Когда погаснет солнце

      Лима Берг всегда мечтала стать криминологом. Интерес к этой профессии пробудил в ней дедушка. Он работал им и рассказывал много любопытных историй из своей жизни. Когда настало время поступать в университет, лишь он поддержал её в выборе профессии. Родители были категорически против, считая эту работу опасной и более подходящей для мужчин. Подобная дискриминация преследовала Берг всю жизнь, но она не сдавалась и терпеливо относилась ко всем вызовам.       Но именно сегодня Лима возненавидела свою работу. Она была вынуждена прятаться за спиной своего начальника, потому что была до смерти напугана. Перед ними с Габриэлем пролетали трупы и летели брызги крови. Берг пыталась взглядом найти Киллиана, но он затерялся в толпе вместе с Дубеем.       Лима ненавидела себя за бездействие и не знала, чем помочь. Она понимала, что возможно должна найти Амалу и убить её. Но она до сих пор помнила какими темными силами обладают здесь индийцы, а потому не спешила осуществлять задуманное. Вскоре это и не понадобилось.       Амала Басу сама дала понять где она, выстрелив в спину своей матери. Джотсана упала в руки Вимала. Кровь стекала по его рукам, марая дорогую курту. Дубей в ужасе оглядел свою возлюбленную и плавно опустил её на каменный пол.       — Джотсана?       — Я… Я… — она прерывисто дышала, хватаясь за сердце.       Кровавое пятно появилось посреди груди. Вимал оторвал кусок ткани и прижал его к ране. Не успел он толком обдумать произошедшее, как вдруг прямо над ним нависла тень самой Махадеви Кали. Её смех пугал и вгонял в ужас. Казалось сама смерть смотрит на него. Её красные глаза с нескрываемым любопытством рассматривали святилище. Она высунула свой язык и с шипением устремила свой взор на толпу.       Черные смольные волосы Кали путались в шести руках. На ней была золотая корона из черепов и красных изумрудов, которые подчеркивали яркие три глаза на лице Темной Матери. Красная ткань на её талии была усеяна костями и гибискусом, её любимым по легенде цветком. Она выглядела жутко, безобразно, оттого и завораживающе.       Амрит Дубей вмиг опустился на колено перед божеством. Его примеру последовала вся дюжина. На ногах остались лишь британцы. Военный атташе стоял с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, не находя в себе сил ни пошевелиться, ни сказать что-либо. Он вглядывался в черты лица Махадеви и не верил собственным глазам. Отказывался признавать то, что видит.       Габриэль Грант и Лима Берг смотрели на неё точно также. Она была чудовищна и противоестественна. Сердце билось так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди и разобьется на тысячи осколков. Так было страшно… Неизвестно, что будет дальше. Чего ждать от божества? Что будет с ними? А с остальными?       Киран боялся на неё смотреть. Он чувствовал её присутствие и от того сильнее прижимался к Банерджи. Хотел представить, что это все не правда. Что сама Кали не могла явиться в этот мир. Он не может принять это. Его подруга была смелее. Джая исподлобья взглянула на Махадеви, тихо ахая. Она была шокирована её могуществом. Находясь в непосредственной близости к ней, она чувствовала, как от неё исходит ужасных холод и потоки темной энергии. Пахло землей и… трупами?       Амала бы согласилась с Джаей. Она чувствовал отвратный запах и еле сдерживала рвотные позывы. Заметив Темную Мать рядом после выстрела, она медленно опустилась на колени перед ней. Её глаза приняли привычный янтарный оттенок, а тьма отступила. Она смиренно прикрыла веки и сложила руки в молитвенном жесте. Басу не стала разглядывать богиню, посчитав это… невежливым? Да, пожалуй, так. Но она тонко чувствовала её темную энергетику и зловоние. Она старалась сосредоточиться на запахе благовоний, но он где-то затерялся. Да и в последнее время он тоже вызывал у Басу отторжение. Однако было не настолько противно, как сейчас.       В тени, за колоннами, на колени опустился и Девдас с Шехарам. Наблюдая за Махадеви, Дубей-старший обнаружил, что Риши спрятался у подножья алтаря. Он надеялся отомстить племяннику за необдуманно выбранную сторону. За убийство своего давнего друга — Якшита. Среди индийцев в красном, Девдас также заметил и Лалит. Она сидела на коленях рядом со своим супругом. Судя по тому, что её руки были чисты — она не принимала участие в кровавой бойне. Изучая обитель дальше: Девдас вдруг увидел аватара порядка.       