Осознанный сон

      Безусловно, это была самая странная и необъяснимая ночь в жизни Бакуго и Мидории. Будучи настоящими героями, странность и опасность стали для них постоянными спутниками и порой незатруднительные миссии, что казались такими на первый взгляд, в процессе приобретали разного рода осложнения или свои последствия. Но и к этому можно привыкнуть, если ты герой уже не первый год.       И Мидория и Бакуго, по необыкновенной случайности, работают в одном агентстве под начальством Старателя. Как кровный сын главы агентства с ними так же приписался и Шото, но по этой же причине им редко удается застать бело-красного парня подле себя на миссиях, которого только и гоняли по поручениям вместе с отцом. Бакуго был только рад избавиться от дополнительной головной боли, но Мидория слегка волновался за друга, однако, спрашивая каждый раз его состояние, он только и отвечал: "Все в порядке. Может отец и хочет сделать из меня героя, похожего на себя, но его уроки сильно помогают мне развиваться как про-герою. Мы с вами и правда стали реже видеться, но это не конец света. Поспевайте за мной". После таких ответов Бакуго, как правило, сильно гневался, выкрикивая ругательства и превознося себя как героя, более сильного, чем сам Тодороки младший.       Так и получилось, что Кацуки и Мидория по случаю обстоятельств отдалились от Шото в рабочие, и не только, дни. Но и у них самих не всегда были совместные миссии. Им приходилось лишь помогать героям с большим опытом, дабы те могли проконтролировать и наставлять стажеров и молодых героев. Но даже так, мелкие поручения все же были и никуда не девались. Легкие миссии им было дозволено выполнять в паре или группе молодых героев, но никак не в одиночку, ради безопасности их же самих. А так как Бакуго не желал ни с кем заводить знакомств и позвать Шото возможности не было, ему только и приходилось тащить каждый раз за собой Мидорию, как бывшего одноклассника. А сам Изуку и не был против. Он был только рад помочь товарищу и самому набраться опыта как в мелких миссиях, так и в командной работе. Да и с другом детства выполнять поручение было менее волнительно, чем с невероятными про-героями.       В тот день им досталось обычное патрулирование в мирном районе, на котором посчастливилось наткнуться на обычное, даже неуклюжее ограбление небольшого ломбарда. Вор неумело скрыл лицо какими-то тряпками и нацепил на себя темные одеяния, что довольно сильно выделялось на фоне летних цветных одежд средь бела дня. Выбегая из здания под звук сигнализации, он прижимал к себе разные антикварные и ювелирные ценности, что постоянно выпадали из-под рук, и нервно перебирал ногами, толкая народ в попытках скорее где-то скрыться. Юные герои тут же ринулись задержать хулигана. С помощью взрывов Бакуго и причуды пятого "черный хлыст" Мидории они в мгновение ока повалили нарушителя спокойствия, прижали к земле и окончательно обездвижили.       – Слишком тупой поступок - ограбить ломбард в одиночку, да и ещё таким неумелым и примитивным способом в час пик. Совсем головой тронулся? Так за решетку захотелось? Даже я сделал бы это намного лучше, – сжав запястья вора покрепче, Бакуго был раздражён такой ужасной попыткой ограбления. Ему хотелось застать более опасные и сложные миссии и именно такие выходки ему уже начинали давить на нервы.       Мидория же, не замечая упрёки товарища, задумался. Ему казалось довольно странным, что парень ни при процессе кражи, ни сейчас, когда тот яростно пытается освободиться и хотя бы сбежать, уже не говоря о попытке собрать разбросанные по всей улице ценности, не использовал причуду. Для Мидории, как для бывшего беспричудного парня, такое замечание наводило на самые разные неприятные мысли, но решил дальше не углубляться в это.       – Опять вы, герои! Ну почему вам не сидится на месте?! Почему вы лезете куда не надо?! – воришка, что явно был старше юных героев, в истерическом припадке кричал во всю улицу, высказывая все свое недовольство. – Вы ничего не понимаете! Мне нужны деньги! Вот и всё!       – Всем нужны деньги, – Мидория вздохнул и, взяв наручники со своего пояса, немедленного нацепил их на преступника. – Но их нужно заработать честным путем. А вы, нарушили закон и должны понести наказание.       – Нечего с ним сюсюкаться! – Бакуго все так же на кипящих нервах держал вора и уже обращался к товарищу, не зная как выпустить пар. – И чего это ты так с ним вежливо разговариваешь?       Просверлив глазами пару дырок в Мидории, Бакуго просто развернулся и замолчал. Изуку было по характеру приписано хорошее отношение к людям, и этого не отнять. Тем более на этот вопрос сам Бакуго явно не ждал ответа.       Воришка все никак не унимался и продолжал попытки вырваться с лап взрывного героя, но все безуспешно. Он понимал, что ему уже никак не сбежать. В порыве отчаяния, он развернулся лицом к героям и, вывернув руки из захвата, неуклюже в наручниках ударил по лицу сначала Мидорию, затем Бакуго. Второму такая выходка явно не понравилась, он вновь повалил вора, пнул, накричал и уселся прямо на него, удобно вытянув ноги в ожидании приезда полиции.       – Чёртовы герои! Ненавижу вас! Вы ещё заплатите! Прибежите ко мне после первой же ночи! – возгласы этого вора уже никто не воспринимал всерьез, но тот не останавливаться и все наводил шуму по всей округе.       Пока Бакуго усмирял под собой вора, изредка раздавая тому несильные тумаки, Мидория подобрал все разбросанные ценности и отнес обратно в ломбард. Его искреннее поблагодарили, а когда герой вернулся к товарищу, полиция уже забирала недовольного преступника.       Вся эта ситуация была донельзя странная и весь оставшийся день Бакуго и Мидорию не покидало странное чувство дискомфорта. Но день заканчивается, как и их дневной патруль. Они вернулись обратно в агентство с небольшим докладом о случившемся и отправились по своим комнатам.       Им двоим выделили комнаты в агентстве, чтобы в случае чего, они всегда могли быстро среагировать, да и более близкое расположение к офису мест проживания как-никак было удобнее для работы. В таких небольших комнатках проживали и другие герои не столь большого статуса, в основном новички или стажёры. Хоть и Мидория, и Бакуго уже не первый год были героями, все же путь до становления кем-то непревзойденным был долгим и сложным.       Жили они в соседних друг от друга комнатах. Внутри было не так много мебели, в основном выделялись только кровать да тумбочка с вещами. Зайдя к себе, Мидорию ужасно тянуло спать. Не сказать, что день сегодня был ужасно сложным, даже наоборот, вполне лёгким, но сил даже банально стоять на ногах все было меньше и меньше. Было принято решение оставить все дела на завтрашнее утро и лечь спать прямо сейчас, не сняв даже пыльный геройский костюм. Он ещё помнил какое-то время слова того вора и пытался понять, что же всё-таки было не так, но глаза слишком быстро слиплись, тело и душа провалились в глубокий сон.       Вокруг все было как в тумане, ничего нельзя было разглядеть: ни место, где ты находишься, ни людей, что могли быть в метре от тебя. Воздух был каким-то тяжёлым и трудно было дышать, лёгкие все никак не могли насытиться, голова начинала кружиться. Мидории казалось, что он был у себя в кровати, но это место уже мало напоминало ему свою комнату. Он не мог сказать насколько пространство вокруг него большое или маленькое, что здесь есть и где таится опасность, но и стоять на месте было не лучшим решением.       