Your Pierrot

Музыка зазвучала из динамиков, оповещая весь цирк о том, что главное событие вечера вот-вот начнётся. Примерно через десять минут начнётся представление, и центральный шатёр заполнится хаосом. Николай смахнул пыль со своей шляпы, хотя смахивать было почти нечего. Это было просто показухой, впрочем, как и всегда. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, залитое мягким светом жёлтых лампочек. — Это последнее наше представление в этом городе, сегодня мы должны выложиться по полной, даже больше, чем в любой другой вечер. Надеюсь, ты не будешь возражать против лишнего пороха в твоей пушке, — поддразнил он, надевая маленькую шляпу так, чтобы она сидела на его голове нарочито не по центру. В углу зеркала он увидел раздражённый взгляд Сигмы и усмехнулся над его реакцией. — Тебе мало того, что ты засовываешь меня в пушку, прикрываясь тем, что я зацеплюсь за трапецию? Садист, — он натянул костюм до конца, поправляя ткань, чтобы она лежала ровно и аккуратно. Во время выступления она явно собьётся, но он должен выглядеть презентабельно хотя бы перед тем, как окажется в пушке. — Ты всегда справляешься, мой друг, не знаю, почему ты вообще беспокоишься. Страховка на месте, как и всегда, и мы проделывали этот номер миллион раз. Если хочешь, можешь запустить меня после шоу. Такой полёт — это всегда так захватывающе! — Может, стоит добавить «маньяк» в список твоих персонажей… — пробормотал он, схватив плащ своего друга, чтобы отдать ему. — Ты уверен, что хочешь устроить грандиозное шоу потому, что это наш последний день здесь или же дело в том, что Фёдор будет смотреть? Их самый крупный спонсор, Фёдор Достоевский, по совместительству был самым серьёзным увлечением их лидера. Тот, конечно, отрицал это, но не заметить этого мог лишь слепец или дурак. Этот человек следил за их цирком, даже помогал то тут, то там, хотя и отказывался от любой благодарности за свою помощь. Просто продолжайте наслаждаться тем, что делаете, этого достаточно, говорил он. Сигма, однако, считал, что эти слова предназначались скорее конкретному человеку, чем всей цирковой команде. По счастливой случайности, руководитель цирка также был самым серьёзным увлечением спонсора. Кто-то может задаться вопросом, что со всеми этими обстоятельствами было решено, и будет расстроен, узнав, что не изменилось абсолютно ничего. Ко всеобщему отчаянию, эти двое выкручивали вокруг чувств немыслимые пируэты. Милые приветствия, мимолётные прикосновения, неохотные прощания, совместные обеды под видом «рабочей встречи», чтобы обсудить маршрут следующих гастролей. Сигме это надоело. Неужели трудно было сказать, что вы хотели бы обозначать ваши совместные обеды как свидания? Взрослые же люди, ради всего святого! Выражение лица Николая, которое смягчилось, когда он накинул на себя плащ и закрепил его, выдало его с потрохами, сводя на «нет» значимость чистой лжи из его уст. — Естественно, это потому, что это будет наш последний день! Глупый Сигма, всегда переворачивает всё с ног на голову, — он повернулся лицом к другу, касаясь пальцем кончика его носа. — Буп! Теперь ты полностью восстановлен и готов лететь свободной пташкой по небу, которое мы создадим этой ночью. Сигма предпочёл не спорить, а просто пожал плечами в ответ. — Как скажешь. Встретимся там. Натянув последнюю часть костюма, полумаску, Николай широко улыбнулся своему другу. — Ну, что, поехали? — пронаблюдав за тем, как Сигма поворачивается и уходит, направляясь к своему месту ожидания, он ещё раз посмотрел на зеркало. — Ты сможешь это сделать, — прошептал он себе. — Сегодня — та самая ночь. Ты сказал, что сделаешь это, значит, ты должен. Если ты можешь выбраться из запертого ящика внутри резервуара с водой, где руки и ноги прикованы наручниками к стенам, а ключ находится в ботинке, ты можешь и рассказать ему о чувствах, — внезапно он сделал паузу, со вздохом покачав головой. — И твои напутствия тоже могут быть лучше, ну же. Сделав глубокий вдох, он сосредоточился на шоу, до начала которого оставалось две минуты. Подойдя к кулисам, он почувствовал, как кровь кипит в венах от адреналина. Болтовня и смех по ту сторону были настолько громкими, что он не сомневался — шатёр заполнен, люди не оставили ни одного свободного места. Даже в последний день. Его сердце согревала мысль о том, что они всё ещё могут привлекать такое количество людей даже после многих лет гастролей. — Время шоу.