Рита-Шива появился одновременно с Кали. Он стоял в тени и смиренно наблюдал за Темной Матерью. Он знал, что так суждено и знал, что будет дальше. Вспоминая, через что он прошел вместе с Дубеем и Басу, Рэйтан задумывался о верности своих решений. Он давно следит и наставляет культ в служении Махадеви. И когда он решил, что именно этим двоим нужна помощь — он не ошибся. Знал, какой путь им заготовлен и сделал всё, чтобы они следовали ему. И сегодня они дошли до одной из контрольных точек. Именно сегодня решится их судьба. Именно сегодня, в день Кали-Пуджи, погасло солнце.       Жители Калькутты праздновали в центре города великий праздник. Проводились музыкальные, театральные и танцевальные представления. По улочкам также прошло шествие с магическими шоу и фейерверками. А рядом со входами в дома, святилища и пандалы были созданы альпаны, дабы приветствовать богиню.       И когда наступило солнечное затмение, индийцы решили, сама Кали оценила их дары и в городе поднялся гул и радостные возгласы.       Махадеви услышала их из подземелья и захохотала ещё громче, разглядывая покорную толпу перед собой.       — Знать рвет друг другу шкуры, как одичалые животные! Кровь, оружие и ярость… ваша честь погибла здесь следом за всеми падшими. Бедные люди наверху сегодня выше вас! — было сложно понять, чем наполнилась обитель: её смехом или рёвом ярости. — Мои дети режут друг друга в надежде получить моё расположение. Это ли не горе для всякой матери? Это ли не худшее, что вы могли для меня сделать?       Люди вокруг были обескуражены. Махакали была разгневана. Она с презрением, и даже каким-то азартом, рассматривала лица.       — Махадеви… — подал голос Вимал, сильнее прижимая ткань к груди любимой. — Позволь мне утолить твою многолетнюю жажду и прими всю кровь, что была пролита во благо…       — Просишь меня о милосердии, зарев столько людей во имя собственной идеи? — широко улыбнулась Махадеви. — Дитя, ты и есть олицетворение тех пороков, которые наполнили сердца людей и утопили мир во тьме.       Неожиданно Кали взглянула на Амрита. Своего преданного жреца, который смиренно выполнял всё, что она говорила. Слушал её и прислушивался к ней. И она чувствовала в его сердце что-то изменилось. Что вера стало иной…       Амрит ощутил будто его душу выворачивают наизнанку. Появилось неимоверное желание взглянуть на Амалу и он сделал это. Посмотрел на девушку, что покорно стояла на коленях перед божеством. На ту, что была сейчас в опасной близости к божеству, от которого Дубей не так давно хотел сбежать. Оставить этот культ, лишь бы Басу была рядом. Живая. Рядом.       Махакали широко улыбнулась, переводя взгляд на Амалу. Басу, почувствовал на себе взгляд Темной Матери, посмотрела на неё в ответ. Она… понимала? Она чувствовала противоречия в душе Амалы. Они были такие же, как у Дубея. Её дети продолжали ей служить и готовы были принять любое решение Матери. И эта преданность была всем.       — Ныне не сыскать тех, кто готов отдать свою жизнь за кого-то. Их так ничтожно мало… Этой праведности не хватит, чтобы заплатить за остальные черные души. Эти дети прекрасны в своей жертвенности… — Махадеви указала Амале пальцем на Амрита. — Они были рождены, чтобы сообщить о начале последнего периода мира, а не чтобы умереть сегодня, — Махакали посмотрела на Вимала. — Ты не понял смысл пророчества.       Глаза Дубея наполнились страхом. Он не понимал… Он до сих пор не понимает, что сделал не так. Пророчество до сих пор не свершилось, но его не избежать. Что же тогда происходит? Для чего тогда он все это затеял вместе с Джотсаной?       — Темная Мать, молю, прости оступившееся дитя! — растерянно проговорил мужчина, продолжая держать любимую. — Этот беспорядок…       — Беспорядок — такая же часть порядка, — перебила его Махадеви. — Хорошие времена сменяются плохими, любой порядок ждет разрушение, а затем — перерождение в новый, усовершенствованный уклад.       Амала посмотрела на Амрита среди толпы. Слова Махакали открыли ей глаза. Всё, что они делали ради предотвращения Кали-Юги — бессмысленно. Сколько людей они погубили? Сколько крови пролили? И в конце пути она даже готова была всё бросить и бежать с единственным, кто ей был по-настоящему дорог. Встретить конец света вместе с ним. Позабыть обо всех своих пороках и начать строить что-то новое…       Амрита посетили те же мысли. Вглядываясь в лицо своей махарани, он понимал, сколько ошибок совершил. От грехов было не отмыться и никуда не спрятаться. Он принимал себя таким каким есть и был готов становится лучше. Прямо сейчас. Прямо сегодня. Ведь он теперь знает, что они должны жить с Басу. Но… какие предводителя культа тогда должны были умереть?       Дубей нахмурился и посмотрел на Лайтвуда рядом с собой. Атташе до сих пор жаждет расправы и это уже не исправить. Все что остается это верить мудрости богини и надеяться на её милость.       — Бейтесь! Деритесь! Решайте, кому строить из руин прошлого ваше будущее! Кто будет служить мне достойно? Кому суждено умереть от рук своих близких? А кому принять себя и идти в новый мир с гордо поднятой головой? Смертные верят, что мудрее богов? Докажите, к чему ведут ваши желания и решения…       В этот Махакали громко рассмеялась и прыгнула на одну колонн и стала танцевать.       — Крушите, ломайте старое!       Это был тандава, который обычно исполнял Махадева Шива, символизирующий создание, сохранение и разрушение. Цикл. Цикл дюжины, когда был рожден дитя рода Басу и Дубеев и когда здесь возник разлад, ставший причиной крупной бойни.       Это был приказ богини. Уничтожить друг друга окончательно, потеряться в хаосе и разрушении, сломать всё, что было до. Чтобы те, кто выживет и поднимется из пепла, смогли создать новое после.       Люди вновь набросились друг на друга. Отряд Гранта не ждал его приказа. Им он уже был не нужен. Члены дюжины стали биться еще отчаяннее и жесткости было куда больше, чем раньше. Сейчас все хотели остаться в новом мире, построить что-то «после».       Амрит быстро поднялся и обернулся к военному атташе. Киллиан был под таким впечатлением, что не мог найти в себе сил сказать что-либо. Оно было и не нужно. Дубей бросил взгляд на алтарь, где до сих пор оставался жив чертов Вимал. Он был опасен, а рядом находилась Амала и Киран.       Жрец воспользовался замешательством капитана и побежал сквозь резню к алтарю.       Киран посмотрел на богиню, а затем на Джаю. Девочка больше не плакала. Её взгляд был полон холода и уверенности. Она сжала челюсти и отстранилась от своего друга. Сглотнув. Девочка подняла с пола саблю своего отца. Банерджи посмотрела на Риши, который вышел из своего укрытия. Дубей-младший намеревался бежать, но Джая не доставит ему такого удовольствия. Подняв подбородок, Банерджи перешагнула труп своего отца и сильнее сжав в руке клинок, с криком напала на Риши.       Дубей-младший успел отбиться от первого удара, но последующих он точно не ожидал. Джая дралась не на жизнь, а на смерть. Она кричала и хаотична махала саблей, успевая наступать парню на ноги и пинать его в живот. Риши был обескуражен и явно растерян. Он отступал все дальше и дальше, пока не уперся в стену. Банерджи выбила из его рук клинок и приставила лезвие к его горлу.       Это была уже не девочка, а девушка, принявшая на себя удар судьбы и приняв свою новую ипостась. Она стиснула зубы и прошипела.       — За папу.       Она вспорола Риши глотку и тот безуспешно пытался остановить свой фонтан крови. Он упал перед Банерджи на колени, глотая ртом воздух. Джая толкнула его ногой, заставив упасть набок. И вскоре он издал последний свой всхлип.       Киран, толком не успевший понять, что произошло, метнулся к подруге и аккуратно коснулся её плеча.       — Джая?       Банерджи дрогнула, моргнула несколько раз и повернулась к Басу. Она вся была в крови. Её лицо, руки, одежда. Киран сглотнул и бросил взгляд на труп Риши. Не сказать, что ему его жалко, но…       — Дай мне время, — резко ответила она и её ноги подкосились.       Оперившись о Басу, Джая аккуратно села у стены и обняла свои колени руками. Она выглядела спокойной, но явно пребывала в состояние эффекта. Шок сменился осознанием и ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Киран огляделся по сторонам, надеясь найти хоть кого-то, кто может присмотреть за ней. И вдруг перед ним появился Рэйтан.       — Я присмотрю за ней.       Ровный тон Рита-Шивы вызвал умиротворение в душе Кирана. Парень облегченно вздохнул и порывисто обнял аватара.       — Спасибо!       После этого Басу попытался вернуться на алтарь, но путь ему перегородил Равен. Некогда верный слуга Амалы оказался предателем. Мужчина странно улыбнулся и наклонил голову.       — Вам помочь, Господин Басу?       Киран фыркнул и, достав нож, тут же накинулся на слугу.       Вимал в это время судорожно звал на помощь. На губах Джотсаны показалась кровь. Она умирала? Было неясно степень ранения, но выглядела она явно плохо. Амала поднялась с колен и посмотрела на Вимала. Она, разумеется, не собиралась ему помогать. Она хотела добить. Отомстить за бабушку будет правильно. Да что там за бабушку! За всё! Мать относилась к ней, как к ничтожеству! Планировала убить собственную дочь вместе со своим любовником! О каком прощении тут может идти речь?       Басу подняла руку и бхуты вмиг окружили Вимала. Дубей был оторван от своей возлюбленной и рывком впечатан в стенку. Глаза Амалы светились ярче прежнего. Она широко улыбнулась и плавной походкой начала приближаться к мужчине. Решила расправится сначала с ним.       — Вимал Дубей… Или как мне тебя лучше называть? Отчим?       Вимал пытался сопротивляться влиянию темных сил: уворачивался от черных пальцев и всячески старался отстраниться от каменной стены. Джотсана повернула голову к стене и заметила, что её любимый в опасности. Она была слаба, но её любовь была сильнее. Женщина, сжимая собственную рану, медленно приподнялась и взяла в руки кинжал. Он был маленький и легкий. Женщина исподлобья взглянула на свою дочь. Это была ненависть. Чистая и, как казалось Джотсане, оправданная.       Она не могла позволить ранить Вимала. Не могла. Она хотела причинить дочери за это еще большую боль. И она увидела, на ком отыграться. На алтарь поднялся Амрит и Джотсана замахнулась клинком, дабы кинуть его в жреца.       Оглушительный выстрел. Грудь женщины дернулась, а из рта полилось море крови. Она схватилась за свою горло, начиная громко кашлять. Джотсана привлекла внимания Амалы и она ослабила свою силу, повернувшись к ней. Басу-старшая захлебывалась собственной кровью, роняя из рук кинжал. В этот момент что-то щелкнуло в груди Амалы. Она расстроилась?       Не успев осознать собственные эмоции, она заметила Амрита, который в недоумении смотрел, как Басу испускает дух.       Вимал громко закричал. Его крик заставил Амалу отступить и отпустить его. Мужчина тут же кинулся к Джотсане. Взял её на руки, прикоснулся руками к её щекам и посмотрел ей в глаза.       — Дорогая, не покидай меня! Не смей! Ты не должна умереть!       Легкая улыбка появилась на лице женщины. Она посмотрела на любимого и явно хотела что-то сказать, но было поздно. Её взгляд замер, а на лице так и остались приподнятые уголки губ. Джотсана Басу была убита.       Перед глазами Вимала пронеслись все тайные встречи с любимой. Её улыбка, её голос. Её запах. Все было уничтожено. Дубей медленно повернулся в сторону Амалы. К ней подошел Амрит и заключил её в объятия. Видеть счастливое выражение лица Басу-младшей было пыткой.       Она не заслужила жить. Она не должна была жить. Она ошибка. Ошибка, за которую Джотсана платила всю жизнь. Она не заслуживала это. Вимал сжал челюсти и, схватив клинок любимой, вскочил с места.       Он с рычанием понесся на Амрита с Амалой, попутно доставая второй клинок из курты. Стоило ему обеими руками налететь на пару, как вдруг послышался очередной выстрел. Голова Вимала дернулась, глаза закатились, а тело вмиг пало перед ногами Басу и Дубея.       Девушка в ужасе отошла в сторону, боясь попасть под очередную пулю, но Амрит не двинулся с места. Жрец поднял взгляд на толпу и увидел атташе. Киллиан Лайтвуд стоял, направив в сторону алтаря пистолет.       Это он спустил курок.       Это он убил предводителей культа.       Пророчество сбылось.       Капитан встретился взглядом с Амалой. Она заметила его. Сейчас она напоминала ему ту самую простолюдинку на улочке Калькутты, которую он когда-то встретил. Он не простил ей обмана, но кажется, смог простить ей убийство.       Что-то сломалось сегодня внутри Киллиана. Что-то вынудило его поступить именно так, а не иначе. Хотел бы он понять с чем это связано, но… не мог. Не мог, не желал. Он видел, как отважно Амрит сквозь толпу пробирался к Басу. И, как оказавшись там, первым делом бросился к Амале в объятия. Безумие.       Он завидовал им.       Он завидовал Амриту.       Хотел бы он точно также прикасаться к Басу. Быть её опорой. Её щитом. Её защитой. Он так хотел этого, что сделал то, что сделал. Спас ей жизнь.       И он не пожалеет об этом. Он знает.       К сожалению, битва на этом не была окончена. Дюжина боролась не только с британцами, но и между собой. Люди и мнения разделились. Кто-то хотел принят нового предводителя — Кирана. Кто-то отвергал и считал одно верным — союз Басу-Дубеев. Казалось бы, какая разница? А разница была. Она ощущалась каждой клеточкой тела. Любое изменение так или иначе влияет на жизнь. Тот, кто был хорошо устроен в прошлом не хочет, чтобы что-то изменилось. А тот, кто явно не был доволен положением дел раньше — надеялся, что новое будет лучше.       Все смешалось.       Из спецназа осталось очень мало людей, а потому Грант подал команду отступать. Киллиан обернулся и увидел, как Габриэль уводит из святилища Лиму, а за ними бегут наемники.       Лайтвуд бросил последний взгляд на Махакали, что продолжала танцевать и хохотать. Он никогда не забудет, что видел. Никогда не забудет, что она сказала.       