Цветы каштана

Сухой раздирающий кашель заставляет согнуться пополам прямо посреди тренировки. Парень судорожно пытается вдохнуть, но приступ лишь усиливается. Рюноске зажимает рот рукой. В уголках зажмуренных глаз выступают еле заметные капли слез, на что тот лишь жмурится, в попытке избавиться от них.  В груди невыносимая колющая боль. До головокружения, до судорог и тошноты, она сводит с ума юного эспера. Будто кто-то раз за разом вгоняет ребристый нож в легкие, а после играючи медленно вынимает. И так без остановки, десятки, сотни раз, пока юноша не начнет терять сознание. Парень мелко дрожит, падает коленями на бетонный пол, оставляя на них новые синяки, поверх еще незаживших прошлых. Всё равно. Привыкнуть к синякам можно, но к этому... Никогда. Перед глазами плывёт, воздуха критически не хватает, а кашель не унимается. Лишь спустя несколько минут, уже в состоянии пограничном с потерей сознания, у мафиози удаётся вдохнуть. Медленно и неглубоко вдохнуть такой тяжелый, но необходимый сейчас воздух. Позволить себе обжечь легкие глубоким вдохом он не может. Еще одного приступа его организм сейчас не выдержит. А потерять сознание на тренировке из-за какого-то жалкого кашля... Это отвратительно. Собственная слабость заставляет до боли впиться короткими ногтями свободной руки в кожу на ладони. Когда он убирает руку от рта, на бетон вместе с каплями крови падает небольшой белый цветок и пара лепестков. Снова... Акутагава рвано выдыхает и медленно вытирает кровь с губ кистью руки. Во рту практически никогда не проходящий вкус металла и тошнотворной горечи. Цветы каштана не очень-то приятны на вкус. Тем более, когда из-за этих цветов ты буквально умираешь на глазах собственной сестры. Гин даже не пугается. За эти несколько лет она... привыкла? Нет. Умело делает вид, что привыкла. По-настоящему же это невозможно. Просто психологически не удастся принять то, что самый близкий тебе человек находится в таком состоянии... Девушка садится на колени рядом с братом и достаёт из кармана куртки белый тканевый платок. Расправив, протягивает его эсперу. Тот лишь благодарно кивает и сжимает его тонкими пальцами, на мгновение прикрывая глаза. -- Признайся ему... Брюнет мотает головой. Медлит, прежде чем ответить, ведь знает, что сейчас будет. -- Я не могу, -- эти три слова, как и ожидалось, приносят адскую боль. Она резкими волнами расходится по горлу, из-за чего голос срывается на хрип, а на последнем слове дрожь не только слышится в голосе, но и проходит по всему телу. Даже за это Рюноске уже готов вырвать себе глотку. Ничтожество. Сестра же и вовсе не обращает на это внимания. Будто не замечает... Разве возможно такое не замечать?.. Она аккуратно протягивает руку, практически невесомо поглаживая старшего по голове.  -- Просто признайся ему, я уверена, что это взаимно... -- голос заметно смягчается. Так бывает только с Рюноске и он знает это. Гин просто не может говорить с ним грубым тоном, однако... -- Нет. Эспер даже не слушает её. Он не будет признаваться в чувствах. Ни за что. Лучше сдохнуть от этих идиотских цветов. Лучше погибнуть от потери крови, погибнуть от проросшего прямо сквозь сердце цветка, чем так опозориться в глазах нового наставника. Лучше, чем снова потерять. Девушка не спорит. Поднимается с пола и протягивает руку брату, предлагая помощь. Он смотрит пару секунд уставшим взглядом, но встаёт сам, немного опираясь расёмоном о пол. Гин всё же придерживает его за локоть. -- Я не хочу чтобы ты умер от каких-то цветов, Рю... Пожалуйста... На этот раз уже парень молчит. Переводит дыхание и делает шаг вперед, наступая ботинком на злосчастный цветок. Белоснежный, частично окрашенный кровью цветок каштана. -- Давай вернемся к тренировке.