What's wrong with you?

Твою мать… Эхом раздалось в голове Теодора. Он запустил руку в мокрые волосы. Эта дрянь его еще и разбудила самым гнусным методом. Парень уже догадывался, что день будет самым волшебным. Едва он спустил ноги с кровати и встал, сделав пару шагов, как тут же впечатался в прикроватную тумбочку. Он сильно ударился ногой, из-за чего взвыл, и не смог удержать равновесие. Парень очутился на полу, и готов был поклясться, что грохот услышала вся школа. Теодор взглянул на бутылек, который ему оставила Пэнси. Рассмотрев его, он понял, что зелье подействует не сразу, и еще раз взвыл от отчаяния. Собрав все силы в кулак, он снова встал и пошел в ванную. В зеркале на него смотрел весьма раздраженный юноша. Некогда медового цвета глаза сейчас заметно потускнели и имели почти цвет горького шоколада, который Тео ненавидел до глубины души. Мешки под глазами надоедливо выделялись на лице, которое, к слову, тоже сегодня выглядело весьма непрезентабельно. Нотт вздохнул, оперся руками на раковину и предложил самому себе: — Может просто опохмелимся? — Он усмехнулся тому, как произнося эти слова уголок его губ пополз вверх. Взвесив все за и против, он понял, что опохмеляться ему попросту нечем. Уныло взобравшись под душ, он искренне надеялся на то, что Паркинсон ушла до того, как услышала, что он так нелепо упал. Паркинсон, разумеется, слышала. Девушка помедлила со своим уходом лишь потому, что хотела убедиться, что Нотт выйдет из комнаты, а значит он точно в порядке. Услышав грохот из его комнаты она усмехнулась, однако на секунду подумала не понадобиться ли ему помощь. Мысль ушла так же быстро, как и пришла. Едва юноша зашел в ванну, Пэнси тихо выбралась из своей комнаты и поспешила вернуться на урок. — Ну что? Атлант расправил плечи? — Не то слово. Да так, что умудрился упасть, не сделав и шага. — Забини тихо рассмеялся, следя за тем, что преподаватель не увидел, как они прохлаждаются на занятии. — Между нами, Блейз. — Не хочешь портить ему самооценку? — Девушка кивнула. Она не хотела быть раскрытой, но отчаянно хотела поделиться с любопытным другом информацией о том, как несчастный семикурсник, не имеющий пить столкнулся с похмельем. Паркинсон перевела взгляд на Малфоя, который сидел впереди нее, на другом ряду. Она вспомнила что наговорила ему вчера, и улыбнулась. Ей было даже радостно от того, что Теодор вывел ее на то, чтобы она оскорбила этого мерзавца. Единственное, чего она не понимала, так это того, что он не ответил ей ничего, она быстро переметнулась к Теодору. Не успел или не захотел опускаться до ее уровня? Пэнси не понимала того, что чувствует теперь к блондину. Теперь остались лишь ледяная ненависть и презрение, сквозь которые она вряд ли будет разговаривать с ним мирно. Урок прошел незаметно, девушка копалась в своих мыслях, и планировала как будет лучше подать себя. Ничего путного придумать не вышло, сделала вывод она, когда стояла перед всеми учениками школы. МакГонаггал решила представить всех старост факультетов, первым делом начав с Гриффиндора. Дин Томас и Гермиона вышли на шаг вперед. Пэнси остановила взгляд на Грейнджер и поняла, что она выглядит отстраненной и совсем невоодушевленной статусом как раньше. Из нее будто веяло грустью и тоской. Наверное, Грейнджер претерпевала очередную ссору с мерзким Уизелом. Дин выглядел напротив слишком серьезен и рад, будто его сейчас признали Министром Магии. Паркинсон усмехнулась этому сравнению. Рядом с ней стоял Теодор, который упорно делал вид, как будто и не понижал вчера градус спиртного и жадно глотал зелье из ее рук. Теодор же и в правду чувствовал лучше, чем час назад. Но все так же ощущал слабость в ногах и осознавал всю тяжесть тела. Стоять было невыносиимо, поэтому он снова нацепил маску, и наблюдал за людьми. Он взглянул на Грейнджер, и заметил, что взгляд ее скользит от Рона, разговаривающего с Поттером, на стол Слизерина. Она смотрела на Забини и Малфоя, взгляд которого был направлен на нее. Но в эту же секунду Драко заметил, что за ним наблюдает Нотт, и тут же обратился к Забини, принявшись что-то