What's wrong with you?

Пэнси Паркинсон. Впечатления о девушке, возвращающейся в Хогвартс для окончания обучения у студентов, варьировались от скрытой ненависти до открытой агрессии. Виной всему стала изначальная неприязнь, девушка не отличалась дружелюбием, когда поступала в Хогвартс. Переходный возраст сказался на общении со сверстниками, а поэтому и ехала она сейчас одна. Одна в купе для старост. Во время войны она все еще оставалась в числе старост, как, собственно, и все избранные на пост. Отколов значок старосты, который был прикован к эмблеме факультета, слизеринка вновь посмотрела на него. Со стороны она глядела на предмет словно видела его первый раз, и, действительно, после того, как она поняла чего она хочет, предмет обрел совершенно иной смысл, куда больший, чем сладостное ощущение власти, которое она испытывала каждый раз, снимая очки со студентов. Необходимо было поднять репутацию с самого дна, что не представлялось возможным. Но что теперь она могла? Шанс на успешную карьеру практически отсутствовал. Теперь Пэнси не могла даже понять, какой будет ее жизнь после? Родители уже подобрали несколько кандидатур для нее. Разумеется, все женихи были чистокровные, как на подбор идеальные. Только ей совершенно не было нужно рожать детей, ходить на светские беседы, а уж тем более любить того, кто понравился не ей. Паркинсон разругалась с родителями, и теперь понимала, что она сама должна будет строить карьеру, без помощи родителей. В голове как раз и всплыл Хогвартс. Она знает о нем практически все, и, несомненно всегда считала свою школу самой лучшей, вопреки тому, что она была солидарна с Малфоем. Это было то, что она предпочитала не афишировать, а значит сейчас о ее планах догадаться не мог никто. Единственное, что теперь казалось хоть каплю, но осуществимым — получить работу в школе. Способ получения должности был виден невооруженным глазом. Старосты школы всегда были на хорошем счету у директора, собственно, он сам их и назначал. У нее было довольно много времени взвесить все «за» и «против». Аргументы в положительную сторону значительно перевешивали, а значит она попытается добиться того, чего она хочет. А точнее, последнего, на что она еще может надеяться. Только была одна проблема, которая заключалась в конкуренции. Это очевидно, что МакГонаггал возможно убедить в своей кандидатуре только в том случае, если не будет альтернативы. А вот альтернатива как раз-таки и имелась в лице Гермионы Грейнджер. Размышления прервало появление однокурсника. Пэнси нехотя отвернулась от окна с завораживающим пейзажем природы и посмотрела на вошедшего, столь нагло прервавшего ее размышления. — Нотт, это купе для старост. Не помню тебя в их числе. — Недовольный взгляд девушки прожигал парня. Она вспомнила его худощавость, вспоминая как на шестом курсе он выглядел жалко. Обыкновенный мальчик с виду всегда терялся на фоне Драко. Да и девушке, так некстати влюбившейся в блондинистого подонка совсем не интересно было смотреть на других, по сути, равных ему. Теперь Нотт красовался перед ней в белой рубашке, пара кудрявых прядей красиво спадала ему на лоб, а ресницы, как прежде были длинные, отчего выглядел он словно ангел. Это отмечала добрая женская половина Хогвартса, описывая всеми приторными словами внешность Нотта. — Пэнс, я рассчитывал на куда более радушное приветствие от тебя. — Он сел напротив нее, улыбаясь во все зубы. Брови нахмурились на лице девушки. Паркинсон не понимала, какого черта он так весел? Будто ничегошеньки не происходило, и не рождался вовсе Том Реддл, и, обезумев, казалось, хотелось уничтожения мира. — А чего ты одна здесь? Разве не Драко должен сидеть рядом с тобой? — Может ты у него сам спросишь, раз так интересно? — Теодора похоже забавила хмурая мордашка девушки, и он, словно сиял. — Я не видела его с тех пор, как он сбежал с битвы. Ты об этом хотел поговорить? Посмеяться над ним за то, что все эти годы он придерживался не тех принципов? — Теодор хоть и улыбался, но еле заметно дернул правой рукой, и тут же усмехнулся чтобы переключить внимание Пэнси