---------------------------------------------------

||Приезжие и местная публика… Поприветствуйте невероятного, таинственного, удивительного Николая Гоголя! || Занавес раскрылся, являя его зрителям, и те взревели от восторга. Он поднял микрофон, чтобы заговорить в него, когда выходил, остановившись лишь тогда, когда оказался в центре импровизированной мини-сцены. Обычная бочка, на самом деле, просто чтобы было на что наступать. — Привет, друзья! Добро пожаловать, добро пожаловать! — раздалась ещё одна взрывная волна одобрительных возгласов и свиста, которые стихли, когда он снова поднёс микрофон ближе. — Надеюсь, ваш день прошёл неплохо. Я вот узнал, что определённо обожаю фанел-кейки, спасибо семье Поповых за их восхитительный секретный рецепт. Серьёзно, вы должны поделиться им, чтобы я мог готовить их сам! — мгновение тихого смеха. — Но я знаю, что вы здесь не для того, чтобы слушать мои восторги по поводу вкусной еды. Для тех, кто меня не знает, я Николай Васильевич Гоголь, но, пожалуйста, не используйте это полное имя, если вы не моя мать. Все мы знаем, каково это, когда родители называют тебя полным именем, вееерно? — он улыбнулся, когда из зала раздались согласные звуки. — Давайте начнём с чего-то смелого, чего-то дерзкого. С того, что вы точно не должны повторять у себя дома, если у вас нет необходимых навыков и материалов. И врача! Поприветствуйте… Пиро-лезвия! Огромный шатёр наполняется аплодисментами после того, как Николай объявляет первый номер, отвесив торжественный поклон, как делал уже много лет. Толпа смеётся, хлопает в ладоши. Он обводит всех взглядом и широко улыбается, машет рукой некоторым детям, которые смотрят на него широко раскрытыми глазами, полными восхищения. О, как он любил цирк. Это было то волшебное место, где невозможное становилось возможным. Волшебное место, где он бросался в людей пирогами, наблюдал, как десять клоунов каким-то образом умещаются в крошечном автомобиле, и запускал своего дорогого друга из пушки. Но там же он мог видеть, как Фёдор Достоевский, единственный зритель, который заботил его больше прочих, слегка усмехался его трюкам и шалостям. О, как он любил цирк! Зритель сидел в первом ряду — идеальное место для того, чтобы встретиться взглядами и обменяться скромными кивками. В конце концов, шоу было не о них. Николай поспешил уйти, чтобы подождать с остальными где-нибудь подальше от посторонних глаз, пока труппа поджигала мечи и начинала ими жонглировать. Из своего укрытия он мог любоваться Фёдором издалека, позволяя себе затеряться в силуэтах. Даже не подсвеченный прожекторами, он словно сам стал светом, который притягивал Николая, как мотылька. Если бы он был мотыльком, то с радостью подлетел бы слишком близко и сгорел. Ничто не могло обжигать сильнее, чем собственное сердце в моменты, когда взгляды сталкивались и задерживались на секунду дольше, чем просто случайно встретившиеся, когда они сидели слишком близко в пустом ряду кресел, когда кончики пальцев соприкасались при передаче какого-либо бессмысленного предмета, который был лишь предлогом. Это должно случиться сегодня, решил он. Не то чтобы Фёдор не отправится с ними в следующее место — он помогал в планировании, и было естественно, что он тоже поедет, — но Николай понимал, что будет тянуть время до скончания веков, если не сделает этого сейчас. В этой жизни ему нужно было совсем немного. Работа, которую он любил делать. Шанс позволить внутреннему комедианту засиять в присутствии людей, которые нуждались в хорошем смехе. Возможность увидеть мир и исследовать его. . . . И шанс сказать тому, кто пленил его сердце, что он любит его. Может быть, даже построить с ним будущее. Конечно, это был серьёзный запрос, и он знал, что будет очень расстроен, если Фёдор скажет ему «нет». Но он был так уверен в себе, в том, что было между ними. Он чувствовал в глубине души, что это то, чего он хочет, и что это взаимно. К тому же, Сигма практически ежедневно в течение последних шести месяцев подталкивал его, чтобы он, наконец, что-то предпринял. Кроме того, что он и до этого знал, что между ними зарождается роман. Он действительно видел его насквозь. Год тоски, шесть месяцев уговоров со стороны его друга — всё это окупится сегодня вечером. Он знал это. Он надеялся на это. Труппа вскоре