Пигмалион

      Он домывает последний шкафчик и с усталым вздохом отстраняется: вроде все, на сегодня закончил. Но откуда-то берутся силы, чтобы затащить ведро с грязной водой и тряпку в сторону раковины и вылить туда.              — Вот молодец! Так быстро все вымыл! — пи`Пай подходит и треплет его по волосам.              Галф улыбается домоправительнице, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба:              — Я могу теперь идти?              Та смеется:              — Что, уже не терпится бежать к своим цветочкам?              Он смущается, как и каждый раз, когда упоминают его тихую страсть:              — Они по мне уже соскучились!              — Ну да, аж со вчерашнего дня в саду не был! — леди улыбается. — Беги уже, юный натуралист!              Галф все-таки аккуратно ставит инвентарь для уборки в кладовку, а потом уже надевает на себя фартук и берет перчатки, чтобы потом уже с чистой совестью почти вприпрыжку бежать в сад, который его уже заждался.              Да, когда он устраивался в поместье семьи Чончививат по рекомендации своего знакомого, то толком не понимал, чем будет заниматься. Официально его должность называется что-то вроде “разнорабочего”, то есть Галф может помогать и на кухне, и по дому, и на территории поместья. Но его главной отдушиной становится маленький кусочек природы, за которым никто не ухаживал уже длительное время, а он с радостью отдает свои силы на то, чтобы его зеленые детки росли и цвели.              Его не пугает грязь этого занятия: Галф с удовольствием копается в земле, пересаживая растения и давая им больше пространства для роста. И ему даже иногда кажется, что они это понимают, потому что тут же начинают набирать силы и распускаться, чтобы радовать его взгляд.              Краем глаза он замечает шевеление шторы в окне на втором этаже, но стоит ему оглянуться, как больше нет никаких признаков, что кто-то наблюдает за ним из дома.              Сначала Галф думал, что это ему кажется, но потом все-таки понял: за ним и правда следят, правда, он пока не понимает, с какой целью.              — А, это комната молодого господина! — пи`Пай почему-то хмурится, когда ее об этом спрашивают.              Он редко сталкивается с членами хозяйской семьи, но все равно удивляется:              — Молодой господин?              — Да, старший сын хозяина.              — Но я ни разу его не видел ни в доме, ни на территории усадьбы.              Леди очевидно грустит, опуская уголки губ:              — Ох, это такое горе!              — Горе? — Галф осторожно переспрашивает. — Он чем-то болеет?              Пи`Пай оглядывается, чтобы убедиться, что их никто не слышит:              — Несколько месяцев назад кхунчай Мью попал в аварию со своей девушкой, она погибла, он выжил, но провел несколько недель в больнице. И с момента выписки молодой господин почти не выходит из своей комнаты. Ему даже еду туда носят, потому что он не спускается в столовую к своей семье.              Галф работает тут недавно, но ни о чем подобном даже не слышал, поэтому удивленно хлопает глазами:              — А я не знал…              Леди улыбается ему и снова треплет по голове:              — Потому что ты пришел уже после того, как все случилось. А слугам строго настрого запрещено об этом распространяться. Так что я ничего тебе не рассказывала!              Он изображает, что закрывает рот на замок:              — Я никому не скажу!              Но вопросы все равно остались, потому что теперь Галф начинает высматривать этого таинственного жильца — и ему это удается, правда, далеко не сразу. Но однажды он все-таки видит бледного парня с длинными отросшими волосами в худи, натянутом чуть ли не по кончики пальцев. Странно еще, что капюшон на голову не накинул.              Но затворник-Мью оправдывает его ожидания, когда замечает его в столовой с букетом в руках, который он принес, чтобы освежить комнату и сделать приятно хозяевам, и тут же накрывает голову тоже. Галф смотрит во все глаза, но все же через несколько секунд понимает, что неприлично так молча пялиться, поэтому тут же делает почтительный вай после того, как ставит вазу на стол:              — Доброго утра, кхунчай.              Сначала ему кажется, что парень просто отвернется и уйдет, потому что тот продолжает молча смотреть, но ему все-таки кивают:              — Доброе.              