Военный атташе покинул храм следом за своими товарищами. Новый цикл наступил, а это означало, что убийства прекратятся и культ перестанет существовать. Этого было достаточно, чтобы британская группа покинула Калькутту.       Амала двинулась, намереваясь поблагодарить Киллиана, но Дубей её остановил.       — Отправим ему открытку, — усмехнулся мужчина. — Сейчас нам нужно разобраться с нашими людьми.       Басу посмотрела в глаза Амрита. Они вновь налились красным цветом и это значило, что пора продолжать исполнять волю Темной Матери. Бой.       Жрец спрыгнул с алтаря и тут же принялся наносить удары по каждому, кто попадался под руку. Бился он яростно, не боясь брызгов крови и не останавливаясь ни на секунду. Басу стиснула зубы и, вооружившись саблей, присоединилась к нему.       Они дрались вместе. Бок о бок. Дубей прикрывал Амалу каждый раз, когда она теряла бдительность. А Басу подставляла подножку каждому, кто намеревался налететь на жреца со спины. Они чувствовали друг друга, словно были одним организмом. Их движения были безупречны и грациозны. Это стало похоже на танец. На смертоносный танец.       С каждым трупом, они приближались к завершению этого хаоса. И чем яростнее они убивали, тем яростнее становились противники. Вскоре остались лишь последователи «нового». Те, кто поддерживал «старое» либо сбежали, либо уже были убиты.       Среди ненавистников было полно слуг Чауханов, Прасад и других семей. Казалось, что они не кончаются и это изматывало. Силы кончались и Дубей поймал себя на мысли, что они не бессмертны. Да, они не погибли от рук военного атташе, но это значит, что они не могут погибнуть сейчас.       И это сподвигло Амрита пойти на отчаянный шаг, о котором, возможно, он пожалеет, но это будет потом.       — Амала! — Амрит отбился ножом от атаки врага и обернувшись, схватил Басу за руку и притянул к своему боку. Сжав её талию, Дубей заглянул в янтарные глаза девушки и лукаво улыбнулся. — Будь моей женой?       Глаза девушки широко распахнулись, она явно не ожидала от него такого предложения. Тем более сейчас!       Не успев толком обдумать услышанное, на них налетел очередной мужчина с саблей. Басу вмиг отстранилась от Дубея и отбила атаку своим клинком, покосившись на жреца.       — Не самый подходящий момент!       Амала надеялась это шутка. Он не может сделать предложение ей сейчас! Не может! Не должен! Она не так себе это представляла! В это же время на Амрита снова набросились незнакомцы, но жрец ловко отбивался от каждого, перерезая одному за другим горло.       Дубей с презрением кинул труп себе под ноги и усмехнулся, посмотрев на девушку.       — Другого может не представиться!       Амала уворачивалась от атак нападавших, беспощадно вонзая свой нож в тела несчастных. Попутно она пыталась понять говорит ли Дубей серьёзно или это всё адреналин?       Амрит приблизился к ней, помогая расправиться с толпой безумных людей. После чего он порывисто приник к девушке, проведя ладонью по её щеке. Его дыхание было сбитым, а на лице красовалась уставшая улыбка.       — Я люблю тебя, — уверенно произнёс он, не глядя пронзая клинком справа пробегающего мужчину. — Я принял решение. Что скажешь?       Амала не верила своим ушам. Она вцепилась в руку жреца, глупо улыбаясь с его слов. Не верила, не могла поверить. Он не шутит. Он признался ей в чувствах. Он принял их. Она тяжело дышала от усталости, подбирала слова, чтобы ответить ему тем же… Но на них снова накинулись враги, отчего Амрит закатил глаза и не отпуская руки Амалы, стал отбиваться от них саблей. Басу дралась точно также, крепко держа Дубея за руку.       В какой-то момент она обернулась к Рэйтану, который покорял своей силой любого, кто пытался приблизиться к госпоже Банерджи.       — Рэйтан, пожени нас!       Глаза Амрита широко распахнулись, и он в недоумении уставился на Басу. Она сумасшедшая? Нет, она безумная!       Она идеальна.       В этот момент Киран, наконец-то убивший Равена клинком, вскрикнул:       — Что?!       Его крик эхом прошелся по святилищу, но остался незамеченным. Он шагнул в сторону и тут же поскользнулся на луже крови, больно ударившись затылком. Да уж, Джая дралась куда лучше Кирана.       Шива услышал просьбу Басу и как-то обречённо вздохнул, брезгливо вытирая свою курту от крови. Духи окружали его, убивали всех, кто смел напасть быстро и безжалостно. Вайш выглядел измотанным и явно неготовым к чему-то подобному.       — Не могу, я сейчас немного занят, — пробормотал Рэйтан, не сводя взгляда с ненавистников, которые смели пытаться напасть на него.       Амрит нахмурился, резко притягивая Амалу к своей груди, спасая тем самым её от безумного мужчины. Дубей убил его, перерезав горло. Кровь брызнула на жреца и Басу.       — Рита-Шива, немедленно! — прокричал Амрит, чуть отстраняя от себя девушку и позволяя ей драться самой.       Амала ловко крутилась вокруг своей оси, отбиваясь клинком от нападавших. Её взгляд был диким и бесстрашным. Всё происходило быстро и слишком неожиданно.       Рэйтан, убивая очередного несчастного раздражённо вздохнул, чуть успокаивая свои божественные силы. Не сказать, что он имел права проводить церемонию. Не сказать, что вообще эта венчание соответствовало бы любым индийским традициям. Но кажется, Басу и Дубей решили окончательно оставить всё в прошлом и бороться за будущее. И они хотели войти в него мужем и женой. Словно сомневаясь в правильности такого обряда, Вайш посмотрел на Махакали. Она выглядела заинтересованной. Она уже не танцевала, а внимательно наблюдала за дракой. И очевидно, она слышала о просьбе Басу. Ощутив на себе взгляд автара, Кали повернулась к нему. Он думал, что за это Амалу и Амрита постигнет кара. Но все оказалось иначе. Темная Мать кивнула и высунув язык, продолжала танцевать.       Она благословила их.       Рэйтан покосился на Амрита с Амалой, дерущихся бок о бок.       — Ладно.       Амала отбилась от атаки нескольких врагов, после чего схватила Амрита за руку и прижалась к нему. Жрец заглянул в глаза свой махарани, безумно улыбаясь.       — Амала Басу, ты согласна стать моей женой?       Девушка, тяжело дыша, тоже заулыбалась, хватаясь руками за его шею.       — Согласна!       Дубей усмехнулся и качнув, головой, резко поднял руку, срубая голову несчастному, что пытался на них напасть.       — Чудесно.       Но это снова был не конец. Держась крепко за руки, они убили ещё несколько людей. Они действовали синхронно и с каждым взмахом сабли сил оставалось все меньше и меньше.       Басу быстро уклонилась от лезвия и, пнув мужчину в живот, сбила им сразу несколько человек. Она посмотрела на Амрита, громко спрашивая:       — Амрит Дубей ты согласен стать… — снова их прервал один из наемников, броню которого парочка проткнула одновременно. — Моим мужем? — выдохнула она, с раздражением доставая клинок из тела.       Жрец грубо швырнул его в сторону, сбив его тушей пару бедолаг. Тогда Амала и продолжила:       — В болезни и здравии! — она резко отстранилась от Дубея, грубо пронзая горло мужчины лезвием. — Хотя в здравии мало вероятно, — скривилась она, ощутив на себе горячую кровь.       Амрит уклонился от нападающего и тот пролетел выше него, напоровшись на саблю одного из врагов. Дубей выпрямился и притянул к себе девушку обратно, уверенно отвечая:       — Согласен.       Киран бросился к Джае, помогая ей подняться. Он повел её в сторону выхода, а в этот момент Вайш переместился к алтарю, тем самым становясь выше окружающих. Он нахмурился, аккуратно переступая труп Банерджи, Басу и Дубея.       — Как аватар порядка я объявляю вас мужем и женой!       Махакали завизжала и захлопала в ладоши, заставляя всех окружающих на миг замереть.       — Можете поцеловаться! — развел руками Рэйтан.       И в этот момент, крепко сжав талию свой драгоценной госпожи, Амрит Дубей поцеловал её, резко наклонив к полу. А Амала Басу тут же ответила ему на поцелуй, крепко держась за его шею.       Всё изменилось.       Махадеви Кали захохотала, стала прыгать по стенам святилища, из-за чего все стали в ужасе покидать обитель. Да, люди стали сбегать. Бросая сабли, ножи, пистолеты, все кинулись прочь. Киран, заметив это, сменил свой план и спрятался с Джаей за колонной. Решил, что их скорее затопчат, чем выпустят.       Все происходящее было похоже на сон. Сон, в котором было хорошо только двоим.       Амала и Амрит прервали поцелуй и посмотрели в глаза друг друга. Радужка перестала быть красной, а тьма, что исходила от них все это время, потянулась вверх — к Темной Матери. Басу и Дубей выпрямились и подняли головы. Махакали сидела на колонне с прикрытыми глазами внимала в себя темную энергию.       Девдас и Шехар остались в храме. Они сражались вместе, а сейчас так и остались наблюдать. Наблюдать за появлением нового мира.       В какой-то момент глаза Махадеви распахнулись, и она прыгнула обратно к алтарю. Кали встала рядом с Вайшем и вытянула вдруг все шесть рук.       — Киран, сын мой, вернись.       Басу-младший посмотрел на Джаю. Она все еще была не в себе, но выглядела уже явно лучше прежнего. Банерджи устало улыбнулась и погладила его ладонь.       — Иди.       Киран сглотнул. Он до сих пор не позволял себе толком рассмотреть богиню, но сейчас уже у него не было выбора. Он вышел из тени и переступая трупы, вышел в центр обители. Остановился рядом с Амалой и Амритом. Махакали блаженно улыбнулась и сложила руки в молитвенном жесте.       — Отныне ты мой главный жрец и глава этого культа. Ты вправе изменить свою судьбу, но знай… — оскалилась Кали. — Мой зов будет преследовать тебя, и ты сойдешь с ума, — предрекла его Махадеви.       Киран сглотнул и покорно опустился на колени, кивая. Он знал, что ему суждено стал предводителем дюжины. Он слышал это в своей голове. Знал, что Темная Мать этого желает. Он был сильнейшим. И такого как он больше нет.       Пока нет… Прозвучал чужой голос у него в голове, который заставил его почему-то взглянул на Амалу и Амрита.       Они стояли, державшись за руки. Сари Басу было насквозь мокрое, пропитано кровью. А красный плащ Дубея был разорван до такой степени, что от него остались одни лоскутки.       — А вы, дети мои… — Махакали обратилась к паре. — Свободны, — приподняла подбородок богиня. — На протяжении всей своей жизни вы служили мне и никогда не отрекались от своих обязанностей. Вы заслуживаете шанса выбрать, кем вы хотите быть. Отныне вы не имеете связи со мной, но знайте, я всегда буду присматривать за вами.       Амала и Амрит переглянулись. Это было… странное чувство. Облегчение?       Басу смотрела в изумрудные глаза мужчины с необычайной нежностью. Она чувствовала родной аромат вишни. Так необычно… Вокруг одни трупы и море крови, а все, о чем она может думать, так это о его безупречных чертах лица и его запахе…       Дубей выглядел также глупо, как и она. Он любовался её большим янтарными глазами, длинными ресницами, острыми скулами и лохматыми волосами. Даже после всего случившегося она выглядела безупречно.       Он согласился быть её мужем. Он принял свою любовь к ней.       Как сентиментально и так не похоже на него.       Но все его принципы развалились в дребезги. Все они перестали иметь хоть какое-то значение. Была лишь она. Его глупая, безрассудная, безумная и вспыльчивая Амала.       Дубей посмотрел на Темную Мать и опустился перед ней на колени.       — Спасибо, Махакали.       Басу также опустилась на колени перед ней, покорно склонив голову.       — Благодарю, Темная Мать.       Все закончилось здесь и сейчас.       Солнце засияло ярче прежнего.

***

      Пребывая на девятом месяце беременности, Амала могла думать лишь о том, как она хочет есть. Девушка сидела на качелях во дворе своего нового дома, облеченная в бежевое легкое сари, и любовалась видом на океан. Да, они уехали из Калькутты в одну из соседних деревень — ближе к берегу.       Такое решение принял Дубей сразу, как только он узнал, что Басу беременна. И в каком же ужасе был жрец, когда узнал, что она была беременна уже в момент кровавой бойни. Он бы не простил себе, если бы она умерла с его ребенком под сердцем.       Слава Кали, этого не случилось.       Спустя несколько дней, после Кали-Пуджи. Аватар порядка представил нового главу культа — Кирана Басу. Оспорить решение Махадеви никто не смел, а потому все приняли предводителя как подобает. Джая Банерджи стала официально его «фавориткой». Да, невестой еще называться было рано, а женой тем более. Поэтому получилось так, как получилось. Джая и Киран стали жить вместе в новой резиденции. Старые дома продали другим членам дюжины, так как для обоих они были полны воспоминаний, к которым не хотелось возвращаться.       Девдас Дубей стал главным наставником для Кирана. Он принял его как родного сына и стал учить всему, что знал сам. Амала Басу была безумна благодарна Дубею-старшему за это. Васанта осталась главной слугой Кирана, а Шехар отныне служил Девдасу. И помнится Амале, она однажды застала Васанту с Шехаром под лестницей в резиденции Дубеев.       Это было забавно.       Все семьи дюжины понесли колоссальные потери. Похороны длились несколько недель, а последствия в подземелье отмывали не один месяц. Кровь впиталась в стены старого храма и отныне место считалось проклятым. Лалит не смогла справится с утратой брата и отца, а потому вскоре вместе с мужем покинула Калькутту. Больше о них ничего не было слышно. Впрочем, Амрит совершенно не переживал о судьбе своей сестрицы, как и его отец.       Рэйтан Вайш научил Кирана проводить службы, связываться с Махадеви Кали и слышать её. После он стал появляться в мире людей все реже, но, если Басу-младшему требовался совет, он всегда откликался на его зов.       И конечно, не стоит забывать про британцев.       Как Амрит и обещал, они отправили им открытку. Сообщение было коротким, но весьма информативным.

Спасибо, что простил, капитан.

С уважением Амала Басу-Дубей.