со своей реакции. Вопрос выбора стороны всегда остро стоял на повестке дня не только у Драко Малфоя. Неудивительно, и в этот раз, как и во все предыдщие, Тео удалось скрыть настоящее. — Не то что ты, Теодор. Вовремя и в нужном месте. Только кто поймет, чего ты хочешь на самом деле? Теодор действительно оказался в нужном месте и в нужное время. Его сражения с Пожирателями на глазах у Гермионы Грейнджер! Разумеется, теперь Нотт был ко двору. Феноменальное появление незаметного мальчика в истории школы. Теодор всегда был тенью. Нет, он не был в команде Малфоя и уж тем более, Поттера. Он был сам по себе, вечно худощавый и тихий мальчишка. Теперь уже Пэнси видела в нем парня. Худоба Тео теперь была еле заметна, улыбка теперь походила не на измученную, а на хитрую и лукавую, словно у чеширского кота. — А ты вот ничуть не изменилась, Паркинсон. Все такая же стервозная. Только за Малфоем не бегаешь. — Он встал и резко сунул руку в карман черных брюк, да нервно, чем выдал свою раздраженность. Впервые в своей жизни он плохо скрывал настоящие эмоции. Но девушка не придала реакции значения, наблюдая за действиями однокурсника. Он было вышел из купе, но обернулся напоследок, расплывшись в самой обаятельной из его улыбок. — Родители уже нашли жениха получше? — Теодор не остался в долгу перед ней и отплатил ей той же монетой. Задел уже ее больную точку. Пэнси не была мастером парировать удар, когда бьют в самое больное место, поэтому потянулась за палочкой, направила ее на Теодора, которого теперь до жути забавила девушка, которая впервые не понимала, как ей поступить. — Не утруждай свою красивую голову сложными заклинаниями. До встречи, Пэнс. Дверь захлопнулась с другой стороны, и девушка снова осталась в одиночестве. Раздраженность сменилась злобой, и казалось, бывший приятель стал теперь противником. Пэнси никогда и не считала Тео другом или даже знакомым. Тео был собеседником. Собеседником по редким вечерам, когда она приходила на Черное озеро, с целью побыть в одиночестве или в гостиной Слизерина. Он был словно случайным прохожим, попутчиком с которым можно перекинуться словами, и вы забудете об этом. Пэнси никогда и не думала о нем как о чем-то больше собеседника. Возможно, из-за Драко. Блондин был ее первой любовью, которая, как и у большинства заканчивается печально. Пэнси снова взглянула в окно. Пейзаж проносился необычайно высокой скоростью, и втайне девушка надеялась, что и этот год пронесется для нее так же. Нужно было лишь постараться стать той, кем она хотела быть. Именно хотела, а не тем, что предлагали или, что она уже имела по своему статусу. Ее пальцы барабанили по столу, когда она размышляла о том, как ей нужно будет говорить с Гермионой. Золотая девочка всегда недолюбливала Пэнси и это было справедливо. Паркинсон даже поежилась от вереницы воспоминаний, когда она вместе с Драко, стараясь ему угодить, подкалывала гриффиндорцев. Здесь нужен был холодный расчет диалога, и девушка скрупулёзно начала подбирать аргументы почему самая лучшая ученица школы должна отказаться от мандата старосты школы. Критерии отбора старост не знал никто, но все примерно полагали, что старостой школы может быть назначен лучший ученик за заслуги в определенной сфере. У Пэнси был шанс получить место, если бы не прекрасная альтернатива Гермионы Грейнджер. Только нужно ли ей было это самой? Обычно альтернатив не было, и выбор стоял между любимыми учениками, которые вряд ли откажутся от приличного статуса. А нужен ли был статус Гермионе сейчас? Теперь у нее было все, что она могла бы себе желать. И безграничная слава подружки героя. Девушка достала блокнот, и принялась разбирать жизнь в Хогвартсе, начав с самого простого — того, что не нравится студентам. Она даже и не заметила как расписала предложения нескольких реформ, значительных, требующих долгого времени, так и краткосрочных проектов, улучшающих коммуникацию между студентами факультета. Потратив добрых несколько часов, она была готова представить мысли директору. Паркинсон улыбнулась, и вышла из Хогвартс-экспресса, когда тот остановился