Спустя какое-то время бесцельного скитания, Мидория начал чувствовать сильную усталость, словно вот-вот провалиться в ещё один сон. Вдруг туман начал рассеивается и Мидория обнаружил себя в школьной форме в одном из коридоров академии UA. Он искренне был уверен, что не приходил сюда уже как несколько лет и не могу вот так оказаться здесь, тем более одетый в форму. Это место его лучших лет, где он становился настоящим героем, познакомился с прекрасными людьми и исполнил свою мечту. Невольно на лице расцвела улыбка, а в сердце стало тепло. Но не все здесь чувствовалось так чисто: повсюду было слишком тихо, любой шаг Мидории разносился эхом, ни одного ученика, ни учителя видно небыло. Все это было слишком странно и неправдоподобно. Спустя несколько умозаключений, Мидория понял, что он вовсе не в академии. Это место в принципе было не реальным, а страной грез. Это был обычный сон. Или же не обычный, ведь Мидория слишком явно ощущал дискомфорт всего тела, которому не хватает воздуха, и создавалось ощущение, что он может упасть без сил в любую минуту.       Вскоре, в эхе собственных неровных шагов, он услышал грохот открывающихся с силой дверей и громкие, резкие шаги. Мидория прислушался, пытаясь разобрать, издовал ли этот шум враг или же друг, и решал, подойти ли к источнику звуков или же бежать со всех ног. В один миг наконец подался голос:       – Какого хрена я здесь забыл? Где все?!       Этот дикий голос и грубые слова Мидория не спутает ни с кем. Сделав уверенные, но и все такие же вялые шаги, в сторону знакомого, он заглянул в класс, где уже начали летать по классу парты.       – Каччан? Ты? – после серии взрывов причуды, в классе даже стоял запах гари, настолько сон был правдоподобен. Но от такого запаха становилось ничуть не лучше его состоянию и Мидория не решился зайти, лишь стоял у порога и глядел на знакомое лицо.       – Деку? – наконец успокоившись, Бакуго, в такой же растрёпанный школьной форме, подлетел как можно ближе к единственной живой душе в этой заброшенной академии и яростно схватил того за плечи. – Какого черта здесь происходит? Где ты был и где все остальные?       – Ничего из этого я не знаю, – Мидория прищурился от неожиданно резкой боли и отступил на пару шагов. Он не ожидал, что будет так больно от обычной тряски от Бакуго. – Возможно нам стоит поискать ещё что-нибудь? Здесь могут быть и другие люди помимо нас.       – Никого здесь нет. Я брожу уже какой час и кроме тебя никого не встретил. Что за чертовщина?       Мидория опешил. Никого не встретил за несколько часов поиска? Изуку не вел счёт времени, но он явно здесь не дольше часа, уверен даже меньше. Если думать в ключе нереальности происходящего, то напрашивается вывод, что в этот сон Бакуго попал раньше него, возможно по причине, что тот просто быстрее уснул.       Прошло ещё некоторое время, пока Мидория рассказывал свои догадки об этом мире грёз. Все это было притянуто за уши и большую часть дыр никто не мог объяснить. Бакуго схватывал все на лету и не перебивал, задумавшись о чем-то своем.       Было принято решение покинуть стены академии, но сколько бы они не продвигались вперёд, так и не могли дойти до выхода. Окна не отображали действительность и за ними был сплошной белый туман, не позволяющий даже увидеть земли. Разбить их также никому не удалось. Они были заперты со всех сторон.       Мидория видел, что не только у него было плохое самочувствие, но и у Бакуго, хоть это было не столь явно. Сам же Кацуки тоже давно заметил бледное лицо зеленоволосого, тихие неровные шаги и громкое дыхание. Все это не приносило никаких хороших новостей.       После ещё какого-то времени скитаний в этом замкнутом пространстве, Мидория ухватился за форму Бакуго, заставив того остановится.       – Я не могу идти… – ноги Мидории сильно задрожали, а руки начали цепляться за товарища по беде, с целью удержать равновесие. Бакуго и сам чуть не повалился, но ухватив того за локти, помог медленно сесть на пол.       После такого жеста, Мидория зашипел и как от огня отдернул свои руки от рук Кацуки. Почему-то даже небольшое приложение сил вызывало более четкую и сильную боль в теле, словно вмиг обострилось осязание по всему телу. Бакуго чувствовал то же самое, но не так сильно, как зеленоволосый. Все это очень настораживало. Ещё недавно бледное лицо Мидории стало красным как при лихорадке, а вдохи все глубже и интенсивнее, словно воздуха не было вовсе. Мидория понимал, долго он не продержится и, как бы это не казалось странным в данной ситуации, упадет в обморок. Бакуго стал особенно серьёзен и глазами осматривал состояние Мидории, стараясь не прикасаться ради блага обоих.       Он развернулся на корточках спиной к Мидории и вытянул назад руки.       – Забирайся, живо, – Бакуго смирно сидел и ждал, пока вес чужого тела не навалиться на собственную спину. Он подхватил Мидорию под колени, наклонился вперёд и медленно поднялся на ноги.       Сам Бакуго тоже не был в полном порядке и нести на себе далеко не маленького человека, а вполне взрослого парня, стало для него новым испытанием. Их продвижение значительно замедлилось, Кацуки пришлось идти медленно и терпеть вес на своей спине, словно даже такая пустяковая тяжесть оставит по всему его телу множество синяков. Дышать стало ещё сложнее, но пока он не упадет без сил, по своей воле ни за что не остановится. Им хотя бы найти место, где можно будет передохнуть, а там уже решить дальнейший план действий.       – Качан, смотри, – горячее дыхание Мидории под ухом Бакуго изменилось на тихий голос. Тот показывал в сторону от них, где вырисовывалась входная дверь.       – Ну наконец! – уже воодушевленный Бакуго хоть какими либо изменениями быстрее направился к выходу и пинком открыл двери, все так же поддерживая Изуку сзади на руках.       Оба парня ожидали увидеть голубое небо, знакомую лестничнцю площадку и защитную стену UA, но вместо этого они увидели ещё одну замкнутую комнату. Они сразу узнали где теперь оказались - это был главный зал их общежития. Дверь за их спинами захлопнулась, как от сильного сквозняка, и больше не открывалась, как бы не старались ее отворить.       Поразмыслив ещё раз, они поняли, что вовсе не горели желанием возвращается в коридоры академии, и решили осмотреться в новой локации грёз. Было так же тихо и безжизненно, будто люди во всем мире в момент пропали с лица земли. Им стоило бы обойти комнаты бывших одноклассников, но понимали, что и Мидория больше не в силах сделать и пару шагов, и Бакуго больше не сможет так же уверенно стоять с грузом на ногах. Оглядев знакомый зал, они направились к ближайшим диванам от входа. Бакуго старался не свалиться с ног и спускал со спины Мидорию на мягкую обивку, затем и сам, со вздохом облегчения, приземлился поблизости. Взглянув на зеленоволосого, Бакуго нахмурился, осматривая того лицо, наклонился и приблизился, для более удачного места обзора, от чего Мидория сам попятился назад, удивлённый поведением товарища.       – Что это за уродство на тебе? – Кацуки недовольно скривился, вернулся в более удобное сидячие положение, пока недоумевающий Мидория в ступоре пытался понять о чем ему говорят. Он накрыл свое лицо ладонями и начал ощупывать кожу, но ничего так и не почувствовал. Бакуго пришлось уточнить: – Вот, на щеке.       