What's wrong with you?

Пэнси сидела на лекции по Истории Магии, и усердно старалась не замечать голос преподавателя, который звучал громко, словно мантра, вгоняя с самого утра в транс. Они с Забини специально сели на последнюю парту, а пока тот спал, Паркинсон могла поработать над проектом, который должна была представить директору. По правде говоря, она специально села разрабатывать сейчас, чтобы не сидеть и не трещать об этом попусту, если она и так представляет как должна выглядеть иерархия старост, а также их обязанности. — Блейз! — Нотт слегка повернулся к другу, но тот крепко спал. Паркинсон же порядком надоел кудрявый парень. С самого утра она слышала, как он собирается, громко включив музыку, и, судя по знаниям девушки, это был Вивальди. Утром она уже успела поворчать на него, но Тео, даже не дослушав претензии, удалился из гостиной. –Забини, черт тебя дери! Он хлопнул друга по голове, и отвернулся, чтобы не нарваться на замечание от преподавателя. Мулат медленно поднял голову подобно змее, которая красовалась у него на эмблеме и, не оставшись в долгу, послал к черту Нотта. — Я всего лишь хотел спросить тебя, есть ли в твоих запасах огневиски? Повод есть, а мы так и не выпили. — Теодор, уже повернувшись корпусом к другу, улыбнулся и пытливо глядел на него горящими глазами. Пэнси усмехнулась и пробурчала что-то вроде «бытовой алкоголик», за что получила злой взгляд кудрявого. — К твоему счастью осталось. Ты думаешь я на трезвую голову сюда пришел? — Он кивком указал на лектора, и продолжил, — этот гудит, ты еще что-то пытаешься выведать. — Проворчал Блейз, укладывая голову на руку. Тут уже Пэнси не выдержала: –И даже не поделился со своей любимой подругой? — Она выгнула бровь в вопросе, но ее бестактно прервал Теодор. — Да при чем тут ты, Малфой тебя достаточно споил в свое время! — Он криво усмехнулся, отчего на лице девушки появился злобный оскал. Глаза вновь загорелись той самой злостью, и Теодор смотрел прямо в них, будто наслаждаясь ее негативными эмоциями. Он послал ей в ответ лукавую улыбку, и отвернувшись, состроил жалобную гримасу: — Блейзи, как ты мог не поделиться со мной? — Да заткнитесь вы оба! Компания была поприятнее, чем вы. — Пэнси по-доброму улыбнулась, отмечая про себя, что Блейз, снова как раньше начал проводить время с девушками вместо того, чтобы пить одному. — Поглядим как время будет. И соберемся как раньше. — Паркинсон уткнулась в блокнот, А Тео наконец отвернулся, отчего его кудряшки подскочили. Слизеринец же, вновь вспомнив злостное лицо Паркинсон, снова улыбнулся. Доставать Пэнси оказалось куда проще и приятнее, чем он предполагал. Он задумался о том, почему он не делал так раньше? Ответ всплыл почти сразу. Над Пэнси тогда издевался Драко, по-особенному, жестоко. Снова вспомнив ее вид в полном одиночестве, с полными слезами глаз, которые никогда на его памяти не скатывались по щекам при нем, он грустно улыбнулся. Тогда подшучивать над ней было бы жестоко, ей нужен был человек, с которым она просто поговорит и забудет. Вот только он сам никогда не забудет то, о чем они говорили. Собственно, как и разговоры с прочими студентами. Парень любил узнавать людей настолько, а потом отдаляться с этой информацией. Выгодно ли это? Ужасно выгодно. На лице красовалась усмешка, при мысли о своей расчетливости. Он повернул голову в сторону блондина, который сидел с Гринграас, которая бубнила ему какую-то чушь, судя по его скривившемуся лицу. Уже несколько лет Малфой не был ему другом, нет. Был знакомым, собеседником, но точно не другом, и даже не приятелем. Теодор словно впал в транс, задумавшись. Чувствовал и понимал, с того самого дня, как на битве он сражался против Пожирателей — что в нем изменилось: словно стал впервые на виду. И пока не понимал, насколько это сыграет ему на руку. Естественно, при его желаниях и дальнейших действиях это могло помешать, но зато теперь для всех он был на стороне добра, на правильной стороне. Будто прочитав его мысли, на него посмотрел профессор, и Тео поспешил уткнуться пергамент, точнее, в свой чистый лист: он считал этот предмет на последнем курсе обучения полной бредятиной, и не собирался тратить силы впустую. Поэтому, когда