на платформе, и шла в конце толпы учеников, наблюдая за остальными. Казалось, студенты не могли поверить в победу, не могли свыкнуться с мыслью что теперь, когда у них остался последний учебный год и нужно готовиться к экзаменам, можно наконец расслабиться и передохнуть. В последний год своей учебы, многие собирались сделать то, что так хотели сделать до этого. Пэнси было хотела найти Гермиону, чтобы перекинуться с ней парой фраз, как заметила Блейза и Драко, причем последний так некстати обернулся, и поймав взгляд лишь кротко кивнул. Было бы странно, если бы он сделал нечто большее, и брюнетка приняла решение никак не реагировать на существование этого человека. Она хоть и была благодарна ему за грустный опыт в ее личной жизни, но слишком горда, чтобы оставаться хорошими друзьями. Блейз же всегда был ее товарищем. В сознании девушки всплыли воспоминания, в одном из которых он угощал ее огневиски и рассказывал такие небылицы, что живот болел от смеха. Правда повод выпить, тогда как и во все многие был связан с Малфоем. Поэтому еще одним принципом этого учебного года для Пэнси было полное его отсутствие. Паркинсон прибавила шаг, и увидела, как Гермиона шла с блокнотом, листая страницы так, будто ищет там что-то важное и срочное. — Здравствуй, Грейнджер. — Слизеринка запнулась на фамилии, не посмев произнести ее имя. — Могу я поговорить с тобой после ужина? Дело касается старосты школы. — Гермиона взглянула на нее, приподнимая одну бровь. Она казалось, не верила тому, что услышала сейчас, и ей требовалось немного времени чтобы подумать, и, как всегда, дать верный ответ. — Не думаю, что разговор будет долгим. Хоть сейчас можем обсудить. — Пэнси посмотрела по сторонам, и замедлила шаг. Гермиона так же сбавила темп. — Зачем оно тебе? Не помню, чтобы был ажиотаж и безумный конкурс на место старосты школы. — Я скажу вкратце, если у тебя нет времени. Я хочу стать старостой школы, потому что знаю, что нужно изменить в школе. Хочу реализовать себя в новом амплуа. Помнится, что у тебя не было нареканий в моей работе за все это время? — Гермиона задумалась и через несколько секунд глубоко кивнула головой. — Ты и сама знаешь, что мне сейчас непросто. Я лишь хочу узнать у тебя зачем тебе уже нужно это место? У тебя есть все, почет и уважение. Я хочу добиться прав студентов в Хогвартсе. При помощи статуса вполне возможно, что меня послушают. — Гермиона молчала, и Пэнси внутри себя ликовала: она попала в точку. — Я понимаю, что решение принимает директор, но если до этого был выбор без выбора, то в этот раз я хочу принять участие. — Я не столь поддерживаю твою кандидатуру, и ты думаю поймешь… — Паркинсон поняла, к чему клонит гриффиндорка, и перебила ее. — Это предвзятость. Все совершают ошибки. Среди моих же самая большая — участие в слугах Амбридж. Но это было пару лет назад! Я не могу нести ответственность за это сейчас, могу лишь жалеть. — Гермиона взглянула на нее. Она будто искала в девушке что-то, что натолкнет ее на правду: она по-прежнему не могла доверять слизеринцам. И, вряд ли бы смогла, после всего того, что пережила. — Я согласна. Но с условием, что, если все-таки тебя назначат старостой, у тебя будет месячный испытательный срок. Сделай за это время все, что сможешь, чтобы доказать, и прежде всего, себе, что ты не только любишь отнимать баллы студентов, но и то, о чем ты мне сейчас говорила. В ином случае, на этом месте ты не продержишься. — Гермиона закинула подбородок, а Пэнси послала ей одну из своих ухмылок. — Тогда можем считать, что мы договорились. Еще увидимся. — Девушка ускорила шаг. Гермиона хоть и никогда не была сплетницей, но Пэнси все равно не хотела, чтобы кто-то видел ее радость от такой, казалось незначительной договоренности. Теодор же, наконец нашел Драко, который был ему не особо рад. Забини похлопал Нотта по плечу, в знак приветствия, а Малфой хмуро поздоровался. — Что, слишком не аристократично, Драко? — Тот выгнул бровь. — Ну в этот раз мы слишком долго идем пешком, и даже не на повозке с теми мерзкими тварями, фестралами. –Нотт, если у тебя