Блондин бесцеремонно схватил Изуку за подбородок и удобнее для себя повернул его голову, тщательнее разглядывая лицо второго. Как оказалось на его щеке действительно что-то было, аккуратно прикасаясь кончиками пальцев к своей коже, Мидория чувствовал едва различимую неровность. Зеркала поблизости не было, но по словам Бакуго на его лице был странный узор ярко-алого цвета. Наконец чужие пальцы отпустили Мидорию, и он мог опять вращать головой по своему усмотрению. От вновь прибывшей тупой боли из-за такого небрежного обращения, Изуку обиженно потёр подбородок и отодвинулся чуть дальше, напоминая тому, что не стоит делать такие резкие движения по отношению к телам друг друга. Бакуго лишь надменно фыркнул.       Этот "яд" распространялся быстрее у Мидории, нежели у Бакуго, учитывая, что в этой сонной ловушке он находился намного дольше. Отдыхая на мягком диване, они надеялись набраться сил и продолжить поиски, но этого так и не случилось. Силы не возвращались, а состояние обоих становилось только хуже.       У Мидории началась горячка. Он не удержался в ровном сидячем положении и съехал по дивану вниз, падая на плечо, а затем и вовсе на грудь Бакуго. Тот быстрее удержал падающего парня и оттолкнул от себя, но задев чужую кожу, почувствовал невероятный жар чужого тела. Мидория, не без помощи Кацуки, лег вдоль дивана, а сам блондин решил найти здесь холодную воду, если это вообще было возможным.       Долго искать не пришлось, в первой же попавшийся чужой комнате стояла бутылка с самой что ни на есть настоящей водой. Вернувшись назад, он опустился на колени, приподнял голову больного и примкнул к губам горлышко открытой бутылки. Мидория жадно начал глотать воду, проливая часть на свою форму, практически осушив всю бутылку. Придя немного в себя, он уставился на Кацуки.       – Каччан, у тебя на лице тоже... – немного оживившийся Мидория потянул руку к лицу Бакуго, но так и не коснулся, положив ее на свою грудь.       Бакуго нервно ощупал свои щеки, почувствовав узор, которого ещё недавно не было, и со злости пытался сошкрябать кожу, оставляя красные полосы на лице. Это было ужасно больно, даже если он не прикладывал в эти действия много силы. Он схватит бутылку и опустошил ее до конца, после чего кинул куда подальше.       – Черта с два я здесь застряну! – Бакуго вжал пальцы в диван, словно вот-вот разорвет ее в клочья, несмотря на ужасную усталость. Гнев Кацуки был воистину страшен.       – Я тут вот что подумал, – Мидории казалось необходимым вывести Бакуго в нормальное состояние и решил отвлечь его разговором, заодно озвучив свои догадки вновь. – Это место ведь вовсе не реально. Это же просто сон. Возможно он закончится, как только мы проснёмся в реальном мире. У меня будильник стоит на шесть утра, и конечно я не уверен сколько времени прямо сейчас, но если это догадка верна, то осталось просто подождать эти несколько часов.       – Предлагаешь подыхать здесь от этой лихорадки всё это время? А что если ты ошибаешься в своих выводах? Это ведь наверняка чья-то блядская причуда.       Мидория замолчал. Понял, что бы он не сказал, ему не удастся так легко вразумить Кацуки. Осталось только тихо ждать, пока тот сам не успокоиться.       – Чья-то причуда?.. – Мидория и так догадывался, что данному явления кто-то помог извне, но из-за неясности сознания так и не могу понять, в какой момент их могли словить в эту ловушку.       Бакуго становилось все хуже. Будучи в таком же положении, на коленях возле дивана, теперь уже он сам положил голову на мокрую от воды грудь Мидории. Прохлада от формы немного приводила в себя, но этого было явно недостаточно. Изуку нервно сглотнул от такой близости. Горячие и сбитое дыхание Бакуго свободно проходило через форму Мидории, опаляя кожу огненным жаром, но сейчас он никак не мог попросить того посторониться, ведь понимал, как ему сейчас должно быть плохо. Так они и лежали какое-то время, пока Мидория не заметил небольшую, спасительную для него деталь: от волос Бакуго, что вдох за вдохом касались лица Изуку, веяло прохладой. Без четких мыслей, он завел одну руку в светлые волосы, перебирая пряди и стараясь забрать всю ту прохладу с каждого волоска. Бакуго ничего не сказал на этот странный жест и все так же смиренно лежал у парня на груди. Они оба были похоже на уставших псов, что раскрывали рты и высовывали языки в попытках отдышаться и охладиться, пусть даже те и не высовывали языки взаправду.       