закончила свой опасный танец и поклонилась, погасив мечи перед тем, как покинуть сцену. Он вернулся к своей бочке и запрыгнул на неё, приняв драматическую позу. Николай объявил следующий номер и снова исчез, на этот раз в облаке дыма. Так и продолжалось: объявить следующий номер, спрятаться, снова объявить. Пока, наконец, не наступила его любимая часть вечера. Он помог Сигме забраться в карикатурно украшенную пушку, не обращая внимания на его тихий вздох. Это случалось каждый раз. — Удачи, не убейся там! — прошептал он, показывая другу два больших пальца вверх. — Зачем ты это говоришь, когда я… Он вскинул пушку, не потрудившись выслушать остальную часть жалобы. Вместо того, чтобы на этот раз броситься прятаться, он направился к тайному почётному гостю, который посетил их этим вечером. Тайному для всех, кроме него самого, разумеется. По пути к Фёдору он несколько раз помахал рукой и пожал руки тем, мимо кого проходил, стараясь не быть слишком очевидным в выборе фаворитов. Когда он наконец дошёл до нужного человека, то сорвал с головы шляпу и поклонился в знак приветствия, прижимая её к груди. Конечно, не было необходимости в таких формальностях, когда они были хорошо знакомы друг с другом — их даже можно было назвать хорошими друзьями. Тем не менее, ему нравилось видеть, как в глазах собеседника мелькает веселье. — Добрый вечер, Федя. Надеюсь, это место не забронировано для кого-то другого, — сказал он, поднимаясь почти во весь рост. В конце концов, он не хотел полностью закрывать кому-то обзор на шоу, даже если оно всё равно проходило далеко над ними. Николай жестом указал на пустое место рядом с другим, затем снова водрузил шляпу на голову. — Нет, вовсе нет. Пожалуйста, располагайся, — предложил Фёдор, жестом указывая на то же место. Как только тот устроился, он снова обратил своё внимание на главную звезду номера и остальных артистов. Зрелище и впрямь было занимательным, сколько бы раз он его ни видел. — На этот раз Сигма выглядел довольно раздражённым. Ему и так обычно не нравится быть жертвой твоих выходок, оплачиваемых или нет, но в этот раз он выглядел почти готовым задушить тебя, — поддразнил он. Николай издал тихий смешок и полуобернулся. — Что сказать? Я пожелал ему не убиться, от чистого сердца. Я не виноват, что его раздражают слова поддержки, — пошутил он. — Что-то мне подсказывает, он чувствовал что угодно, только не поддержку. Они оба немного посмеялись и снова затихли. Поскольку лидер был занят чем-то другим, кто-то должен был взять на себя обязанности шпрехшталмейстера. Это не было проблемой, было много квалифицированных людей, которые могли бы сделать простое, но захватывающее вступление. Это дало Николаю возможность по-настоящему расслабиться в своей вновь обретённой компании. — Знаешь… Это последняя ночь здесь и всё такое, мы снова отправимся в путь, — он бросил взгляд в сторону собеседника, пытаясь оценить его реакцию, и продолжил. — Я думал немного отдохнуть от цирка. Естественно, я бы вернулся, ведь здесь я чувствую себя как дома, но я также хотел бы увидеть мир на своих собственных условиях. Путешествовать вместе со всеми весело, и каждое новое место кажется приключением. Однако иногда я думаю, что мне хотелось бы провести время в гораздо более особенных местах. Он глубоко вдохнул. — С… гораздо более особенным человеком, — закончил он тише, чем начал. Но всё же достаточно громко, чтобы фраза не утонула в суматохе. Фёдор не был дураком, он прекрасно понимал, к чему всё идёт. Собственно говоря, он всё это время ждал, когда тот будет готов признаться в своих чувствах. Конечно, он мог бы сделать первый шаг, но что в этом весёлого? Игра в кошки-мышки всегда способствовала этому волнующему чувству. Он слегка наклонился, показывая, что ему интересно то, о чём говорит собеседник. — Неужели? Я уверен, цирк будет скучать по тебе, Коля. Ты для них не просто лидер, ты словно центр труппы. Они, конечно, хотели бы, чтобы ты поскорее вернулся к ним, — после некоторой паузы он опустил глаза и слегка улыбнулся. Может, он сможет немного настроить другого, подтолкнуть к тому, чтобы он сказал то, что, как они оба знали, хотел сказать. — Я знаю, что я хотел бы. Николай был уверен: если бы сердце не билось так сильно в груди, то в этот момент оно вырвалось бы наружу. Может быть, дело