хорошее настроение, то отправляйся ты… — Малфой дернул уголком рта, и скривился в злобном оскале, таким привычным для него. Но Теодор, умел сглаживать углы. — Не составишь тогда компанию? По тебе не видно, что ты скучал по школе. Словно прошлые года тебя знатно подкосили — Теодор усмехнулся. Ему определенно нравился сегодняшний день, а особенно его забавляло чувство собственного превосходства. Он устал находиться в тени, и стоило лишь раз открыться — он словно опьянел этим состоянием. Эмоции, которые теперь он испытывал были разными, но теперь в нем было что-то кроме тоски и холодного расчета. –Нотт, заткнись. — Послышался голос Блейза. — Видишь, у нашей подружки совсем нет настроения. Поехали уже, хватит любезностями обмениваться. — Фестралы были все такими же противными думал Теодор. Теперь уж их видели если не все, то подавляющее большинство студентов. Забини сел посередине между двумя, всю дорогу сглаживая подколы Теодора в сторону Драко. Таким и было последние годы общение между когда-то бывшими, но хорошими друзьями. Они уже были не теми мальчишками, что приезжали в Малфой-мэнор или в поместье Забини. Теодор никогда не звал к себе друзей. Он старался на каникулах посвящать время учебе и практике сложных темных заклинаний с отцом, к которому питал глубокое уважение. Такому плотному общению и доверию между ними завидовал бы любой мальчишка. Понятно почему отец внушительного возраста отдавал все свободное время своему единственному сыну. Лишь единственная тема между ними оставалась уж слишком острой: доктрина о чистой крови. Отец как мог пытался разубеждать Тео в своих уж слишком, как казалось ему либеральных взглядов. Тео не мог терпеть всех светских тусовок, на которых чистокровные так гордо расхаживали и вели беседы о всякой чуши. Он сравнивал эти вечеринки с выставкой кошек или собак, где хозяева хвастаются родословной своих питомцев. Праздничный ужин проходил для Тео абсолютно нудно и скучно. Он подпер рукой подбородок и принялся изучать присутствующих. По правую руку сидел Блейз, который метал взгляды по однокурсницам и посылал любезную улыбки, по левую же, Малфой, который ковырял вилкой в своей тарелке да так усердно, что казалось он ее скоро поцарапает. Нотт, вытянув голову, заметил Паркинсон, что закончила свою трапезу и задумчиво, так же, как и он смотрела на других. Парень проследил за ее взглядом, и обнаружил, что смотрит она прямо на Грейнджер, что было все-таки удивительно. Пэнси перевела взгляд на новоиспеченного директора школы Хогвартса, а затем обернулась, почуяв чей-то пытливый и доставляющий дискомфорт взгляд. Но парень предугадал ее действия, поэтому уже рассматривал стол Когтеврана, пока девушка в недоумении вертела головой. Теодор усмехнулся своей поразительной находчивости. Настолько он привык жить именно такой жизнью, что даже не оставлял никогда за собой следов. Для Пэнси ужин проходил невыносимо медленно, и поэтому, как только он подошел к логическому завершению, она встала и прошла к началу стола, где сидело незначительное количество первокурсников. Походили они на мучеников, не было в их взглядах надменности, лишь небольшой страх, особенно он был заметен на лице девочки, рассматривающий гобелен Слизерина на стене. Они боялись притеснения, и все понимали, что к чему. — Добрый вечер! Меня зовут Пэнси Паркинсон и я являюсь старостой факультета Слизерин. Пока второй староста не назначен, прошу по всем всем возникающим вопросам я прошу обращаться ко мне. А теперь, прошу за мной, я покажу нашу гостиную. — Пэнси, не став дожидаться первокурсников, направилась к выходу, заметив, что своих первокурсников она вывела первой, пока старосты других факультетов занимались болтовней. Она обернулась и остановилась перед вереницей непонимающих ребят, и поняла, что нужно стать для них «своей». Улыбнувшись, девушка приняла решение кратко ввести их в курс дела. Ведя их по коридорам, она вводила их в жизнь школы: — Начну с запретов, вы не должны использовать магию в коридорах школы, если это заметит староста — факультет лишится баллов, тоже самое произойдет если староста увидит, что вы без дела шастаете по коридорам вечером. Если используете запрещенные волшебные предметы — они подлежат изъятию. Старосты же, следят за дисциплиной, но вы можете обращаться ко мне с любыми вопросам. — Пэнси словно погрузилась в транс, и с удовольствием рассказывала о тонкостях обучения, дисциплине и запретах в школе. Она даже не заметила, как они вошли в подземелья и уткнулись в тупик. — На этом информации для вас достаточно. Пароль для входа меняется каждые две недели, вывешивается на доске объявлений в гостиной. Следующие две недели ваш пароль — стальная змея. На лицах первокурсников было изумление, чему староста улыбнулась. Они вскидывали головы и рассматривали помещение, что освещалось холодным болотным цветом. Пэнси показала комнаты первокурсникам, после чего направилась к кабинету директора — Минерве МакГонагал. Минерва сидела в кабинете директора и перебирала бумаги как с картины послышался голос Дамблдора. — Минерва, изменения всегда ведут к лучшему, если потенциалом руководить верно. Изменения уже произошли, и твоя работа в этом направлении может сделать Хогвартс намного лучше. — Минерва задумалась над словами Дамблдора. Она понимала, что в реформах школа нуждалась еще как минимум несколько лет назад. Но в то время до изменений никому не было дела. Дамблдор был прав, притеснение слизеринцев, несомненно, имело место быть. — Студентам необходимо сплотиться, и построить новую культуру коммуникации. — Минерва задумчиво кивнула и бросила взгляд на портрет. Портрет бывшего директора повернул свою голову влево, и произнес: — Ох! Первые ростки изменений в людях уже взросли. Им нужно дать шанс. Минерва, к тебе студент. Искренне советую прислушаться к словам твоего студента. Хогвартс всегда должен дарить надежду. Минерва вопросительно вскинула бровь, отреагировала так на уход с картины Дамблдора. Впрочем, теперь голова ее занята была посетителем, дверь которому, по всей видимости открыл именно он. В кабинет зашла Пэнси Паркинсон, староста факультета Слизерин. — Профессор МакГонаггал здравствуйте. Я бы хотела поговорить с вами. — Пэнси открыла блокнот, в котором были расписаны реформы и болевые точки в жизни студентов в Хогвартсе. Она присела на стул перед директором, которая кивком указала на него. — Дело в том, что в этом году я бы хотела выдвинуть свою кандидатуру на пост старосты школы. Чтобы вам были понятны мотивы и цели нахождения на посту, я разработала несколько идей, которые могли бы улучшить нашу школу. — Минерва оторвалась от бумаг и прислушалась к студентке Слизерина. — Начну с обязанностей старост, которые, как мне кажется, выступают антистуденческими. Староста не может быть волком для других студентов, хоть он и следит за дисциплиной. Мне, кажется, будет лучше если привнести старостам обязанность помощи и сплочения коллектива. Старосты должны быть со студентами, а не против них. — С этим я согласна. Но тогда необходимо будет разработать и принять регламент поведения старост, а также разработать саму иерархию внутри старост факультетов и школы. — Минерва пытливо разглядывала Паркинсон. Она была удивлена тому, что девушка, ранее негативно выступающая за другие факультеты, и возвышая свой, сидит перед ней, и с горящими глазами предлагает изменения. Сама же Паркинсон переходила к другим проектам, и под конец, Минерва впервые за все обучение Паркинсон в школе улыбнулась ей. — Мисс Паркинсон, могу я взглянуть на ваши идеи письменно? — Девушка протянула блокнот, и с удивлением заметила, что ее руки немного трясутся: она впервые волновалась. МакГонаггал тем временем разглядывала письмена слизеринки, еще даже не понимая, к чему это все приведет. В итоге, вспомнив слова Дамблдора, и в последний раз взглянув в горящие глаза студентки, продолжила: –Я дам вам шанс, мисс Паркинсон. Но при условии испытательного срока, не буду скрывать, что место это было рассчитано на другую кандидатуру. — Минерва встала, и взмахнув палочкой, из которых появились три кошки, по всей видимости отправила Патронус, передавая сообщение. — Завтра жду вас у себя к