What's wrong with you?

— Чтением стоит заниматься вне занятий, Нотт. Я прошу вас учесть это впредь. — Блейз спародировал голос Снейпа и громко расхохотался, подшучивая над Теодором, идущим слева от мулата. — Заткнись, Блейз. Мне повезло, что у него было хорошее настроение и он не заставил меня ходить месяц на отработки. — Тео скривился. — Тебе нечего бояться. Я думаю, что ты довольно нравишься ему. — Блейз был прав. Пэнси была уверена в том, что из всех слизеринцев любимчиками Снейпа были Теодор и Драко. Хотя к последнему он питал слабость лишь из родственных чувств. — Да какая разница! — Теодор фыркнул. — Мне некомфортно присутствовать на его уроках. Я уж точно не поклонник его методов преподавания, слишком уж они жесткие. А вообще, мне кажется, что больше всего в его работе ему нравится злить студентов. Пэнси протяжно вздохнула. Предстояло тяжелое испытание: пережить урок со Снейпом. Паркинсон была не согласна с тем, что говорил Нотт. Девушку всегда поражал именно он среди всех преподавателей — со своей сердитостью и чопорностью, Северус Снейп откладывал необходимую информацию надолго, методы его обучения были превосходны, хоть и требовали огромных усилий над материалом. По крайней мере, так было когда он вел Зельеварение. Сейчас же, когда он преподавал Защиту от Темных Искусств, Паркинсон надеялась, что урок пройдет для нее без замечаний в ее сторону. — При всем прочем, знания, полученные от него, остаются надолго. — Произнесла она, на что Теодор лишь усмехнулся. — Паркинсон, по зельеварению у тебя всегда было туго, ты даже…– Пэнси перебила юношу. –Замолчи Нотт! Базовые знания у меня довольно неплохие. А все это благодаря ему. Ну, и его отработкам. Знаешь ли, когда пишешь эссе по триста раз, то хоть что-то, да запоминаешь. — воскликнула Паркинсон. — Паркинсон, это лишь зубрежка. Истинных знаний у тебя нет. –Хмыкнул Теодор и зашел в класс. Пэнси остановилась, взглянула на Блейза. Тот лишь развел руками, как бы показывая, мол, это ваши дела, в которые я лезть не собираюсь. Девушка раздраженно вздохнула, и прошла в кабинет. Как и предполагалось, Снейп сегодня был в обычном расположении духа. Точнее, в полном отвращении от своего дня и студентов. Как назло, урок был совмещенным с факультетом Гриффиндора, и поэтому ждать чего-то хорошего не приходилось. В голове звучали слова Теодора, который утверждал, что ее знания по зельеварению равны нулю. Ха! Раз такой умный, мог и научить или хотя бы посоветовать простую и понятную литературу. Пэнси перевела взгляд на студентов львиного факультета. Те сидели ровно и напряженно, явно контрастируя с вальяжно устроившимися за партами слизеринцами. Ее взгляд зацепился за Рона Уизли. Тот сидел, сгорбившись за партой, словно хотел скрыться от глаз жестокого преподавателя. Чего уж говорить, больше, чем саму Паркинсон, Снейп не любил Уизли. Девушка вспомнила, как в один момент преподаватель сравнил ее с «пустоголовой куклой». Она вздрогнула от этого воспоминания, а затем едва заметно поëжилась, словно хотела прогнать его. Да, это воспоминание об учителе было не самым приятным. Но чтобы ни говорил Нотт, или Снейп, Паркинсон уважала его декана как преподавателя, несмотря на его специфический характер. К счастью, сегодня Северус сжалился над ней, и поэтому колких замечаний в свой адрес она не услышала. Она задумалась о том, как хороша была организация его урока. Он дал теоретический материал, и, как только он убедился, что студенты поняли его, перешел к демонстрации. Затем он произнес: — Есть некоторые заклинания, которые слишком опасны, чтобы просто указывать как их исполнять. Они должны быть продемонстрированы в первую очередь. — Снейп выполнил заклинание, и люстра, висевшая на потолке, разошлась на части повиснув воздухе. Краем глаза