Цветы каштана

Юношу не видели уже три дня. Ровно третий день он не отвечает ни на сообщения, ни на звонки сестры. Не появляется дома, на работе... Он будто испарился. Однако, искать его даже не думали. Не впервые он пропадает. Не впервые испаряется и не впервые появится, будто ничего и не было. Через неделю, две, три. Возможно, секретная миссия от босса, возможно, решил "развеяться" пока нет заданий. А может и похитили... Что маловероятно. Там еще сомнительно, кто кого похитил. Возвращается он лишь под утро четвёртого дня. Быстро, по сравнению с прошлыми его "исчезновениями". Обычно они длятся не меньше недели... Звонкий в тишине квартиры звук ключей тревожит и так через чур чуткий сон девушки. Еще бы, с такой-то работой. Открывают ключами, да и шаги брата Гин не спутает ни с чем, поэтому даже не напрягается. Лишь спокойно выходит в коридор, слабо улыбнувшись. Без ранений, живой... Он буднично снимает плащ, поправляя рукава длинной рубашки. Дома Рюноске никогда не ходит в плаще. Это могло бы удивить кого-то, но для них это такая обыденная мелочь, которой оба даже не придают значения. В тусклом холодном свете включенной лампочки парень кажется бледнее обычного, но на это член ящеров не обращает внимания. Уж к болезненному виду брата за столько лет она действительно привыкла. Она даже не возмущается тому, что брат не удосужился предупредить её. Не впервой, смысла злиться на него нет... Темноволосая просто молча подходит к старшему и аккуратно обнимает, по привычке прижимаясь как можно слабее, чтобы не причинить боль -- даже на коже сероглазого глубокие раны от проросших цветов. Всё как и обычно, она встречала так брата тысячи раз, но... Рюноске не обнял её в ответ. Должен был... Всегда обнимал... Гин хмурится, поднимая взгляд на брата. -- Что-то случилось? -- Нет, всё в порядке, -- в голосе нет обычного хрипа. Нет дрожи, не заметно даже малейшей боли, с которой обычно произносит даже самые короткие фразы старший. