Когда погаснет солнце

      Джотсана никогда не была хорошей матерью. В девять лет отец ей подарил фарфоровую куклу. На тот момент они набирали особую популярность среди Англичан и увидеть такую роскошь у индийской девочки — было за гранью возможного. Тем не менее, как обладательница такой игрушки, Джотсана не понимала, как ей играть. Смотреть на неё было скучно. Переодевать было не во что. И тогда добрейшая служанка смастерила для куклы кроватку, а чуть позже слепила из глины милую посуду и намекнула Джотсане, как играть:       Представь, что это твоя дочка. Попробуй поухаживать за ней!       С фантазией у Джотсаны все было прекрасно, а потому она чудесно помнила, как ведут себя совсем маленькие дети. Представляя, что её «дочь» плачет или истерит, девочка справлялась с её поведением весьма кардинально — разбивала ей пальцы. Так, уже через пару недель игры в «дочки матери», от куклы осталась лишь треснутая голова с золотыми кудряшками. Джотсана её похоронила в саду своего поместья. Больше кукол ей не дарили.       Когда Джотсане исполнилось шестнадцать лет — Индира задумалась над выбором избранника для прелестной дочурки. Пытаясь взрастить в ней лидерские качества, она то и дело отправляла дочку проводить приемы для сверстников, надеясь, что там она повстречает подходящего суженного. Конечно, на таких вечерах присутствовало не мало юношей, но каждый из них знал происхождение Джотсаны и не спешил заводить с ней знакомство. Связать узы с Басу, разумеется, считалось престижно, однако, это и означало потерю контроля над собственной жизнью. А потому на всех этих приемах Джотсана просто наблюдала, как складываются судьбы её знакомых из культа и как образуются новые семьи. И к своему же удивлению, Джотсана понимала, что не хочет быть среди них. Мысли о супружеской жизни пугали и настораживали Басу. Ведь всем известно, что стоит выйти замуж, как от тебя тут же будут ждать дитя. Дитя, которое придется воспитывать именно матери, а не отцу. Тем более в её семье — Басу.       Фаяз Айрани не считался завидным холостяком. Его семья была богатой и влиятельной в Калькутте, но сам наследник туда явно не вписывался. Фаяз предпочитал бурным светским беседам тихие посиделки в библиотеке или изучение культуры и искусства. Когда Индира договорилась с семьей Айрани о браке их детей, Джотсане было всего восемнадцать лет. На тот момент Фаязу уже было чуть за тридцать, и разница в возрасте была ощутимой. Басу младшая до последнего умоляла мать передумать, но глава дюжины была непреклонна. Так Джотсана вышла замуж за самого непримечательного и скучного мужчину в Калькутте. Тем не менее, они нашли точки соприкосновения. Оба ненавидели культ и не желали участвовать в ритуалах, надеялись убраться отсюда. Но их планам не суждено было сбыться.       Уже через год на свет появилась Амала. Джотсана не хотела видеть дочь в день родов. Она отказалась смотреть на неё и прикасаться к ней. Это был нежеланный и очевидно не любимый ребенок. Видя, с каким отвращением дочь смотрит на внучку — Индира поняла, что воспитание кладется на её плечи. Без скандалов и истерик, Амалу передали в руки няням и учителей. Конечно, спустя месяцы Джотсана все же стала интересоваться дочерью и даже принимала участие в её воспитании, но все это выглядело нелепо и до боли фальшиво.       Фаяз выполнил свою задачу — сделал наследницу для Басу и на этом его роль была окончена. Он уехал из Калькутты и приезжал лишь на праздники, но и тогда не переступал порога резиденции, не желая видеть собственную дочь и даже жену. Басу-младшая несколько раз пыталась уехать вместе с ним, но Айрани был не глуп и понимал, что Джотсану будут искать. А ему такие проблемы были ни к чему. С тех пор Басу потеряла всякую надежду на счастливую жизнь.       Спустя несколько лет Индира решила готовить Джотсану к передаче дел. Басу-старшая была уверена, что, хотя бы с этим её дочь сможет справиться. Однако и здесь Индиру ждало разочарование. Джотсане было всё равно на культ и единственной её мечтой оставалось — обрести свободу и познать любовь. Тем не менее, это не давало ей права ослушиваться приказов матери, а потому из последних сил она покорно выполняла её требования. Одним из них оказалось проведение ритуала в Клифаграми. Как нам всем уже известно, эта поездка изменила её отношения со старым другом — Вималом Дубеем. И как ни странно, именно эта поездка подарила ей любовь. Киран Басу должен быть мёртв. Таков был приговор Индиры и Девдаса. И тогда влюбленные обратились за помощью к Тёмной Матери. И до сих пор неизвестно, что же произошло в ту роковую ночь…       Все знали лишь двое — Вимал и Джотсана.       На данный момент к ним подобраться было практически невозможно. Вся охрана культа была приставлена охранять новеньких правителей, и никто оспорить решение не мог. Поэтому Джотсана со спокойной душой помогала подготовить храм к Кали-Пудже. Сама она выглядела превосходно — бело-лунное сари было украшено красными лентами, волнистые волосы уложены и обрамлены «короной Махадеви» с красными рубинами. Подобный образ даже молодил её.       Так подумал Шехар, тайно проникнувший в храм. Удивительно, вроде обычный слуга, а мастерски шпионит за врагами своего господина. Вскоре на горизонте показался и Вимал. Он был одет не хуже — красное шарвани, украшенное белыми узорами, аккуратно собранные волосы, завязанные белоснежной лентой. Выглядел предводитель растерянно, постоянно оглядываясь по сторонам. Он чувствовал, что за ним следят и был прав. Однако доказать этого он не мог и поймать виновника тоже, а потому приходилось просто держать язык за зубами и не болтать лишнего.       К сожалению, это понимали не все.       Джотсана заметив любимого, бросила все дела и метнулась к нему.       — Ты нашел Кирана? — с ходу спросила она, вцепившись в руку мужчины. — Сегодня ночью уже должен состоятся ритуал. Он нам нужен.       — Я знаю-знаю… — скривился Вимал, убрав руки женщины от себя. — Я думаю, он с Амалой и Амритом. У британцев его нет, наши люди проверили.       Джотсана поджала губы и поставила руки на пояс.       — А Банерджи? Они успокоились или так и ищут свою дочь?       — Нет, не успокоились… — тише сказал Вимал. — Но им никуда не деться от дел культа, а потому они сегодня придут и как раз узнают, какая судьба ей уготована. Ритуал без неё не состоится, я думаю они это поймут, когда увидят, — кивнул Дубей. — Что насчет Индиры и Девдаса? Их привезли?       — Да… — обняла себя руками Джотсана. — Они в подвале. Я еще не заходила к ним.       — И не стоит, — твердо сказал мужчина. — Пусть остаются в неведении.       Этого было достаточно. Шехар покинул свое укрытие за одним из пышных растений и, как можно скорее, выбрался из храма.       Последние несколько дней команда «беглецов» жила в квартире Рита-Шивы. Всё это время Киран восстанавливал свои силы и боролся с голосами в голове. Мальчишка до сих пор не сосзнался сестре в своем недуге. Однако о его проблеме знал Рэйтан.       — Это зов Темной Матери, Киран. Прислушайся к нему. Ты отвергаешь свою сущность, и она сердится на тебя.       — Как она может сердится на меня? — недовольно спросил парень. — Я покорен и всегда делал то, что и должен был.       — Это лишь формальность, — мотнул головой Рэйтан. — Внутри себя ты не можешь принять свое происхождение, свою семью и силу.       В этом Шива был прав. Киран до сих пор не мог осознать, что он потомок двух сильнейших династий. Сила Темной Матери могла принадлежать лишь Басу и Дубеям. А он — воплощение обеих. И силы в нем было куда больше, чем у Амалы и Амрита вместе. Киран это понимал и боялся. Боялся не справиться с заготовленной ему ролью. Он чувствовал, что великая Кали хочет его видеть своим главным последователем. Главным проводником между ней и дюжиной.       Да, Басу знал, что он должен возглавить культ.       Это он понял пару дней назад, когда увидел Амалу и Амрита поздно вечером в гостиной.       Квартира, предоставленная Рэйтаном казалась Амале более чем сносной. Хотя после пребывания в Клифаграми любое место покажется лучшим. Пол был из белого благородного камся, прикрытый массивным узорчатым ковром. Песчаные стены украшены разнообразными растениями и картинами. Книжные полки заставлены драгоценной литературой, а шкафы были наполнены необходимой одеждой. Мебель была из темного дерева, обшита дорогими тканями с ручной вышивкой.       Басу чувствовала себя словно дома. Богатая атмосфера придавала девушке сил и уверенности. После всего пережитого она привела себя в порядок — надела золотые сережки, накрасилась и примерила темно-фиолетовое сари. Неясно, откуда такие вещи в гардеробе Рита-Шивы, но выяснять Амала не собиралась.       А то вдруг заберет.       Басу любовалась собой через зеркало в гостиной. Амрит не мог не заметить, как сияла его спутница. Мужчина вышел из спальни и оперся плечом о косяк двери. Вчера, после перемещения из Клифаграми, они толком с Амалой не поговорили, а сразу улеглись в постель. Это… было не в их стиле.       Иногда Амрит задумывался — почему его должно волновать их общение с Амалой? Сегодня они ругаются, завтра страстно целуются… Какая разница? Но оказалось не всё так просто. Дубей раньше никогда не находился… в отношениях? Мы в отношениях? А как это ещё назвать? О чем думает женщина Амриту никогда не было интересно. Какая разница? Он ведь всё равно сделает по-своему. Но с Басу все не так. Он хотел знать, о чем она думает. Как она думает. Особенно после того, как она упустила Равена из списка подозреваемых.       Это было странно. Отсутствие диалога вчера заставляло Дубея усомниться в их… стабильности? Стабильности отношений? Как-будто так переживать должна девушка, а не он. Амрит нахмурился своим мыслям, но отвести взгляда от Амалы не посмел. Да, он не признает до сих пор что любит её. А любит ли? А что это за чувство если не любовь?       Страсть?       Привязанность?       Влечение?       Нет.       Это что-то глубокое, необъятное, неосязаемое. Как глупо.       Басу заметила через зеркало позади себя Дубея и его странное выражение лица. Девушка повернулась к нему и с беспокойством спросила:       — Что-то случилось? Наши предки что-то учудили?       Да, точно, у них же проблемы с дюжиной. Амрит тяжело вздохнул и отвел взгляд от Басу. Ему стоит больше думать не об их отношениях с Амалой, а о том, как вернуть власть. Но… эти мысли так ему наскучили, что уже и сил нет что-то придумывать. Сегодня он поручил Шехару как всегда следить за передвижениями Вимала Дубея. За ним присматривать его слуге будет проще, так как он знает многих в резиденции его семьи. В случае с Джотсаной сложнее. Сейчас она и её действия абсолютная загадка. Хотя, наверняка, британцы тоже не спускают с новых предводителей взгляд.       — Амрит?       Дубей встряхнул головой и отстранился от двери.       — Задумался, — прочистив горло, сказал он. — Ты выглядишь изумительно, — криво ухмыльнулся мужчина, посмотрев в янтарные глаза девушки.       Басу тут же засияла еще больше — широко улыбнулась и откинула за спину свои локоны.       — Я знаю, — уверенно ответила она, двинув бровями. — Давай не стесняйся, ты можешь рассмотреть меня получше.       Амрит усмехнулся и начал медленно приближаться к девушке. Она выпрямила спину и с интересом стала наблюдать за ним. С таким же интересом стал за обоими наблюдать Киран, через щелку у двери в свою комнату. Он услышал их и хотел закрыть дверь, чтобы они не мешали его отдыху, однако, почему-то понаблюдать за ними стало важнее.       Дубей остановился напротив Басу и посмотрел на неё сверху вниз. Она чуть приподняла подбородок, чтобы лучше его видеть. Это позабавило мужчину, и он еще шире улыбнулся.       — Дорогая махарани… — Амрит прикоснулся ладонью к её точеную подбородку и провел выше — к её мягким волосам. — Мне всей жизни не хватит, чтобы насмотреться на тебя.       У Амалы перехватило дыхание от ласкового голоса мужчины. Так редко Дубей позволяет себе подобное… Но, когда подобное случается, она готова раствориться в его руках. Басу прильнула навстречу к его ладони. Горячая. Жрец чуть прищурился и провел пальцами по её скулам.       — Скажи… о чем ты думаешь?       Девушка улыбнулась и обхватила руками его кисть, мягко поцеловав его в пальчик.       — О тебе.       — Это очевидно, — двинул бровями Амрит. — А еще?       Басу не понимала, что он хотел от неё услышать. Амала посмотрела в его изумрудные глаза и задумалась. О чем она думает? Сейчас и последние несколько недель лишь о нем. А когда-то её волновал только культ, власть… А стоило всему этому исчезнуть, как тут же появляется свободное место для чего-то нового…       Для себя? Амрита?       Да, Амала поймала себя на мысли, что последние сутки она абсолютно была спокойна. Её не беспокоили проблемы дюжины, потому что сейчас она бессильна. Она думала лишь о том, что их ждет с Амритом дальше. Не в рамках культа. А в их отношениях.       — Возможно… — Амала вздохнула. — О том, как хорошо иногда быть не главой рода Басу, — ухмыльнулась девушка.       — А хотела бы ты стать главой рода Дубеев?       Вопрос застал Амалу врасплох. Её глаза увеличились, и она в ужасе посмотрела на мужчину. На что он намекает? На свадьбу? На предложение? Он что сейчас мне делает предложение?       Жрец засмеялся от её выражения лица, но быстро успокоился, положив руки ей на плечи.       — Махарани, это был просто риторический вопрос, — широко улыбаясь проговорил Амрит. — В теории… представь, что мы обычные бедные индийцы… И все, что у тебя есть — это бедный, но красивый супруг Дубей.       Басу прищурилась. Она не понимала правила игры.       — Если у красивого супруга Дубея нет для бедной супруги Басу достаточного количества сари, то вряд ли она была бы счастлива.       — Да что ты, — Амрит резко притянул её к себе, опустив руки на талию. — Я уже видел тебя грязной, потрепанной и очевидно, это не делает тебя менее привлекательной.       — Как и тебя всякие лохмотья, — Басу брезгливо показала пальцем на его не самое красивое шарвани, что он надел. — Подлецу всё к лицу, — улыбнулась Амала и положила руки к жрецу на плечи. — И тем не менее… к чему ты всё это? Амрит поджал губы и задумчиво отвел взгляд.       — Я… Не понимаю. Я лишился всего и не чувствую ничего, кроме беспокойства за… — Дубей посмотрел на Басу. — Нас?       — Нас? — Амала вскинула брови. — Ты кричал, что нет никаких «нас».       — Да, в этом и проблема, — кивнул Дубей, сильнее сжимая её талию. — Я чувствую, что должен извиняться перед тобой до конца своих дней, так как говорил много гадких и мерзких вещей, совершенно не достойных тебя. Я вчера не мог уснуть, потому что мы, как мне показалось, мало разговаривали за день, — скривился Амрит. — И меня пугают эти эмоции, и я понимаю, что не могу их усмирить. Не могу взять в приоритет проклятую дюжину и подумать о ней, пока не узнаю причину, почему мы мало разговаривали, — раздраженно и быстро говорил жрец. — Хотя мы просто вчера устали, да и повода не было для разговора и вообще… — он закрыл глаза и помотал головой. — Забудь, я наверно просто схожу с ума…       — Нет! — Басу положила палец ему на губы, заставив замолчать. — Однажды ты уже так съехал с темы, когда звал меня сбежать из Калькутты и бросить культ. В этот раз я не позволю тебе, — Амала провела рукой по его щеке. — Амрит, ты любишь меня.       Это был не вопрос. Это было утверждение. Правда, которую Дубей так отчаянно не хотел принимать. Полюбил Басу. Свою главную соперницу. Глупую, безумную и слишком хаотичную Басу. Она хаос. Она делает, а потом думает. Но она единственная, кто смог в нем пробудить хоть что-то, кроме бесконечного гнева и равнодушия.       Амала Басу. Та, на ком он должен был жениться еще очень давно… Та, за которой он присматривал в саду среди проклятых роз. Та, которую он терпеть не мог и просто презирал.       А сейчас он стоит перед ней и любуется каждым миллиметром её изящного лица, её тела, и слушает каждое её слово, словно только оно имеет значение.       Амрит смотрел в её глаза и не верил, что она это сказала. Не верил, что он не знает, что ответит ей. Как пошутить, чтобы она не смотрела на него? Как перевести тему, чтобы не выглядеть дураком?       Я уже выгляжу как дурак.       Жрец сглотнул и с большим трудом, все же признался:       — Да, — кивнул он. — И это моя боль. Это мое самое слабое место, — тише произнес Дубей. — Я не знаю, как это исправить, не знаю, как жить с этим и готов ли я это принять…       — Не надо исправлять, — улыбнулась Амала. — Это взаимно, Амрит. И я думаю, еще придет время, когда ты реально поймешь, что готов принять свои чувства ко мне, — спокойно проговорила девушка. — Вчера мы не поговорили потому что мы были уставшими. Да и, честно говоря, сегодня моя голова тоже пуста и не готова даже думать о том, как добиться возвращения своего места во главе дюжины… — выдохнула Басу, наклонив голову. — Я бы предпочла сейчас… — кончиком ногтя она провела по воротнику курты жреца. — Провести время вдвоем. И поговорить о чем-то кроме культа.       Амрит был поражен снова. Поражен, что она так спокойно и по-взрослому приняла его недопризнание. Приняла его мысли и… даже не обиделась?       Такая Басу тоже бывает?       Не высокомерная, не стерва…       Удивительно, что эта сторона ему тоже нравится.       — Я согласен, махарани, — он резко толкнул её на синий диван, отчего она громко ахнула. — Я могу начать с приставаний, а потом ты меня остановишь и заставишь говорить какой у меня любимый цвет.       После этих слов Амрит накинулся на Амалу сверху. Она громко засмеялась, когда он стал её целовать и при этом щекотать. Она изворачивалась на диване и отбивалась от него руками и ногами как могла.       Такая… киношная картина. Именно в этот момент Киран и понял, что эти двое уже никогда не будут прежними. Он никогда не будет великим и ужасным Амритом Дубеем, а она наглой и властной Амалой Басу. Они навсегда теперь станут слабым место друг друга. Любой другой будет знать, как им причинить боль — разлучить их. Да и будучи парой вряд ли у них получится реально разделить обязанности. С их-то скверными характерами. Это будут ещё скандалы, истерики, отчего разум будет затмеваться и должное внимание культу уделяться не будет.       Поэтому я и должен возглавить культ.       Да, вот что говорила ему Темная Мать так долго, а он не мог разобрать — «Возглавь».       Киран не рассказал этого Рита-Шиве. Посчитал, что это личное. Как и его мысли о своем предназначении. Басу вспоминал свое детство и постоянно задавался вопросом, какое бы оно было, если бы рос он в семье Дубеев? Его бы уважали куда больше, чем сейчас.       В квартиру зашел Шехар и разговору Рэйтана и Кирана, как и его мыслям, пришел конец. На звук захлопывающейся двери тут же вышел Амрит из спальни, а следом за ним и Амала. Они были одеты, но… немного потрёпаны.       Видать их отвлекли от увлекательного занятия.       — Ну что? Какие новости? — скрестил руки на груди жрец.       Шехар тяжело вздохнул и, почесав затылок, посмотрел на Кирана.       — Не очень хорошие новости, господин. Госпожа Джая Банерджи в заложниках, её хотят использовать в ритуале.       Киран тут же подскочил с дивана и сжал руки в кулаки.       Амала жестом заставила парня замереть.       — Спокойно, — строго сказала она. — Где её держат?       Шехар пожал плечами.       — Я слышал, что в подвале храма находятся госпожа Индира и господин Девдас. Возможно, госпожа Банерджи с ними.       Амала и Амрит переглянулись. Они знали, что Индира и Девдас уехали не по своей воли из города. Их нужно было убрать, дабы не мешались. Но их не убили, а оставили в живых, а значит, они еще нужны для ритуала.       — Нам нужно срочно проникнуть в храм и спасти Джаю! — проговорил Басу-младший, устремившись к двери. — Уже сегодня Кали-Пуджа! Ритуал начнется ночью и…       — Мы в курсе, Киран, — закатил глаза Амрит. — И ты думаешь мы все это время не планировали как проведем этот праздник?       Басу нахмурился и развел руками.       — Нет! Вы же это со мной не обсуждаете! Для вас я маленький младший брат Басу! — раздраженно проговорил парень. — Хотя я сильнее всех в этом доме!       Рэйтан кашлянул.       — Кроме него, — махнул рукой Киран.       — Киран, дорогой, наших сил недостаточно, чтобы в одиночку напасть на храм, — ровно проговорила Амала, приблизившись к брату. — Нам нужно было убедиться, что британцы тоже на него нападут и так мы смогли бы надеяться хоть на какое-то внешнее давление…       — И к всеобщему счастью, капитан Лайтвуд и весь его цирк это сделает, — фальшиво улыбнулся Дубей. — Джейн смогла передать это Шехару только вчера. Поэтому… мы всю ночь с твоей сестрицей продумывали план и не хватало лишь одной детали — невинного. А теперь ясно, что это Джая.       Киран слушал Амрита очень внимательно. Он понимал, что они правы, но его чувства к Джае оказались настолько сильными… Басу прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он успокаивал себя тем, что она хотя бы жива.       Пока что.       — Мы знаем кто невинный. И теперь мы знаем, к кому еще можем обратиться за помощью, — улыбнулась девушка и повернулась к Шехару. — Приведи сюда господина Банерджи. Скажи, что это касается исчезновения его дочки.       Шехар молча кивнул и тут же покинул квартиру.       Дышать всем стало легче.