Паркинсон увидела, как рука рядом сидевшего Блейза напряглась и сжалась в кулак. Она взглянула на него с немым вопросом. –Ничего. — Шепнул Блейз, взволнованным тоном. — Вспомнил как одно заклинание было использовано при … Блейз не стал заканчивать. Паркинсон напряглась. Должно быть, сейчас всем было некомфортно от таких воспоминаний, которые преследуют на каждом уроке этого предмета. Снейп тем временем взмахнул палочкой снова, и люстра снова висела так, как словно и не было применено на ней одно из темных заклятий. Теодор тем временем наблюдал за Гермионой. Он видел, как что-то в ее глазах блеснуло, и практически увидел ее мокрые от слез глаза, но в ту же секунду девушка посмотрела наверх, чтобы не показывать свои переживания никому и вернула голову в прежнее положение. Теодор вспомнил как именно мать Уизли убила Беллатрису. Заклинание хоть и было не очень похоже на то, что демонстрировал им Снейп, но все же в подсознании всплыла именно эта картина. Атмосфера в кабинете теперь казалась иной. Она была тягучей и мрачной, ему на секунду показалось что прямо сейчас его сдавила нестерпимая боль утраты. Нет. Не Лестрейндж или Молли Уизли. Теодор потерял многое, а точнее последнее, из того, что имел. Частицы, даже крупицы семьи собирались в одном человеке, который сейчас был в Азкабане. Нотт, вспомнив о том, что сейчас он находится не в своей комнате или не сидит один на Черном Озере, моргнул несколько раз словно сбрасывая остатки гнусной печали, ставшей уже такой родной для него. Скоро урок завершился, и юноша направился в библиотеку.

***

Паркинсон теребила в руках подол своей юбки, нервничая от предстоящего собрания старост. Она оглядела кабинет и была довольна своим результатом. Она сдвинула столы в форме буквы «П», и чуть расширила кабинет, порадовавшись тому, что знания по Трансфигурации пригодились, и вышло даже неплохо. Заседание было открытым для студентов, и Паркинсон надеялась, что придет хотя бы пара человек, которая услышит ее проект и разнесет по школе информацию. Так, хотя бы появится шанс создать институту старост даже минимальное доверие у обычных студентов. Пэнси переживала лишь из-за мелочей, связанных с ее речью. Она даже сейчас разрабатывала мыщцы рта, чтобы дикция соответствовала если не идеальному, то хотя бы приемлемому уровню. В кабинет вошла Гермиона. Она нахмурилась, оглядев комнату, достала палочку и так непринужденно, но с невообразимой точностью проделала несколько взмахов, и комната стала выглядеть достойнее, чем ее преобразила ранее Паркинсон. — Так будет лучше. — Улыбнулась гриффиндорка. Пэнси не понимала причину улыбки. Девушка видела, как та вот уже несколько дней пребывала в плохом настроении. — Ты удивляешь меня в этом году Паркинсон. — Вот уж от тебя не ожидала такой прямолинейности. Благодарю. — Гермиона опустилась рядом с ней. — В этом году…– Пэнси оценивала может ли открыться Гермионе— В этом году все иначе. Гермиона кивнула. Каждая думала о своем. Одна о своих победах и потерях вместе, другая о своем мучительном прошлом. Даже сейчас Паркинсон впервые задумалась о том, что неплохо было бы извиниться перед Грейнджер за свои слова, за все те унижения, через которые она заставляла ее проходить. Но вместо извинений из уст девушки возник лишь вопрос. — Это из-за Рона, верно? Из-за того, что я попросила тебя сменить его на кого-то другого в качестве старосты? — Спросила слизеринка повернув голову к ней. На лице Гермионы не было ни единой эмоции. Ни светлой ни темной. Казалось, она была чем-то раздавлена. — И да, и нет. Все слишком сложно, чтобы выделить одну причину. Наверное, сейчас так и у него. В любом случае ты была права, когда убедила меня в том, что необходимо сменить моего напарника. — Пэнси хоть и не была дипломатичной, но она зато была хитрой. Она ловко подметила то, что Гермиона сказала именно «напарник». Вполне возможно то, что они расстались после стольких лет дружбы или любви. Паркинсон в принципе не понимала, как завязалась любовь между ними. Глупый Уизли явно не заслуживал хоть и колючую, но умную и амбициозную Грейнджер. Она явно была птицей не его полета, и казалось, что добрая половина Хогвартса разделяла эту мысль. После этого девушки сидели в тишине, и Паркинсон казалось, что эта пропасть между ними начала сокращаться. Это было до жути странно, общаться с той, которую травила все свои школьные годы. Слизеринка подумала о том, что было бы славно, если бы так мыслила не только Гермиона, но и вся школа. Она могла бы изменить мнения о себе через труд, раз за разом доказывая то, что она больше не та, кем являлась раньше. А являлась ли она вообще собой? Пэнс даже не могла предположить, что будет ставить себе такие глубокомысленные вопросы. Раньше она позиционировала себя стойкой, язвительной, горделивой и до жути высокомерной. Она не была слишком хорошей, но и не была такой, какой ее видели сейчас. Это было лишь следование статусу, поддержание репутации и первая любовь, которая подталкивала ее на все действия, которые могли вызвать у Малфоя хоть какие-то эмоции. Пэнси была именно такой. Среди всего прочего, она лишь хотела вызывать у людей эмоции, но только не сталкиваться холодной маской безразличия и равнодушия. Нотт, взглянул на фамильные часы, что дарил ему отец, и быстро вскочил. Он снова опаздывал на заседание старост или кого он там изображал. На самом деле, ему нравилась привилегия собственной комнаты. Не нужно было терпеть присутствие еще нескольких раздражающих соседей, а также не нужно было прятаться, он мог делать все, не боясь быть раскрытым. Ради того, что он задумал, ему явно играла на руку роль старосты. Достаточно было роль главного по факультету, хоть он и мог стать и им при правильном диалоге с Паркинсон. Но пока, ему было достаточно лишь той роли, которую он исполнял. Гораздо проще играть, находясь в тени, так тебя заподозрят если не последним, то хотя бы не первым. Юноша положил книгу обратно на полку, он все равно не нашел в ней того, чего искал. Да и глупо было полагаться на это, ища сложные и редкие зелья в обычной секции библиотеки Хогвартса. Либо нужен был доступ к Запретной секции, либо он должен был отправиться домой. Последнему он был совсем не рад. Он сбежал в Хогвартс при первой возможности, находиться дома ему было словно что задушить себя этим проклятым галстуком, что он надевает каждое утро. Теодор неспеша шел к кабинету, что довольно близко находился к этому захудалому кабинету, что отбила Пэнси у директора. Он хотел было толкнуть дверь, но тут же вспомнил, что на сей раз заседание было с директором и деканами. Он тихо повернул ручку двери, зашел, так специально и нелепо улыбнувшись, занял место рядом с Паркинсон, тихо сказав у двери: — Прошу прощения. Пэнси глядела на него немигающим взглядом. Она уже сто раз пожалела о том, что не напомнила ему не опаздывать. Снова эта дурацкая улыбка, до жути детская, наполненная глупого оптимизма и беспечности. Теодор будто на утренник пришел, а не на серьезную встречу. Наверное, девушку это раздражало больше всего в его персоне. Он присел рядом с ней, когда МакГонаггал высказывала свою позицию насчет нового позиционирования института старост. Паркинсон пыталась вслушиваться, но оторопела от поведения кудрявого юноши, занявшего место рядом с ней. Представители администрации сидели ровно напротив представителей школьников, сама же староста школы заняла место в соединении двух столов. По ее мнению, сформированному из этических представлений, поведение опоздавшего человека выбивалось из правил. Еще большее недоумение у нее вызвало то, что Нотт прошел сзади деканов и занял место рядом с ней, в центре двух столов, создавая дискомфорт. Звук его шагов, перебивающих речь директора, был невыносим. Когда же он присел рядом, Паркинсон едва сдержала себя, чтобы не продавить его ногу под столом своим невысоким, но все же каблуком. — Вам не кажется, что мы даем излишнюю…– Снейп остановился, и сделал акцент на следующем слове, — свободу студентам? — Северус, я думаю, что если студенты будут знать, что старосты — это не инструмент давления, дисциплина если не станет лучше, то как минимум останется на прежнем месте. — Минерва замялась, обдумывая следующую фразу. — Не нужно бояться всплеска бунта в школе после… прошлогодних событий. Снейп задумался над сказанным. Выражение его лица оставалось каменным, но Пэнси готова была поспорить, что с этим он не согласен. Она взглянула на Нотта, который сидел и тихо наблюдал за происходящим. Причин не доверять ему, казалось, не было, но что-то в ней подсказывало что среди всех присутствующих именно он способен на крайне неуместную фразу или выходку. Паркинсон не могла знать причину этого чувства, но это определенно заставило ее насторожиться. Она об этом подумает. Обязательно, как только все дела будут сделаны. — В таком случае… Я так понимаю, что это была идея старосты школы, судя по тому, как вы точно нам ее представили. Итак, если вы решили преобразовывать структуру, мисс Паркинсон, — вкрадчиво продолжил Снейп, — вы должны предложить и новые обязанности в связи с изменениями. С чего вы начнете? — Я бы хотела наладить коммуникацию между факультетами. Как вам известно, сейчас с этим в школе худо. — девушка обрывочно закончила. Она чувствовала большое напряжение, ей было тяжело собрать кучу слов в одно единственное предложение. Снейп тем временем изогнул бровь в немом вопросе. — Что вы хотите этим сказать? Вы считаете, что школа — это место для развлечений и непринужденных бесед? — Прошу прощения, профессор. — Девушка повернула голову и с крайним удивлением наблюдала за тем, что говорит Нотт. — Мисс Паркинсон имеет в виду то, что после прошлогодних событий некоторые… представители других факультетов враждебно настроены к слизеринцам. Это негативно влияет и на первокурсников, которых даже не было в школе в момент событий. В связи с чем я готов подтвердить наличие дискоммуникации, как староста своего факультета. Паркинсон перевела взгляд на Северуса. Тот явно был недоволен ответом, но не признавать этот факт было бы слишком глупо, как бы он ни старался делать вид, что этого нет. — Мне кажется, у всех сейчас такое состояние. Легко взмахнуть палочкой и починить школу после Битвы. Но у студентов еще живы негативные воспоминания, которые, увы, не забыть. Мы же предлагаем отвлечь студентов на что-то более оптимистичное. Заполнить память интересными событиями, например, организацией мероприятия… — Вы могли бы заняться подготовкой школы к Хэллоуину! — Воскликнула профессор Стебль. — Просто подготовьте такую программу, в которой ученики должны будут взаимодействовать друг с другом. В праздничной обстановке можно будет наладить контакт даже с теми, кого обычно недолюбливаешь. — В таком случае, вы, мистер Нотт, поможете мисс Паркинсон в составлении программы праздника. И, разумеется, как декан, я прошу всех старост иметь в виду, что даже на празднике ваши обязанности никуда не ускользают. Снейп явно намекал на спиртное. Обычно, когда в подземельях устраивались попойки, на шухер посылали Нотта, он всегда мог хоть ненадолго задержать профессора или хотя бы попытаться запудрить ему мозги. Иногда ему это даже удавалось. До ушей девушки дошел тихий вздох рядом сидящего парня: теперь он явно жалел за то, что решился помочь ей. Нотт явно не ожидал такого развития событий. Но тут же подумал о том, что хорошего может принести ему взаимодействие с Пэнси, и воодушевился. Ему было выгодно поработать с ней так, чтобы у нее не было больше претензий в его сторону. Разумеется, он заметил ее реакцию на его появление. Ему было невдомек, с какой стати девушка не доверяет ему настолько. Быть может, он явно заигрался с ней, раз она вздрагивает каждый раз, когда он решает поддержать ее публично. То, что она боится его действий это и хорошо, и одновременно плохо. Заседание продлилось еще полчаса, и Нотт был готов поклясться, что скучно было так же, как на лекциях Истории Магии. Когда же заседание было объявлено закрытым, Теодор сразу же направился в гостиную. Как только дверь закрылась за ним, послышался щелчок маггловской зажигалки, и запах сигарет наполнил комнату. Нотт подошел к окну, задумываясь над тем, что делать дальше. Поднося сигарету к губам, он затянулся, и выпустил клубок дыма. Все было слишком долго. Теодор четко знал, чего он хочет, но не понимал, как можно сделать это так, чтобы не было последствий или еще больших переживаний. Хотя, что может быть большим переживанием для человека, который находится в Азкабане? Наверное, уже совсем ничего. Потерял ли его отец надежду? Последний раз, когда они виделись, Нотт помнил, как отец произнес лишь чушь про то, как он надеется, что его сын будет счастлив. — Чертовски нелепо полагать, что я буду счастлив, зная, что ты находишься там. — Произнес Нотт, снова затягиваясь дозой никотина. Спустя пару минут открылась дверь, и зашла староста школы. Она бросила сумку на диван, взглянула на него и, прежде чем она начала свою тираду, он перебил ее. — Знаю, опоздал. Некрасиво, ужасно, плохо. Ждешь извинений? — Он потушил сигарету об пепельницу и прошел к ней, на секунду задумавшись о том, что вообще он делал в гостиной, когда мог находиться у себя в комнате. — Я жду, что такого не повторится. Или ты привык к тому, что я отчитываю тебя? — Паркинсон усмехнулась, стараясь сделать это как можно высокомернее, но из-за усталости, усмешка со стороны выглядела жалким подобием той эмоции, которую она хотела показать. — Как считаешь нужным, Пэнс. Но я бы не хотел выслушивать занудную речь с отсылкой к деловому этикету хотя бы потому, что я снова тебя поддержал. — На этих словах Нотт заметил, как она вздрогнула. Неужто она подумала, что он будет манипулировать этим? — В этот год с тобой явно что-то не так. Не поделишься этим как раньше? — Пошел к черту, Нотт. — Паркинсон прошла мимо него, и уже было хотела войти к себе в комнату, но обернулась и продолжила. — Для чего тебе это нужно? Я не знаю тебя, но знаю твои методы, Теодор. — Раз знаешь, значит можешь догадаться, Паркинсон. Но в этот раз ты неправа. Ты стала слишком много думать. И моя поддержка явно не стоит того, чтобы мучить себя догадками о том, чего я хочу. Раньше тебя это не волновало, так что же изменилось сейчас? Она молча стояла, наблюдая за ним. На его лице застыла плутоватая улыбка, в глазах отражался огонь от камина. Девушка задумалась о том, что может, он и прав, и зря она надумывает себе то, чего нет на самом деле. Юноша направился к своей комнате, но Паркинсон не сдвинулась с места, явно ожидая того, что он скажет. — Не хочу подрывать твой авторитет, когда он и так не слишком высок. У тебя ничего не осталось, даже репутации, которой ты всегда гордилась. Я могу тебя презирать за некоторые фразы и поступки в прошлом… Это не отменяет того, что мы с тобой одного поля ягоды. — Он взглянул на нее. В его взгляде было что-то отдаленно знакомое, и Паркинсон вспомнила что он смотрел так на нее, когда еще на четвертом или пятом курсе они были неплохими собеседниками друг для друга. — Думай, но не задумывайся. Доброй ночи. — Дверь захлопнулась за ним, оставляя девушку в недоумении.