профессор вновь сел на свое место и принялся читать никому не нужную информацию на последнем курсе их обучения, Теодор поднял голову и раздумывал план своих дальнейших действий. Вскоре лекция закончилась, и студенты так же лениво поплелись на следующие уроки. Лишь к вечеру, Теодор был на своем излюбленном месте — Черном озере. Водная гладь привлекала глаз, а небо, усыпанное звездами, сияло так необычно. Он, подняв с земли гальку, бросил ее в воду. Плоский камень подпрыгнул четыре раза над водой, а потом утонул. Теодор присел на траву, подмяв под себя ноги, и устремил взгляд ввысь. Только здесь он был собой. Да и вообще он никогда не показывал черты своего характера. Словно кукла с набором масок, парень подбирал нужную для каждого человека, точно измеряя на весах выгоду от каждой модели поведения с ним. Но сейчас, выбрав сторону, он вышел на свет. Теперь прежней жизни для него не будет, и вряд ли он хотел ее вернуть. Возможно, парень в ту секунду понял, что наконец он чувствует себя живым, а не машиной, которая выверяет все последствия от своих действий. Теодор поежился, стало холодно. Внезапно, его зрачки слегка расширились, брови поднялись, и он вмиг соскочил — ему нужно было бежать. Он опаздывал на встречу с Пэнси, с которой должен был разделить обязанности. Но девушка до сих пор находилась в кабинете директора, все обсуждая новые привилегии и обязанности старост. Пока она добилась лишь появления комнаты для собрания старост, куда могут приходить все желающие студенты, чтобы предложить свои изменения и деканы факультетов, желающие обсудить с представителями студентов те или иные проблемы. Пэнси показала МакГонагалл предложенную ей иерархию, сверху которой сначала стояли две старосты школы, и всего восемь старост факультета. Старост пятого курса директор согласилась упразднить. Теперь на всю школу насчитывалось лишь десять старост, и они вполне могли построить слаженную работу. У девушки уже слипались глаза, когда МакГонагалл решила, что на сегодняшний день они закончили. — Мисс Паркинсон, я даю вам три дня, чтобы вы примерно разработали регламент поведения старост. После этого, я планирую наблюдать уже за вашими действиями как лидера — соберите старост и подготовьте первое собрание. Второго старосты как помощника у вас пока нет, но я думаю вы можете поговорить с Теодором Ноттом. Мне кажется он будет не против вам помочь, если у вас возникнут трудности. — Всего доброго. — Паркинсон кивнула профессору и удалилась. Она шла быстрым шагом к гостиной, где ее давно уже ждал покорный слуга. Усмехнувшись сравнению, девушка подчеркнула, что невыносимо приятно было видеть его, когда она распахнула дверь в гостиной. Он сидел на диване перед столиком, на котором было разложено расписание. Чувство власти над кем-то опьяняет сильнее, чем любое огневиски. — Ну здравствуй. Я думал, что, как всегда, опаздываю, а вот припозднилась на этот раз ты. — Он склонил голову набок, когда она села напротив него. Она неторопливо сняла мантию, и положила ее рядом с собой, оставшись в рубашке и юбке. Задрав ногу на ногу, она отпарировала: — Задержалась у директора. — Достав из сумки блокнот, девушка пролистала до системы иерархии старост, и развернула его к новоиспеченному коллеге. — Ознакомься. Это — иерархия старост. Ты, как староста факультета, ответственен за свою работу перед старостой школы, который отчитывается директору. В твои обязанности как старосты входит курирование первокурсников, я думаю раз в неделю ты должен интересоваться ими, чтобы адаптация их в школе проходила успешнее. Ты должен всегда откликаться на их просьбы помощи, и, разумеется, соблюдать субординацию. — Нотт присвистнул. Пэнси же, проигнорировав перелистнула страницу, на которой была информация про первое собрание старост. — В ближайшее время состоится собрание в кабинете для старост, оно будет закрытым, нам необходимо будет принять регламент поведения и вынести на обсуждение систему патрулирования. С завтрашнего дня мы вместе будем патрулировать коридоры школы, но после собрания, скорее всего что-то изменится. Расписание первокурсников я уже отсмотрела, накладок не возникает, значит с этим все в порядке. — Я правильно понимаю, что