рассказывать. Тео понял, что тут явно что-то не так. Он обязательно разгадает эту загадку. Макгонагалл тем временем представила пуффендуйцев — Ханну Эббот и Эрни Макмиллана. Нотт ненавидел придурка Эрни и ровно так же и саму Ханну. Они вызывали у него отторжение и неприязнь еще с самого первого курса. Эрни был патлатым идиотом, когда на втором курсе сказал, что Поттер наследник Слизерина. Теодор усмехнулся этому глупому доводу. Затем были представлены когтевранцы — Падма Патил и Терри Бут, настроение которого было потрясающим. Видимо ему очень понравилось вчера отнимать баллы у самого Малфоя и не получать за это ни одного заклинания в спину. — Старосты факультета Слизерин Теодор Нотт и Пэнси Паркинсон. Пэнси сделала шаг вперед. На нее глядели с неприязнью и злобой, из-за чего весь ее план держать лицо рухнул. Она больше не могла жить в ненависти, сколько бы ни была холодна. МакГонаггал произнесла заветные слова о том, что она является еще и старостой школы единолично, после чего по залу пополз недоуменный шепот, кто-то даже воскликнул что-то нелицеприятное. Взгляд зацепился за стол Гриффиндора, остановившись на Роне, так часто называвшим ее «игрушкой» Малфоя в лучшем расположении духа. В худшем «шлюхой». Он смотрел на нее как на что-то мерзкое и противное, будто она была вонючей крысой из Лютного переулка. Паркинсон не заметила, как ноги подкосились, и она изо всех сил старалась держаться ровно. Тут она почувствала ладонь. Нотт слегка сжимал ее ладонь, устремив на нее взгляд. Он был теплым, ободряющим. Теодор смотрел на нее так, будто она и не делала ничего плохого в прошлом, не позволяла себе говорить мерзости в адрес каждого в стенах этой школы. Голос Макгонагалл вырвал ее из созерцаний на юношу. Видимо она хотела, чтобы Паркинсон сказала речь. Мужская ладонь сжала ее в последний раз и отпустила девушку. Паркинсон подошла к трибуне, и улыбнулась. — Благодарю за овации. — Пэнси усмехнулась. Она решила играть по своим правилам. Найдя первокурсников Слизерина, что благоговейно смотрели на нее, усмешка превратилась в улыбку. Девушка решила не бороться с ненавистью к ее персоне до того момента, когда в школе не будет ни одного человека, крепко сжимающего ее руку. — Я рада что мне дана возможность начать с чистого листа. Все мы совершаем ошибки, и я тому не исключение. Поэтому в этот год я желаю нам всем сил и чистого разума. Помните, что мы всегда в силах изменить наш мир, а в первую очередь — себя. В голове девушки раздались аплодисменты, когда она встала на свое место, а Макгонагалл зачитывала информацию студентам первокурсникам второй раз. Аплодисментов по залу не было, были лишь недоверчивые взгляды. Она посмотрела на Нотта. — Спасибо. — Я сделал то, что должен был. А остальное ты сделала сама. — Он перевел взгляд с нее на зал. В его глазах бушевали искорки. — И пусть сегодня никто не понимает, как далеко ты зайдешь. Пары проходили тяжело. Паркинсон разрывалась между учебой, и написанием повестки вечернего собрания старост. Сегодня они должны были начать с обсуждения проекта по внеучебной жизни студентов и закончить хотя бы план по его реализации. За ужином Паркинсон сидела с Блейзом, который был молчалив. Это было очень странно и не похоже на него. Всегда общительный мулат контрастировал с тем, кого она видела сейчас. Как тут Блейз изогнул бровь и развернулся к ней всем корпусом, произнося: — Пэнси, скажи честно, ты разбудила Нотта минетом, не так ли? Иначе я не понимаю почему вчера вы вели себя абсолютно иначе, а сегодня… — Паркинсон вздрогнула и перевела взгляд с тарелки на друга. — Ты из ума выжил? Нет, черт возьми! — Воскликнула она. — И не смей об этом болтать так громко, Забини. Я сама не понимаю, что на него нашло. — Паркинсон помедлила. Она сказала лишь совсем тихо. — Но я благодарна ему за это. Мулат лишь усмехнулся, и подумал, что он определенно о чем-то может догадываться. Паркинсон встала, и сообщив, что она идет в библиотеку, ретировалась. Видимо Забини сегодня был не слишком тактичен. Зато появился кудрявый, заняв место рядом. — Похмельный друг мой! Ну