Кацуки потянулся к воротнику Мидории у своего лица, где желаемая прохладная влага уже не чувствовалась. Он поднял голову и посмотрел в красное от жара лицо, вглядывался, как вдыхали воздух его раскрытые губы, как он изредка облизывал их, не давая тем засохнуть.       Его губы мокрые? Эта мысль волчком повторялась в туманной голове Бакуго, пока он не накрыл их парой своих пальцев, словно проверяя свою догадку.       – М? – сознание Мидории не могло похвастаться более ясными мыслями, но он все же не переходил столь личные границы. Он в недоумении уставился на Бакуго, пока тот глаз не спускал с его губ. Вскоре он все же убирает руку и Мидория вновь инстинктивно облизывает их, чувствуя на губах привкус ранее лежавшей на них чужой кожи. Не прошло и мгновения как вместо пальцев, на него опускаются чужие губы, жадно облизывая их полусухим языком – Ммм?!       Жар дыхания опалял лица обоих, пока те сцепились мягкой плотью друг к другу. Мидория резко вцепился в плечи Бакуго, в попытках оттащить его от себя, но понимал, что слишком устал, да и любое проявление силы к другому, вызовет неприятную боль. Кацуки же было мало влажности чужих губ и, как вторженец, раскрыл рот парня, проникая внутрь. Слюна постороннего на своем языке и губах была совершенно другой на вкус, но это не останавливало пылкого парня. В конце концов Мидория не выдержал. Если он не мог оттолкнуть его, то оставалось лишь самому посторониться, пусть даже в лежачем положении это было не совсем выполнимо. Изуку завертел головой, пока он не вдохнул полной грудью, оторвавшись от губ и отвернувшись от лица Бакуго.       – Ты что творишь?! Приди в себя, Каччан! – Изуку, с целью вразумить блондина, замахнулся и зарядил тому пощечину, прямо по злосчастному узору. Кацуки зашипел от резкой и сильной боли на лице, слегка дрожа в плечах и зажмурив глаза. Тут Изуку понял, что натворил: сам, предупреждая до этого парня и остерегаясь какого либо применения силы, сейчас нанес ужасную боль прямо по лицу. – Прости меня. Очень больно?       После того как боль все же утихла, Бакуго посмотрел на лежащего под собой не читаемым взглядом, так и не давая тому ответ. Мидория не знал, чего стоит ожидать от такой щепетильной ситуации, они оба просто не двигались, все так же в попытках насытиться воздухом через глубокие вдохи.       – Не рыпайся, – это последнее, что услышал Изуку, пока его запястья не прижали к дивану над головой, а губы вновь не накрыла чужая мягкая плоть.       Внутри его рта теперь хозяйничал другой язык, проходясь по всем местам. И так красная от лихорадки кожа, стала ещё краснее, а воздуха было так мало, что казалось Изуку вот-вот потеряет сознание, но этого все никак не происходило. В перерывы на желанные и более глубокие вдохи, Мидория вновь сторонился и пытался вылезти из под навалившегося на него тела, но все безуспешно. Второй свободной рукой, Бакуго, как в прошлый раз, схватил зеленоволосого за подбородок, не позволяя больше вертеть головой и шире раскрывал его рот. Голова нещадно пульсировала, глазами вовсе стало тяжело фокусироваться, от волнения потели ладони. Вновь оторвавшись от глубокого поцелуя, Бакуго отстранился на небольшое расстояние, переводя дух, и тыльной стороной ладони, убрав руку с лица Изуку, вытер свои донельзя влажные губы.       – Сейчас мы попробуем снять твой жар, – Бакуго, то ли всерьез, то ли с эгоистичным предвкушением, начал стягивать школьный галстук с шеи Мидории, шире раскрывая воротник.       – Каччан! – может Мидория и был наивно глуп, но уж точно не идиотом и прекрасно понимал к чему ведёт Бакуго.       Скинув на пол школьный пиджак Изуку и расстегнув верхние пуговицы рубашки, тот начал влажно расцеловывать уши, шею и ключицы. Время от времени проходился языком по всей коже и очень аккуратно, не причиняя боль, прикусывал уже собственные владения, не оставляя даже следов. Схваченные ели как руки Мидории, начали дрожать, впрочем, как и все тело начало изворачиваться от напряжения.       Внезапно, Бакуго оторвал свои губы от мокрого тела и, особенно глубоко вздохнув, подул холодным потоком на кожу Мидории. Тот от неожиданности, издал едва слышный стон и покрылся мурашками. После такой выходки, Мидория все и понял. Как можно охладиться и хоть немного избежать ужасный жар? Конечно же облиться водой! А где достать эту влагу, если твои ватные ноги не пронесут тебя и несколько комнат, так ещё и не факт, что где-то тут есть хотя бы ещё одна бутылка? Конечно же самому сделать эту желанную влагу с помощью тел друг друга! Наверняка эта идея пришла в голову Бакуго, когда он прохлаждался на мокрой от воды форме. Но неужели не было другого, более гуманного способа, облегчить эту лихорадку? Он признал ум и сообразительность Кацуки, но не признал его вопиющий поступок! Как такое вовсе могло произойти?!       Бакуго уже полностью распахнул школьную рубашку, открывая грудь и живот. В попытке скрыть обнаженное тело, он согнулся в спине и вжал плечи, так и не получившись вырвать руки из захвата, дабы закрыться одеждой вновь.       – Каччан, давай ещё раз вместе подумаем на трезвую голову? Не делай опрометчивых поступков, о которых после будешь жалеть, – но сколько бы Мидория не просил Бакуго остановится, тот только продолжал начатое.       Вновь примкнув губами к телу, Бакуго снова начал покрывать влажными поцелуями, оставляя едва заметные следы, которые сразу проходили. Из-за более чувствительной кожи ко всем прикосновениям такие выходки Кацуки окончательно сводили с ума Мидорию. Язык наглеца вырисовывал контуры мышц живота и бусинки груди. На таких местах, внутри Изуку словно все органы делали пируэты, скручивались, завязывались в узлы и сталкивались друг с другом. Такое просто невозможно было выносить с невозмутимым выражением лица, и раскрытый рот, что вылавливал ничтожное количество кислорода, предательски издавал полустоны и писки, в моменты, когда Бакуго вновь и вновь дул на мокрую кожу, проходился кончиками пальцев свободной руки по бокам и буквально всасывал его красные от раздражения соски. От интенсивных вдохов и выдохов, грудь Мидории то опускалась, то поднималась, словно самостоятельно примыкая и вырываясь из цепких, но мягких губ блондина раз за разом. Самому Бакуго также было невыносимо жарко. Он начал снимать и с себя лишнюю верхнюю одежду. Кацуки стал плотнее прижиматься к хоть немного охлажденному влажному телу под собой, в попытках охладиться и самому, но и на таких моментах, когда кожа терлась друг о друга, Изуку не мог сохранять самообладание. Каждый раз, когда Бакуго дул на кожу, от места резкого холода до кончиков пальцев ног, проходил ток и приятная дрожь. Порой идея Бакуго казалась не такой уж и плохой, было безумно приятно, хотелось ощутить больше холода и прикосновений, но остатки здравого смысла все шептали под ухом: "Ты пожалеешь, если позволишь ему дойти до конца".       – Каччан, я тут подумал... – Мидория старался не запинаться, высказывая мысль, и восстанавливая дыхание. – Мне кажется это.. это все из-за того воришки, что мы повстречали этим днём. Мы не видели его причуды и не исключено, что.. что у него способности подобного рода. Помнишь, он ударил нас по лицу, ровно в том месте, где у нас сейчас эти отметины? А ещё он говорил что-то про "первую ночь" и что мы обязательно ещё побежим к нему. Тебе.. тебе так не кажется?       – Как ты, черт возьми, вообще умудряешься думать о чем-то постороннем... – Бакуго нахмурился, вглядываясь в мокрые глаза под собой, и вновь вернулся к своему делу. – Лично мне кажется, что прямо сейчас тебе вовсе стоит заткнуться.       Оба парня были с полностью голым торсом, прижимаясь друг к другу, на них всё ещё были разве что школьные брюки, которые отчаянно держали ремни, но и они не долго прослужили. Бакуго, все той же свободной рукой, вытащил со штанин пояс Изуку и со звоном отбросил лишний элемент одежды прочь. Запустив руку под брюки, его пальцы и горячую плоть стала отделять лишь тонкая ткань боксеров. Он так же аккуратно разглаживал пульсирующий член, стараясь не приносить лишнего дискомфорта столь чувствительному месту, особенно сейчас. Мидория же рефлекторно поджал ноги, но это не спасло его от хозяйничества чужой руки. Изуку вертелся как волчок, не зная куда деться, периодически срывая в голос сладкие стоны. Опустив штаны максимально низко, Кацуки принялся стягивать и боксеры, а затем принялся и за свою мешающую одежду. Ему пришлось отпустить запястья Мидории, но и он, и сам Мидория, понимали, что пути назад нет и никто сейчас не убежит и не посмеет сопротивляться. Одна из рук Изуку вжалась со всей оставшейся силой в мягкую обивку дивана, а второй закрыл ладонью рот, в попытках приглушить свой голос, но сразу же убрал, ведь воздуха вновь стало не хватать. Бакуго снял с себя остатки одежды, вновь падая к прохладному и такому же горячему телу. Теперь каждая их часть соприкасалась кожа к коже, вызывая от малейшего движения мурашки и отчётливо ощущаемое трение. С каждой минутой происходящее все меньше и меньше напоминало попытку охладиться и все больше и больше на самый настоящий и приятный секс.       Обе руки в итоге Мидория закинул на спину Бакуго, пытаясь за что-то ухватиться и плотнее прижать к себе, сам же блондин одной рукой держался за диван в удобном положении, стараясь не свалиться от усталости, второй прижимал друг к другу твердые члены обоих, начиная надрачивать. Их губы вновь сплелись в жадном мокром поцелуе, а удовольствие было настолько высоким, что стоны Мидории и рык Бакуго исчезали прямо в губах своего оппонента. Вскоре, одна из рук Мидории, по пути выводя рельефы парня над собой, спустилась вниз и также накрыла пульсирующие плоти с чужой рукой. Уже две руки, создавали свой темп, то ускоряясь, то замедляясь и оглаживая. Они знали, что вокруг них точно нет ни живой души, и их голоса ясно и четко разносились по тихому безлюдному общежитию, возвращаясь эхом. Все происходящее сейчас было до жути неприличное, но как же им обоим было хорошо!       Руки Мидории и Бакуго начали ускоряться, голоса вырывались из глотки все громче. В воздухе чувствовался сладкий запах нитроглицерина, исходящий от Кацуки, что вдвойне сносило голову. Тела скользили из-за пота, что отчаянно охлаждал невероятно горячую и чувствительную кожу парней. Мидория начал безудержно выкрикивать имя блондина, ускоряя трение ладонью с пальцами и вцепляясь в спину другой рукой. В момент его спина выгнулась дугой, а с губ сорвался крик удовольствия, останавливая дрожащую руку и ощущая на своем животе смешанные жидкости парней уже другого происхождения. Голос Бакуго был таким же пронзающий слух, в тот миг, он крепче прижал к себе чужое тело, вонзаясь зубами в белую кожу плеча.       Крик Мидории все так же блаженно продолжался, пока ушей не достиг раздражающий инородный шум, похожий на звон будильника, а он сам резко не открыл глаза, уставившись в потолок знакомой комнаты.