теперь ты дорвалась до власти, Паркинсон? — Он усмехнулся и потянулся в карман своих брюк, доставая сигареты. — Впечатляет. Как и твой значок. — Пэнси выгнула бровь, и уже хотела ответить едко, но вспомнила, что ей понадобиться его помощь. — Я нуждаюсь в твоей помощи, Нотт. — Он удивился такому изречению из уст слизеринки. Паркинсон просит о помощи, подумать только! — Скажем так, не со всеми старостами у меня неплохие отношения. — Они ужасны, не преувеличивай. — Он поджег сигарету и тут же затянулся едким табачным дымом. — Поэтому ты поможешь собрать их всех. И ты сделаешь все, чтобы коллектив сработался, а не пошвырял заклинаниями в нас. — Он, поперхнувшись, выгнул брови. — С какого черта я должен это делать? Это твои проблемы Паркинсон, и не я метил на пост старосты школы, чтобы теперь заниматься этим бредом. — Она вновь вернула страницы на таблицу с иерархией. — Как минимум потому, что я прикрыла твою чертову задницу, Нотт, когда не донесла на тебя Слизнорту за то, что ты даже не помог мне в приветственной речи первокурсников! Помнится, он перестал любить тебя и твою…– Он не дал ей закончить, приблизившись к ней лицом, отрапортовал: — Не смей. Он вновь откинулся на диван, и смотрел в ее письмена, затягиваясь в очередной раз табаком. Девушка не стала его останавливать, так как решила, что позволит ему на сей раз вольность, если сама просит о помощи. Его же голову терзали сомнения: привычная ему часть разума говорила тут же пойти к Слизнорту и сдать значок старосты, а другая, ранее неведомая ему, хотела попробовать. — Я согласен. — Пэнси улыбнулась ему, и забрала блокнот, сразу же уложив его в сумку. — Твои условия? — Он встал с дивана, и Паркинсон поднялась вместе с ним. Он взглянул ей в глаза, и прищурившись ответил: — Для тебя всегда помощь является сделкой? — Паркинсон молчала, а он лишь хмыкнул, и направился к двери своей комнаты. — Если на этом все, то желаю доброй ночи. Советую выспаться, завтра с утра будет играть Вивальди, такое грешно пропускать. Пэнси пробубнила что-то нецензурное и, взяв сумку и мантию тоже зашла в свою комнату. В комнате девушки было непривычно после холодных подземелий светло, из окна лучи солнца падали на кровать, из-за чего Пэнси могла проснуться раньше положенного времени. Комната слизеринки выглядела чисто: каждый предмет был на своем месте, создавая атмосферу строгости хозяйки комнаты. Она присела на кровать, и вновь открыла блокнот. Она практически заснула с ним в руках, но вовремя спохватилась и легла в кровать. Сквозь необычно глубокий сон она не услышала, как открылась дверь соседней комнаты.

***

— Я говорю, что нам необходимо сделать свою структуру. Старосты должны быть, прежде всего со студентами, а не с преподавателями. К тому же, мне кажется несколько старост допускают вольности, исполняя свои обязанности. А некоторые из них, — Паркинсон словно невзначай взглянула на Рона, — пользуются своим статусом. Две девушки сидели в библиотеке, пропуская обед, работали над реформой старост. Паркинсон не могла не поставить Грейнджер в известность, и подумала, что неплохо поддерживать отношения с первой по важности коллегой. Гермиона тем временем поджала нижнюю губу и, посмотрела на нее злостным взглядом. Все прекрасно понимали, что она делает работу за двоих, но намеренно закрывали на это глаза. — Ты права. — Признав победу слизеринки, девушка откинулась на стул. — Признаться честно, я и сама подумывала уже изменить… точнее, подкорректировать. — Надо гнать Уизли в шею, не юли. Я понимаю, что у вас дружественные отношения, но ты берешь на себя лишнюю работу. Логично, что комфортнее тебе будет с напарником, а не человеком, который ничего не делает на своем посту. — Гермиона и хотела сказать Паркинсон, что она не права, только не любила лгать. Рон и правда ничего не делал и добавлял ей забот. — Директор уже согласилась отдать пустующий кабинет на место кабинета собраний старост. — Гриффиндорка выгнула бровь. — Раньше, насколько я помню там была подсобка, а через какое-то время ее оборудовали слизеринцы в качестве комнаты, где они устраивали свои попойки. Да, находится оно рядом с подземельями. Девушка, нехило удивившаяся такой новости, взлохматила