что, расскажи мне, когда же ты научишься пить? — Слизеринец тут же расплылся в улыбке. Он был рад тому, что сейчас его товарищ стоял на двух ногах, а не ползал по комнате круша прикроватные тумбы. — К сожалению, никогда. И никогда не разрешай мне понижать градус, иначе я не буду с тобой пить, Блейз. — Юноша опустился с этими словами на стул рядом. Он положил руку под голову. — Тео, если ты забыл мои запреты на тебя не действуют. Да и вряд ли ты послушаешь хоть кого-то в своей жизни будучи пьяным. Тебе просто нельзя пить. — Теодор встрепенулся и удивленно посмотрел на друга. — Ха! Не будешь пить со мной! — Забини явно задели слова друга. — Нотт, ты прибежишь ко мне на второй неделе, отказавшись от алкоголя и будешь умолять тебе дать что-то крепче, чем тыквенный сок. — Я беру свои слова назад. — Лицо мулата украсила ухмылка. Он словно змея, понизил свой голос на тон ниже, у него появилась возможность зацепиться за эту нить разговора. — Видимо свои оскорбления ты тоже взял назад, когда мило держал ее за руку. Правда, Тео? Юноша был застигнут врасплох. Он надеялся, что этого не было столь заметно, и ошибся. Ему очень не хотелось что-то делать на публике, но он поддался порыву поддержать свою напарницу, хоть это и шло вразрез с его философией. — Это вежливость. Не более того. –Нотт уткнулся в свою тарелку, но понял, что Блейз имел в виду. — Если ты подумал, что было бы неплохо нас свести у тебя не получится. — Он переметнул снова на него взгляд. — Впредь прошу не говорить со мной об этом. Ты не моя мать, которая ищет мне чистокровную невесту. А это… лишь благодарность за антипохмельное зелье. — Я тебя понял, Нотт. — Забини понял, что после этого разговора он никогда не станет расспрашивать Теодора. Ему не хотелось видеть его злость, а уж тем более ярость. И быть избитым своим другом ему тоже явно не хотело.

***

Пэнси сидела в старом кабинете, который Макгонагалл отдала старостам, чтобы те могли проводить заседания не в библиотеке или в чьей-нибудь гостиной. Конечно, здесь было мало места, но все же это было лучше, чем ничего. Паркинсон, разумеется, пришла первой, и отчаянно надеялась на то, что встреча пройдет тихо и спокойно. Постепенно кабинет стал заполняться старостами, и Нотта среди них не было. Пэнси отчаянно благодарила Мерлина за то, что он опаздывает, или может, вовсе не придет. Как бы то ни было, она не будет его ждать. — Приветствую собравшихся. Задержимся ненадолго, я надеюсь. Завтра на первом собрании с деканами факультетов и директором нам нужно будет рассказать, как обстоят дела с дисциплиной, а также я бы хотела предложить вам начать проекты по реформированию. Сперва, я бы хотела предложить вам идею о том, что мы, как старосты должны не только показывать примерную дисциплину… Послышался звук скрипящей двери, и появился представитель чистой крови — Теодор. «Как вовремя» подумала Паркинсон. — Но и быть не против студентов, а за. Мне жутко не нравится то, что наша роль как старост, быть лишь теми, кто отнимает баллы со студентов, а не поддерживает и направляет их. Само по себе, это выглядит крайне странно. — А что мы можем делать кроме этого? — Спросила Падма. — Например, мы можем адаптировать первокурсников в школе. Узнавать, как у них обстоят дела с коллективом или нет ли проблем с учебным материалом. — Мы что, должны помогать им в учебе? Домашнюю работу за них делать? –Послышался голос Гермионы. Она, как и днем была явно чем-то раздражена. Пэнси нахмурилась, это значило лишь то, что встреча явно не закончится мирно, как бы она этого не хотела. — Тебе не впервой делать домашнюю работу за кого-то, Грейнджер. — Тихо раздался голос Нотта. Гермиона услышала это, и уже было открыла рот, чтобы унизить его своими умственными способностями. Так красиво, что даже Паркинсон не смогла бы его оскорбить лучше. — Прошу не переходить на личности, у нас не просто посиделки, Нотт. — Теодор приподнял бровь на секунду, не понимая, что девушке снова не нравится. — Нет, Гермиона. Я говорю про то, что мы не должны быть в глазах студентов волками в овечьей шкуре. Нам нужно создать образ наставников, а не идиотов, которые почувствовали власть и снимают баллы с каждого кто на минуту позже отбоя лег в кровать. Старосты Когтеврана обдумывали сказанное. Пуффендуйцы пытались. — Это лишь мое виденье. Вы можете с ним не согласиться, и мы будет продолжать дальше убивать доверие к статусу старосты. — Это логично. Только сначала нам нужно завоевать доверие студентов. — Произнесла Грейнджер. — Итак, нам нужен проект. Чтобы показать, что мы чувствуем проблемы и поддерживаем студентов, мне кажется будет уместен проект по внеучебной жизни студентов. Во-первых, количество материала, задаваемого первокурсникам, превышает разумное количество. У них не остается свободного времени на то, чтобы посвятить его обыденным вещам. Но этот проект, как мне кажется, лучше реализовывать немного позже, как минимум на втором собрании старост с директором. Сейчас мне кажется логичным сплотить студентов и устроить какое-либо мероприятие, где все наконец отвлекутся от учебы. Это мне, кажется, поможет наладить контакт со всеми студентами, которые всегда не против отдохнуть и получить приятные воспоминания. — Очередная попойка. — Пробормотал Нотт. — Мне нравится. Я думаю, что нам всем… это нужно после прошлого года. — Произнесла Ханна Эббот. Спустя полчаса обсуждений единогласно было принято решение о том, чтобы завтра представить директору и деканам план мероприятия. Нотт не произнес за встречу и слова, лишь сидел со скучающим видом, и крутил на своем пальце кольцо с изумрудом. Паркинсон изрядно бесил этот отсутствующий взгляд, но она понимала, что этот человек все-таки незаменим. Драко видеть она подавно не желала, а больше наглухо отбитых учеников Слизерина, имеющих желание занять пост старосты факультета вряд ли бы нашлось. Как никак, Тео Нотт был лучшим вариантом из существующих. Когда все стали расходиться, Пэнси собрала свои вещи и перед уходом заметила, как Нотт увлеченно что-то спрашивал Гермиону. Пэнси ухмыльнулась этому, и вышла из кабинета. Оказавшись наедине в тишине, прерываемой лишь легким треском камина, она снова писала в своем блокноте идеи и планы по улучшению организации школы. Спустя некоторое время вернулся Нотт, и ничего не сказав, прошел в свою комнату. Паркинсон посидела еще немного, и тоже отправилась спать. В глубине подсознания она понимала, что сегодня, может быть, что-то снова изменилось во взаимоотношениях с Ноттом. Как обычно. Паркинсон остановилась на том, что они оба слишком непредсказуемы в своих действиях и возможно, на следующий день он снова будет оскорблять и натравливать ее на Малфоя. Она же, в свою очередь будет снова говорить ему то, о чем будет сожалеть, но никогда в этом ему не признается. Ночь была ужасной. Паркинсон ворочалась с одного бока на другой и никак не могла из-за этого уснуть. В голову лезли уничижительные мысли про саму себя. Она не могла прекратить накручивать себя, и не могла спокойно уйти в сон. Лишь к утру девушка задремала.

***

Пэнси встала с тяжелой головой, и могла поклясться, что это была одна из самых ужасных ночей в ее жизни. А уж она то знала толк в ужасных ночах благодаря своей прекрасной первой любви, которой все поют оды. Она встала с кровати и стала медленно собираться. Скрыв магией круги под глазами, она отчаянно надеялась на то, что это хоть как-то поможет ей пережить этот тяжелый день. Нотт, напротив был в хорошем расположении духа. Он хорошо выспался и одним из первых сидел за столом Слизерина во время завтрака. Никто его ни о чем не спрашивал, не волновал и ему это чертовски нравилось. — Доброе утро, мистер Нотт! — Юноша едва ли не прыснул со смеху, когда маглорожденный мальчик первогодка поздоровался с ним и прошел к своей части стола. Тео улыбнулся тому, как были доброжелательны первогодки, которые еще не до конца поняли, на какой факультет их определила Шляпа. Видно, это под силу только ей, определять тех, кто впоследствии станет хитрым и скользким, словно змей. Постепенно зал стал наполняться студентами с угрюмыми лицами, и Теодор подумал о том, что то, что говорила Пэнси вчера кажется ему не таким уж и скучным.