Ползу к тебе

      Саске громко засмеялся, переступив порог своей комнаты. Вчера он весь день провел дома, наслаждаясь компанией матери. Ему было хорошо, но едкие мысли не отпускали. Вернувшись в общежитие, он решился на отчаянный поступок, о котором говорила Микото. Когда он вошел в комнату, Суйгецу сидел за столом — тот испугался резкому появлению соседа и обернулся, чтобы убедиться, что это смеется именно Саске, а не сумасшедший.       — Что с тобой? — спросил Суйгецу, смотря на то, как Саске в истерике снимал обувь и старался не задохнуться.       — Ха… Ха-ха, н-ничего…       У Суйгецу глаза на лоб полезли.       — Рассказывай!       Саске поднял на него ядовитый взгляд и сказал:       — Сакура. Где она, не знаешь?       Минута безмолвия — оба пытались прийти в себя. Саске — обдумывал, что только что сказал. Суйгецу — обдумывал, что ответить.       — Э… Она вроде уехала на выходные куда-то…       — А номер ее есть?       Суйгецу молча, с приподнятыми от удивления бровями, показал экран телефона с контактами Сакуры.       — Новую жизнь начинаю, Суйгецу, — улыбнулся Саске натянуто.       «Ага, лучше бы сказал: порчу жизнь бедной девушке. Эмоциональный калека…»       — Саске, что случилось? — угрюмо спросила Сакура, встретив Саске в коридоре. — Зачем ты мне звонил?       — Ты хочешь стать моей девушкой? — выпалил Саске, ничуть не краснея.       В его взгляде виднелось безразличие, но он упорно старался это скрыть — за широкой, натянутой улыбкой, от которой болели щеки. На самом деле это выглядело неимоверно жутко, но Сакура была ослеплена этой улыбкой. Она не замечала тоску в его стеклянных глазах, не видела, как его лицо дрожало, не слышала его тяжелое, нетерпеливое дыхание. Сакура засияла — и вмиг забыла, как в злосчастный вечер Саске ее оскорбил. Неужели она добилась того, о чем мечтала еще с первого курса?       — Это… это так неожиданно…       — Так хочешь или нет? — улыбка пропала.       А Сакура, прикусив губу, сказала застенчиво:       — Хочу.       «Ожидаемо», — подумал Саске и приблизился к девушке.       — А хочешь, я тебя поцелую?       — Х-хочу…       И он поцеловал Сакуру. Сухо, быстро и грубо. Но даже от этого она растаяла. У нее подкосились ноги и задрожали руки.       Саске не хотел признаваться даже самому себе, что делал все это не из-за жажды жить нормально, а из-за банальной скуки.       И желания забыться.       Каждый раз, когда Саске смотрел на Наруто, внутри что-то содрогалось. Наруто выглядел как солнце — необъятное, ослепительное, горячее солнце. Саске хотел было притронуться к нему, коснуться плеч и ладоней, пытаясь согреться, как делал это всегда; но тот вдруг исчез — растворился в воздухе. И Саске ощутил, как внутри него самого стало пусто. Он захотел позвать Наруто, но не смог. Гнусное чувство не позволяло. Он так и остался стоять на месте, готовый вот-вот схватиться за волосы. Но вдруг Саске проснулся. Он уснул на кровати у Сакуры в комнате. Когда он привел мысли в порядок, увидел перед собой мило улыбающуюся девушку, что присела рядом с ним и — не без страха — коснулась его бедра.       — Как спалось? Что снилось?       Саске смотрел на чужую руку на его ноге и всеми силами старался сдержать гнев. Любые прикосновения вгоняли его в бешенство. Никто не смел трогать его без разрешения. Кроме Наруто.       — Ничего не снилось. Как и всегда, — проговорил он хриплым голосом.       С Сакурой они встречались уже неделю, но Саске так и не посмел признать и сказать, что она его совсем не привлекает. Наруто снился ему каждый раз, когда он засыпал не у себя, и он упрямо отрицал просьбы Суйгецу нормально поговорить с Наруто. «Наруто невозможно понять. Он глупец».       В такие минуты Суйгецу думал: «Кто тут еще глупец?..»       Саске поначалу думал, что проблема в Сакуре — не так смотрит, не так шепчет, не так раздевается. Они пытались дойти до чего-то более близкого, нежели глупые поцелуи, но Саске не мог настроиться. Он злился, глухо рычал и уходил. Сакура сидела запуганная и не понимала, что с ним происходит.       