свои волосы и задала вопрос, который касался ее самой. — От тебя мне требуется лишь присутствие на этом собрании. Организацию и медиация возникающих, хотя я надеюсь, что их будет мало, конфликтов, я пока беру на себя. Это будет неформальное собрание, нам нужно утвердить состав на учебный год и принять положение о наших статусах и полномочиях. — Тогда зачем ты позвала меня сюда? — В своей голове Паркинсон мрачно подумала, что и правда лучше было бы не пропускать обед и ни во что не ставить старосту девочек Гриффиндора. — Ты разве забыла о нашей договоренности? Ты не хотела отдавать место человеку, не убедившись в нем. У меня перед тобой испытательный срок, и я решила отчитываться до конца месяца перед тобой. На этом я закончила отчет, и предпочла на самом деле отправиться на обед, если там еще что-то осталось. Девушка кивнула на прощание и вышла из библиотеки, столкнувшись с Роном Уизли. Видимо парень тоже желал поговорить с гриффиндоркой. Паркинсон не знала, в каких отношениях сейчас они состояли, но вряди ли они теперь были парой. Пэнси хоть и недолюбливала Грейнджер, но такого парня она не бы не пожелала даже врагу. Впрочем, это было совсем не ее дело, девушку волновали свои проблемы. Например, сейчас рухнул план игнорировать Малфоя. Его поставили парой к брюнетке для приготовления зелья пробуждения, антидота к усыпляющему зелью. Приготовление зелья было довольно простым для 7 курса. Девушка задумалась о том, для чего же они вернулись в школу. Послушать лекцию по истории магии и приготовить легчайшее зелье? Даже Крэбб, она была уверена в этом, и может, даже готова была поспорить на то, что он сможет сам приготовить его. Пэнси вернулась к столу, и поняла, что ее однокурсник уже начал приготовление зелья без него. — Будет лучше, если мы не будем мешать друг другу. Ты будешь лениво наблюдать за всеми и получишь оценку благодаря мне, как обычно, а затем мы так и будем держаться друг от друга подальше. — Такой расклад нравился Паркинсон, и она всегда выбирала своим напарником Драко на тех предметах, где ей нужно было стараться чтобы получить удовлетворительную оценку. Но было это давно, и сейчас девушка готова была надеть котел ему на голову от вскипающей в ней злости. — Я думала, ты оставил свое драгоценное мнение обо мне при себе, когда мы разговаривали последний раз. — При воспоминании их разговора в Малфой- мэноре девушка оскалилась. Вечерами, когда оно снова всплывало у нее в голове, ком в горле нещадно давил, а глаза вмиг могли стать мокрыми. Сейчас вместо грусти наступила лишь злость. Злость на саму себя и обида на потраченное с ним время. — Думаешь, что у меня не хватит мозгов чтобы растолочь змеиные клыки? Или добавить две веточки аконита? — Она наклонилась поближе к нему, и убавила звук голоса на тон, явно не желая давать всем повод поглумиться над ней за то, что снова устраивает скандал Драко. — Засунь свою гордость в жопу как тогда, когда ты убегал с битвы, и работай со мной в паре, раз уж профессор Слизнорт поставил нас вместе. Малфой, который никогда бы не ожидал, что Пэнси разозлится на него за то, что он просто предложил свою помощь, как ему казалось, знатно опешил. Он хмыкнул и решив не разжигать скандал в кабинете зельеварения, не стал напоминать Пэнси, что она сама была далеко не на месте битвы. Небольшая перепалка, казалось не была замечена студентами, если бы не другой слизеринец. Нотт увидел, как Паркинсон наклонилась к Малфою и прошептала что-то злобное, и мысленно присвистнул. Вернувшись к приготовлению зелья, он снова переключился на то, что говорил ему Блейз. Он рассказывал о том, как он прекрасно проводил свой вечер в компании девушки из Когтеврана, а когда начал перечислять свойства ее характера, Тео словно выключил ему звук в своей голове, и начал толочь змеиные клыки. Между тем, Гораций Слизнорт начал проходить между рядами, регулируя работу студентов. Первым делом он направился к Симусу Финнигану, слава которого шла, и даже бежала впереди него. Убедившись в том, что кабинет не подвергнется разрушению со стороны гриффиндорца, Гораций хоть и был спокоен, но раздраженно повторял в своей голове: «Это последний учебный год, а потом заслуженный отдых!».

***

Наконец Паркинсон сидела в гостиной башни, и накидывала главные постулаты для старост. Было ясно, что это носило рекомендательный характер, но она могла отслеживать тех, кто явно пользовался своим положением или вовсе не выполнял свою работу. Главы, связанные с коммуникацией старост и студентов и коммуникацией старост и преподавателей, были практически готовы, как дверь резко сдвинулась с места, чем заставила Паркинсон вздрогнуть. На пороге появился ее сосед, прошедший вальяжной походкой в свою комнату, и Пэнси, начала новый лист, посвященный главе регламента. «Рабочие конфликты и пути их решения между старостами». Лишь спустя несколько часов у нее был готов черновой вариант священного документа для старост. Оставив следующий вечер для корректировки регламента, девушка постучала в дубовую дверь Нотта. Тот же, выглянул из-за двери, и облокотившись на нее вопросительно поднял брови. Паркинсон подумала, что ему стыдно было показывать тот ужас, который творился у него в комнате. — Мне нужно чтобы завтра ты спросил всех старост как у них обстоят дела со временем послезавтра. Я хочу собрать всех и показать регламент, а также договориться об официальном собрании старост уже с присутствием деканов и директора. — Нотт выгнул бровь и почесал за ухом. — Дай мне список с их именами. Это не список «Священных Двадцати Восьми», чтобы я поименно их знал. — Тон его был недовольным, словно староста школы так некстати отвлекла его от важных дел, но постарался скрыть это за милой улыбкой. Паркинсон в ответ на его дружелюбие подумала, что Теодор медленно сходит с ума. Надо было его закинуть на Когтевран, с Лавгуд они смотрелись бы особенно. — К утру напишу. Желательно собери информацию до обеда, чтобы вечером снова обойти всех и сказать им уже точную дату и время. — Не напомнишь, с какой стати я должен все это делать? Я согласился на это когда был пьян? — Он оторвал взгляд от ее глаз, и зацепился зазначок старосты школы. Пэнси, придя сюда так заработалась за регламентом, что даже не переоделась. — Ах да, я даже лишен выбора. — Ты абсолютно прав, Нотт. — Едкая ухмылка нарисовалась на лице девушки. — Я, кстати, вижу, что ты забыл о патрулировании, ты видимо… — Парень закатил глаза, и резко остановил ее претензии. — Баллы с нарушителей дисциплины я снял, можешь не переживать. — Он заметил ее удивленное выражение лица. — Когда успел? Пока ты писала этот бред, которому в скором времени мы будем подчиняться. — Паркинсон задело что, он назвал бредом ее старания, но Теодор поспешил назвать часть замка, которая осталась без патрулирования. Он отметил, что Паркинсон словно наслаждалась его положением. Было в ее взгляде что-то похожее на наслаждение, когда он произнес, что обязательно отчитается перед ней за обедом. Он подумал, что это обязательно должно сыграть ему на руку. В его голове мелькала мириады дальнейших развилок того, как он сможет это использовать. — Если на этом твои поручения закончены, то я позволю себе удалиться. Он развернулся к ней спиной и скрылся за дверью своей комнаты. Девушка, на удивление была в хорошем расположении духа, и, скорее всего, причиной тому был тот факт, что в гостиной не воняло противным табачным дымом. Паркинсон сама любила иногда в хорошей компании затянуться сигаретой, но только не с таким ужасным запахом, которые любил Теодор. Величественные, тихие коридоры Хогвартса встретили старосту школу, которая все-таки решила немного пройтись по школе. Неправильно было оставлять школу без патрулирования аж на три дня, но она надеялась, что завтра на собрании утвердится график и, если нарушения будут, они будут замечены старостами. Дисциплина в Хогвартсе всегда была на уровне, и вряд ли бы администрация хотела терять ее. На пятом этаже, как и на предыдущих, которые обошла девушка было спокойно, слышен был лишь плеск воды, доносящийся из ванны старост. Паркинсон оставила на совести старосты тот факт, что, если будет замечено нарушение, то предпримет правильные действия. В школе было подозрительно тихо, и Паркинсон решила сжалиться над студентами и дать последний глоток свободы перед тем, как старосты вновь возобновят патруль.