Голос тихий, хриплый, как будто тот давно не разговаривал, но это уже прогресс! Ему ответили! Галф сам не знает, почему вдруг начинает активно болтать:              — Мы с вами не знакомы! Меня зовут Галф, я тут вроде помощника пи`Пай.              Его продолжают сверлить внимательные темные глаза, но потом Мью все-таки кивает:              — Понятно.              Почему-то очень хочется улыбнуться, наверное, поэтому его губы сами собой растягиваются:              — А еще я занимаюсь садом! Приходите туда погулять — я покажу, какие цветы где растут. А недавно я еще обновил клумбу…              Ему кажется, или настороженное удивление на этом лице сменяется намеком на улыбку? Но Мью ничего больше не говорит, отворачивается и делает шаг в сторону кухни, куда, вероятно, изначально и собирался.              И уже в спину ему Галф почти что кричит:              — Приходите! Я буду ждать! — а потом уже еле слышно бормочет. — Я же знаю, что вы наблюдаете из окна, но почему-то не выходите, чтобы посмотреть поближе.              Мью останавливается, словно и правда услышал последнюю фразу, но не оборачивается, поэтому Галф с облегчением выдыхает, когда парень все-таки уходит на кухню: ему не прилетит за такую дерзость в отношении сына хозяина.              И все-таки кое-что меняется: теперь молодой господин попадается ему на глаза куда чаще. Тот как будто начинает выбираться из своей раковины отшельника, поэтому Галф иногда видит, как Мью пробирается на кухню, чтобы сделать себе зеленый чай (да, он подсмотрел и это!) или сидит один в гостиной, когда его семья разъезжается по делам. Словно тот еще не готов взаимодействовать с людьми, но одному в пусть и добровольном заточении быть уже невыносимо.              Именно поэтому он продолжает ему улыбаться, когда они случайно сталкиваются:              — Добрый день, кхун Мью! Может, вам принести цветы в вашу комнату? Чтобы там приятно пахло?              И хорошо, если ему кивают в знак приветствия, потому что на предложение следует неизменный игнор — и так каждый раз. Но Галф не обижается.              Почему-то внутри него живет абсолютная уверенность в том, что перед ним человек с раненой душой, которому нужно время на восстановление. Как глупо требовать от того, кто сломал ногу, встать и идти, так и от пациента с психологической травмой быть открытым и приветливым. Мью, наверное, очень любил ту девушку, раз только спустя столько времени пытается вернуться к жизни. И кто Галф такой, чтобы торопить парня или упрекать в чем-то?              Но он может помогать даже в такой ситуации: теперь для букета в гостиной выбирает самые красивые цветы, потому что знает, что парень там периодически бывает. Стыдно признаться, но иногда Галф наблюдает из-за угла, как тот реагирует на очередную цветочную композицию. И радуется как ребенок, когда Мью долгое время рассматривает, а потом и бережно касается пальцами солнечных лепестков декоративного подсолнуха, который он в первый раз попробовал добавить.              Теперь эти дети солнца становятся регулярными участниками букетов, потому что по какой-то причине являются поводом, чтобы Мью останавливал на них взгляд хотя бы на минуту, отвлекаясь от бесконечной темной грусти. Галф даже подговаривает одну из служанок, которая убирает хозяйские личные комнаты, чтобы та отнесла в спальню парня почти такой же букет, только добавляет в него еще нежные гипсофилы, чтобы те своей воздушностью подчеркнули яркие желтые лепестки с темной сердцевиной.              Он не знает, как отреагировал кхунчай на такую вольность с его стороны, но по крайней мере тот ничего ему не сказал при очередной личной встрече.              А вскоре Галф и вовсе забывает об этом, потому что его сердце почему-то яростно пытается пробить грудную клетку, когда, в очередной раз копаясь в саду, он боковым зрением замечает силуэт, который ранее мелькал только в окне. А теперь Мью по какой-то причине решился выйти в сад.              Галф замирает, не зная, что ему делать дальше, но решает не акцентировать на своем “госте” внимания, поэтому продолжает рыхлить клумбу, чтобы дать корням цветов больше кислорода. Но при этом продолжает тихонько наблюдать за тем, как парень осторожно идет среди растений.              Все такой же по уши закутанный в неизменную худи.       Но уже вышедший на свет из своего заточения.              И почему-то Галф считает это своей маленькой победой.