Саске сам не знал, что с ним творится. Просто отвращение накатывало волной, и казалось невозможным сделать хоть что-нибудь. Горло схватывало, эмоции притуплялись. Сакура представлялась ему омерзительной девушкой, из-за которой тошнота наступала непростительно быстро. Когда Сакура, не спрашивая, трогала его плечи, а затем поглаживала торс и спускалась к ширинке брюк, — Саске задерживал дыхание и терпел. Он напрягался от омерзения, в то время как Сакура думала, что возбуждает его. И вроде бы у нее «получалось», но как только Сакура начинала снимать с себя платье, Саске тут же все прекращал.       Он не мог сделать это с ней. Какого черта? — этот вопрос въелся в мозг и разъедал его.       Мысли о Наруто отравляли изо дня в день. Он постоянно вспоминал февраль, думал, почему они так глупо разбежались, вспоминал последние слова Наруто. «Как я могу быть счастлив без него?» Саске вспоминал слова матери о попытках отвлечься, поэтому он и стал все чаще проводить свободное время в компании Карин, Суйгецу и Джуго. Он встречался с ними, приводя с собой Сакуру, на которую все трое странно смотрели: они знали, как Саске на самом деле относился к своей девушке, но молчали — и просто терпели ее присутствие, наигранно улыбаясь. Однажды даже Карин попросила Саске поговорить лично. Их разговор долго вспоминался самим Саске; наверное, это были самые нужные слова в его жизни.       — Если ты думаешь, что Наруто идиот, то все как раз таки наоборот. Тебя видно насквозь, Учиха. По глазам понятно, что ты до сих пор убиваешься из-за любовной драмы. И, кстати, не зря. Наруто реально парень шикарный. Просто…       — Не смеши меня, Карин…       — Это ты не устраивай здесь цирк. Привел сюда Сакуру и решил, что ты натурал? Я видела, как Наруто ходил каждый вечер в клуб и каждая вторая клеилась к нему. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? Он смотрел на всех них так же, как ты сейчас смотришь на Харуно. И вы оба скучаете друг по другу…       — То, что я скучаю, ничего не изменит, Карин… — вздохнул Саске и посмотрел на нее исподлобья.       — Какой же ты тупой все-таки. На красный диплом идешь, а тупой как пробка… Ты не хочешь ничего делать. И боишься. И Наруто боится. Вы оба трусы и ушлепки.       — Может, хватит уже оскорблять меня?       — Прости, конечно, но мне уже не хватает терпения наблюдать за тем, как два любящих друг друга человека занимаются несусветной хренью!       — Эй, ребят, все в порядке? Карин, ты снова перебарщиваешь? Я же говорил тебе, что на Саске не подействует твоя грубая речь. — Джуго тихо вошел в кухню, оставив пьяного Суйгецу с Сакурой, и похлопал Саске по плечу.       — То есть вы это спланировали?! — вскрикнул Саске, возмущенный.       — Ну, нам всем не очень от мысли, что ты используешь наивную девушку… — пожал плечами Джуго.       — Я… я не!..       — Ой, не ври, а, — Карин закатила глаза. — Все! Я сказала то, что должна как адекватный человек. Я умываю руки. Уже почти год ты ходишь угрюмый, как подросток-гот, которого мама наругала. …А с Наруто такого у тебя не было!..       Карин вышла из кухни, а Джуго всего лишь сказал:       — Не хочу тебя добивать, но в чем-то она права.       Через несколько секунд Саске остался один в комнате. Он ударил стол кулаком, что было слышно даже в гостиной, а вскоре вернулся к остальным. Квартира Джуго была уютной, Саске нравилось проводить время у него вместе с ребятами, но присутствие Сакуры портило весь настрой, не помогала даже банка пива в руке.       Так проходила каждая вечеринка, потому что Сакура никогда не отпускала Саске на какие-либо мероприятия одного. Она липла к нему, как жвачка к волосам, и ее прикосновения напоминали Саске колючки — они царапали кожу неглубоко, но до того болезненно, что ранки еще несколько дней зудели. Никто так и не смог принять того Саске, что встречался с Сакурой. Все были уверены, что судьба еще сведет его с Наруто. Вот только Саске не верил в судьбу, отрицая все, что хоть как-то связано с Наруто.       Но так было лишь на словах. Саске терпеть не мог Сакуру, ее крашеные розовые волосы и зеленые глаза. Он смотрел на ее стрелки и яркие брови — и мысленно кривился. Представлял, как размажет эту нелепую розовую помаду на ее губах. Он старался забыться, отвлечься, переключиться на что-то более интересное, чем жалкие воспоминания о Наруто. Но снова и снова он приходил к тому, от чего убегал. Это было бессмысленно.       — Слушай, Сакура, а ты не думала осветлиться? Блонд тебе бы пошел.       Однажды Саске стало настолько тоскливо, что он не вытерпел и сказал это.       Сакура задумалась, посмотрела на прядь своих волос и сказала:       — А почему бы и нет. Мне кажется, тебе лучше видно. — Она улыбнулась невинно, так что Саске ощутил желчь на своем языке. Он откровенно издевался над ней, но почему-то его до сих пор не бросили. С Наруто было все совсем не так.       — Но ведь блонд с зелеными глазами просто так не оставишь. Что насчет линз? Голубых?       Сакура нахмурилась:       — У меня нет денег на линзы. Они же дорогие, да и неудобные.       Тут Саске понял, что за бред вообще произнес.       — Ха-ха, да я просто пошутил.       Сакура кротко улыбнулась, подошла к нему и чмокнула в нос.       — Но осветлитель я куплю. Как только стипендию получу.       Внезапно всплыли мысли «А еще подстригись коротко и веснушки нарисуй», «Худи оранжевое надень и трико вместо платья», «Смейся громко, а не как замызганная кукла»; и вдруг Саске стало мерзко от самого себя. Он нагло пользовался чужой наивностью, чтобы просто-напросто заполнить пустоту в душе. Он урод, и это не отрицалось.       Это не отрицалось и в следующий вечер, когда Сакура закатила сцену и заревела. Она говорила, что делает для него все, а он не может позволить даже штаны спустить. Саске разозлился, бросил ее на кровать, так что был слышен стук каркаса о стенку, и схватил ее за руки. Он дышал громко и сбивчиво, затем, удостоверившись в послушании Сакуры, стал стягивать с себя джинсы и трусы. Саске с гневом задрал ей юбку и, наконец, увидел ее голой.       Он впервые в жизни увидел голую девушку. И остановился. Отвращение смешалось со страхом, его руки задрожали; а Сакура, с красными от плача глазами, отчаянно ждала продолжение.       Саске — урод, испортивший Сакуре молодость. Это стало слишком понятно, когда та, вновь зареванная, пыталась дозвониться Ино, а Саске, уже одетый, говорил, что все кончено.       Никто, кроме Суйгецу, не знал, как Саске себя чувствовал, вернувшись в их комнату и начав рвать на голове волосы. Никто, кроме Суйгецу, не знал, что Саске за этот год что только ни перепробовал — лишь бы забыть проклятого Наруто. Но именно в тот момент, в ту минуту, в то мгновение — оба подумали о словах Карин: она права?       — Я позвоню Карин и попрошу прийти, — сказал Суйгецу.       Саске даже не был против.       — Неужели! — Это были первые слова, как только Карин вошла в комнату. — Ой, да, мне жаль Сакуру, но… Неужели Саске одумался! Думал, что время лечит? И как тебе это лечение? Выздоровел?       — Карин, может, не надо… — вклинился Суйгецу неуверенно. Саске посмотрел на нее снизу вверх и сказал:       — И что ты предлагаешь делать дальше?       Карин улыбнулась:       — Договорись с Наруто о встрече и начни думать головой, а не ж…       — Эй, ну хватит.       — А что я еще должна говорить, Гецу? Саске умирает тут, как лебедь, страдает из-за Наруто, хотя сам же от него ушел. Видите ли, сигареты воняют. Поговорить и решить проблему: не-ет. Молча собрать вещи и уйти: да-а, вот это по-нашему.       — Верно говоришь, Карин, — сказал Саске внезапно. — И… спасибо вам обоим за помощь. Дальше я сам разберусь.       — Ой, только не начни бухать, ладно? — ответила Карин, и Суйгецу тут же прикрыл ей рот ладонью. Та укусила его, и парень заохал от боли.       — Обещаю, что пить не начну.       — Ну вот и славно. Тогда мы с Суйгецу оставим тебя, приходи в порядок.       Саске даже не заметил, как они ушли. Он остался сидеть на месте, думая, как поступить дальше.       И пришел в себя он спустя пару минут. Он ведь и правда вел себя по-идиотски. Истерил по пустякам, ссорился, соперничал. Сможет ли Наруто его простить и принять обратно? Шаткая Надежда шептала на ухо «да». Саске до конца не был в этом уверен, но телефон включил и нашел аккаунт Наруто, на котором уже давно не появлялось новых фотографий. Пальцы дрожали, а ясные глаза до сих пор возлюбленного на селфи прожигали насквозь.