочил прочь.       Ясмин испуганно смотрела на Адиля, а он казался спокойным, как штиль. Его самообладанию можно было только позавидовать. Он вёл себя так, словно остановил время, а весь мир подождёт. Адиль, не торопясь, открыл бархатную коробочку, достал изящное колечко и надел на пальчик Ясмин. Всё выглядело невероятно красиво и трогательно, если бы не проблемы извне, которые уже наступали им на пятки.       — Адиль, — Ясмин остановилась, желая узнать главное.       Он мягко улыбнулся и поцеловал её в лоб.       — Не переживай. Я еду с тобой. И последую везде, куда бы тебя не занёс ветер.