семи, чтобы обсудить первое ваше изменение. — Она открыла длинный деревянный шкаф, и достала оттуда значок, значок старосты школы. Тот самый, он словно сверкал в руках директора. Пэнси чувствовала, как директор приколол почетный знак, для нее это было подобно новому витку в ее жизни, казалось, сейчас она выйдет из кабинета, и все тотчас изменится. Тут же Паркинсон вспомнила и о привилегиях, среди которых была отдельная комната, в которой была пока что она одна, так как староста мальчиков не был еще определен. — Профессор, извините, мне нужно было зайти к профессору Снейпу, чтобы узнать, кто же будет старостой мальчиков от Слизерина. Девушка сделала шаг назад, как МакГонаггал остановила ее строгим взглядом. — Ваш прошлый напарник Драко больше не староста. Его место занял Теодор Нотт. Разве он вас не предупредил? — Пэнси поблагодарила Мерлина за то, что теперь Драко больше не делит с ней гостиную. Теодор был вариантом так себе, но по сравнению с прошлой любовью был подарком судьбы. Странно только то, что обычный, ответственный парень не предупредил ее о новом статусе. В голове зашевелились шестеренки, и она поняла, почему Нотт заглянул в ее купе. — Нет, видимо он не успел. Во всяком случае, первокурсники осведомлены о правилах и запретах в Хогвартсе, знают пароль от гостиной, и могут обращаться в случае вопросов. Спасибо за оказанное вами доверие. Минерва вновь вернулась за стол, и коротко кивнула, прощаясь с девушкой, а после ее ухода долго раздумывала о возможных последствиях ее назначения. Девушка же, пройдя витиеватую лестницу, рассмеялась от радости, но тихо, чтобы никто не услышал ее радости. Она радостно шла в свою комнату, пока вновь не вспомнила о том, что она выполнила работу старосты одна, без него. Паркинсон ненавидела, когда кто-то отлынивал от работы, заставляя нести ответственность не только за себя, но и за другого. Прямо как за ужином, когда ее даже не предупредил этот придурок о своем назначении. Она, надеясь теперь оторваться на Нотте, и взять его под контроль, сказала пароль и ей открылась дверь, ведущая в их общую гостиную. Каково же было ее возмущение, когда она увидела в гостиной Нотта, курившего прямо в помещении и читавшего книгу. — Я запрещаю тебе курить в гостиной. Не хватало чтобы здесь еще провоняло этой хренью, которую ты куришь. — Ей никогда не нравился запах табачного дыма любимых сигарет Нотта, казалось будто ему туда добавили самых едких трав. Когда-то на 6 курсе она взяла одну, и привкус мучал ее целый день. Тот и не думал тушить сигарету, лишь захлопнул книгу, и затянулся еще раз глядя на нее. — Какого черта, Нотт? Почему ты не сказал о своем назначении? Почему, блять, я дезинформировала первокурсников о том, что у нас теперь один староста? — Да ты разозлилась не на шутку, Паркинсон. — Он усмехнулся, стряхнул пепел в пепельницу. Она встала над ним, скрестив руки, намеренно стараясь задавить его морально. Но она просчиталась, ведь Тео в психологических приемах уже давно съел собаку, и теперь, тушил недокуренную сигарету, по ее приказу. Он решил снова сыграть. — Я хотел понаблюдать за тобой. Посмотреть, как ты отреагируешь если я буду филонить так же, как и Рон. Вдруг бы ты, как Гермиона, делала бы все за нас двоих? Пэнси не сдержалась, и схватила парня за галстук, заставляя склониться к ней ближе. — То, что мы были приятелями, не значит то, что я буду спускать все, что ты делаешь на тормоза, Нотт. — Она также резко отпустила парня, который опешил от такого жеста девушки. Теодор видел в глазах брюнетки огонь, она действительно была жутко зла, и он первый раз за жизнь стал причиной ее ярости. Ему было забавно наблюдать как она злилась на Забини или Малфоя, в ярости она была настоящей фурией, которая могла уничтожить все на своем пути. Но сейчас это было по-другому. Сейчас он впервые почувствовал это на себе. — Завтра вечером будь тут. Мне нужно обсудить с тобой расписание и обязанности. — Посмотрим. — Он решил не злить ее, но бегать на поводу противоречило его характеру. Он взял книгу и удалился в свою комнату, оставляя девушку в одиночестве.