было в перчатках, а может, в нервах, но его руки стали какими-то липкими и холодными. Тем не менее, он изо всех сил старался взять себя в руки, поворачивая голову к собеседнику. — Ты можешь отправиться со мной, если хочешь. Мы могли бы вместе посмотреть мир и найти свои особенные места, — он ярко улыбнулся, не в силах сдержать волнение, даже если казалось, что он забегает вперёд. — Я бы очень этого хотел. Выражение лица Фёдора окрасилось приятным удивлением. — Ты бы очень этого хотел? — это было ещё одно поддразнивание, но оно заставило его почувствовать, осмеливаясь сказать, мурашки по коже. — Если это доставит тебе такое удовольствие, тогда я полагаю, что должен, не так ли? — подняв руку, он осторожно подцепил край полумаски и снял её, открыв второй глаз. О, как он любил смотреть на эти разные цвета. Хотя один был зелёным, а другой — фиолетовым, оба дарили ему необъяснимое спокойствие. Положив маску между ними, он снова провёл рукой по его щеке. — Как ты объяснишь остальным своё отсутствие? Теперь Николай был уверен, что ему, должно быть, жарко, потому что тепло моментально растеклось по его щекам, по кончикам ушей, по шее. Серьёзно, кто-нибудь может открыть окно или типа того? На мгновение он забыл ответить, потерявшись в ощущениях от прикосновения. Ошеломлённый, он выдал жалкое «хм?» в ответ, прежде чем всё щёлкнуло в голове, и он вернулся к реальности. — О. Да, это. Я просто скажу им правду. Он придвинулся ближе, немного наклонился. Фёдор тоже наклонился. Они встретились посередине, носы их остановились всего в сантиметре друг от друга, как в идеальном учебнике. Николай опустил взгляд на губы собеседника, а затем снова посмотрел ему в глаза. — Я буду целовать любимого человека в каждом особенном месте, подходящем для романтического отдыха, если он мне позволит. Хотя я ещё не спросил, позволит ли он. Видишь ли, — фыркнул он, — я немного смущаюсь при нём. Многие говорят, что я эксцентричен, один говорит, что я раздражаю — его я отправил в полёт из пушки. Но этот человек, в которого я так сильно влюблён… он заставляет меня нервничать в хорошем смысле этого слова. Я начинаю забывать слова, которые хотел сказать, и они превращаются в другие, совершенно бессмысленные. В итоге я начинаю говорить о вещах, которые едва ли касаются того, что я действительно хочу сказать. А суть такова… Насытившись ожиданием, Фёдор коротко хмыкнул, позабавленный, затем наклонился, чтобы избавиться от расстояния между ними и прижаться губами к губам Николая. Его веки опустились, когда он наслаждался интимностью момента. Шокированному, ему потребовалось мгновение, чтобы ответить, но Николай быстро вернул поцелуй, закрыв глаза и наклонив голову, чтобы немного углубить его. Когда они отстранились, Фёдор ухмыльнулся. — Ты слишком много говоришь, Коля. Я бы состарился прежде, чем ты закончил свой монолог, — усмехнувшись, тот наклонился, чтобы поцеловать его ещё раз. — Вообще-то, я не закончил. Ты прервал меня раньше, чем я успел. Я хотел сказать, что… — он поднял руку, чтобы коснуться руки Фёдора, которая всё ещё прижималась к его щеке, — что я люблю тебя. И я хочу увидеть мир вместе с тобой. Проведя большим пальцем по щеке собеседника, Фёдор вернул влюблённое выражение на его лицо. — Я разбираюсь в своих чувствах хуже, чем любой другой, кого ты мог выбрать, но я готов дать этому шанс. Осмелюсь сказать, я тоже тебя люблю. Николай, как взрослый мужчина, хихикнул от радости от его ответа. — Мир ждет нас, Федя, — прошептал он, как раз перед тем, как они оба снова встретились в центре и разделили ещё один поцелуй. Остаток ночи затерялся в неясности окружающей их обстановки. Ничто больше не имело значения, кроме этого особенного момента между ними. Даже когда они смотрели шоу, Фёдор, положив голову на плечо другого, и Николай, склонив голову к нему, были словно захвачены теплом близости друг друга. Одна рука в другой, они держали их между собой, положив на колени. Лишь в конце представления они расстались, когда Николаю пришлось пойти закончить всё торжественной благодарностью и прощанием. В тот вечер они удрали, как пара крыс, забравшись в частный трейлер, предназначенный для самого лидера. Всю ночь они провели в одной постели, а к утру исчезли, оставив небольшую записку, которую должен был найти Сигма.

Дорогой Сигма,

Я сделал это: p так что ты можешь перестать вести себя так, словно я буду трусить всю свою жизнь. Мы собрали вещи и отправились в спонтанный отпуск, чтобы посетить парочку мест. Возможно, вернёмся через месяц, может больше, может меньше. Всё зависит от обстоятельств.

Это был не очень продуманный план, и мы едем, так сказать, следуя за ветром.

Пожалуйста, позаботься обо всем, пока меня не будет, и дай остальным знать, что я их не бросил <3 Я просто трахаюсь и живу счастливой жизнью!!!

Я полностью верю в тебя и в то, что ты принял это как свою судьбу. У тебя нет выбора, но притворись, что он есть!!!

xoxo Коля

P.S. Надеюсь, ты не будешь слишком злиться, прочитав это <33

---------------------------------------------------

Несмотря на то, что он презирал то, что всё сбросили на его плечи, Сигма продолжал работать так, как ожидал от него друг. Цирк по-прежнему находился в отличном состоянии, а члены труппы были такими же энергичными и хаотичными, как всегда. Он был рад перерыву между выступлениями, действительно, это позволило ему расслабиться и насладиться шоу с другой точки зрения. Только через две недели Сигма вышел из своего трейлера и увидел, что его ждёт почтальон. Он протянул ему небольшой конверт с открыткой внутри. Проверив адрес и отправителя, Сигма не смог удержаться от крошечной, мягкой ухмылки, которая появилась на его лице. Несмотря на нежелание брать на себя ответственность за весь цирк, он действительно был рад за друга. Перевернув карточку, чтобы посмотреть на фотографию на обороте, он был рад увидеть, что эти двое веселятся от души. Перевернув её снова, он наконец-то прочитал письмецо.

Дорогой Сигма,

Я уверен, ты не рад тому, что я оставил всё на тебя, но ты будешь рад услышать, что я выбрал тебя в качестве шафера на моей будущей свадьбе. Нет, я не делал ему предложение, но я предложил ему КОЕ-ЧТО.

Мы планируем остановиться в Лас-Вегасе, штат Невада, США.

Приезжай, чтобы посмотреть, как мы распишемся, ладно? Я напишу тебе подробности, когда мы со всем разберёмся. Это скоростная свадьба, дорогуша, и я получу свадебный секс И секс в медовый месяц в одну ночь. Это будет ДИКО ;)

У меня уже нет места, чтобы писать, так что я побегу, покеда!

xoxo Коля

P.S. О, как же я люблю цирк