      На обратной стороне была картинка с изображением Махадеви Кали. Как иронично. Пронеслось в голове у Киллиана, когда он на неё посмотрел. Лайтвуд отныне жил вместе с Берг и продолжал работать на посольство в Лондоне. Разумеется, в Великобритании им никто не поверил, что они видели саму Махакали. Весь отряд высмеяли, сославшись на то, что все надышались благовониями и видели галлюцинации. Репутация Гранта пострадала больше всего и ему пришлось сменить место работы.       Сам Киллиан и Лима старались не вспоминать случившееся в подземелье Калигхата. Всё это было похоже на кошмар, который хотелось, как можно скорее, забыть. Тем не менее, время от времени Лайтвуд возвращался туда мыслями: прокручивал раз за разом, как он выстрелил сначала в Джотсану Басу, а затем в Вимала Дубея. Он до сих пор уверен, что поступил правильно. Как будто так быть и должно. Суждено.       И, к сожалению, это не лишило его чувств к Басу. Она всегда будет самой глубокой раной на его большом сердце.       Амала наблюдала за тем, как волны разбиваются о берег, а огненный шар постепенно скрывался за горизонтом. Океан шумел, повсюду был аромат соли и морского бриза. Волшебно, не иначе. А ребенок до сих пор оставался голодным.       Урчание в животе заставило Басу недовольно скривиться и грозно стукнуть кулачком по стене дома.       — Махарадж, твой ребенок хочет есть!       Амрит вскоре появился с разносом, на котором была целая поляна фруктов на любой вкус и цвет. Да, их малыш очень любил фрукты. А Басу, как самая «внимательная», до сих пор не могла понять какие именно.       Дубей очень терпелив к выходкам своей драгоценной супруги. За эти месяц он понял, что характер Амалы до беременности являлся ангельским. Сейчас она дьявол воплоти. Еще более капризный, эмоциональный, неразборчивый и глупый. И черт возьми, он любил её все больше.       Амрит сел рядом с ней на качели и Амала тут же потянулась за вкусняшкой. Дубей оттянул руку в сторону, не позволяя ей схватить желаемое. Девушка нахмурилась и ударила его кулаком по ноге.       — Ты что издеваешься надо мной? — воскликнула она, пробегаясь по нему взглядом. Амрит выглядел как всегда хорошо — синее легкое шарвани, темные брюки. — И что за ужасная курта, я же сказала тебе, что меня бесит этот цвет.       Дубей вскинул брови и широко улыбнулся. У него уже иммунитет к язвительным нападкам жены.       — Дорогая, мне плевать, — пожал плечами мужчина. — Это всего лишь одежда. Не хочешь на неё смотреть — раздень меня.       Басу в возмущении открыла рот и снова ударила его по ноге. Он прекрасно знал, что сейчас Амала очень тоскует по плотским утехам, но и помочь ей с этим никак не мог. Она сама же его и не подпускала, ссылаясь на свой ужасный внешний вид.       Когда она переодевалась, Амрит с нескрываемым восторгом разглядывал её тело. Да, оно изменилось. Появились растяжки, щечки, увеличилась грудь, но все это было так естественно прекрасно, что Дубей не понимал её критики к своему телу. Она носила его ребенка. Она была матерью его ребенка. Он будет боготворить её до конца дней, как бы не менялось её тело и характер.       Амала чувствовала, что стала вести себя еще более ужасно, чем раньше. Она была благодарна Амриту, что он делает абсолютно все, что требует её душа и организм. Он делал ей массаж ног, спины, читал вместе с ней книги по воспитанию детей и подготовке к родам.       Да-да, удивительно, но сам Дубей может опуститься до такого!       Ради неё.       Ради семьи.       Басу смягчилась, осознав, как сильно Амрит о ней заботится и, как ей с ним повезло. Конечно, если бы это услышала она год назад, то наверняка бы не поверила! Но это так. Её муж был лучшим.       Дубей увидел, что её эмоции утихли и он приблизил к ней поднос.       Она посмотрела на все разнообразие фруктов и улыбнулась. Они еще не нашли подходящего слугу, которому могли бы доверять в новом доме, а потому сейчас готовил Амрит. И о Кали, как же он криво нарезал фрукты. Но он старался. Наверняка он прежде никогда не брал в руки нож для готовки. Он мог им только убивать! Да что тут говорить, Басу была такой же неумехой.       Но мужчина старался. Старался даже красиво разложить эти кусочки на тарелке, чтобы Амалу ничего не раздражало.       О Брахман, как же она его любила.       — Амрит, я люблю тебя, — искренне произнесла она, посмотрев в его глаза. — Прости за мое поведение, я…       Дубей приложил палец к её губам, криво ухмыльнувшись.       — Я тоже тебя люблю. Как раньше, так и впредь, — хрипло произнес он, вглядываясь в её прелестные черты лица.       На глазах Басу появились слезы, и она притянула мужчину к себе. Поцеловала его так нежно, но отчаянно. Она нуждалась в нем куда больше, чем он мог себе представить. Без него она бы пропала. Без него она бы продолжала вести бесполезные дела культа. Без него она бы никогда не познала любовь. Без него она бы никогда не приняла себя настоящую. Именно сейчас она была собой.       Амрит крепко закрыл свои глаза и ответил с той же нежностью ей на поцелуй. Он почувствовал на губах соленый вкус её слез и стал двигать губами более яростно. Не хотел, чтобы она плакала. Он жадно зарылся рукой в её шелковистые волосы и тихо промычал в её губы. Её запах сводил его с ума.       Он не может жить без неё. Он понял это, когда однажды провел ночь с ней порознь. Он хотел наслаждаться каждой свободной минуткой рядом с ней. Ему стало все равно на весь мир вокруг. Его миром стала она. И если кто-то спросит:       Куда же подевался тот великий и ужасный Амрит Дубей?       Он ответит, не задумываясь:       Я влюбился.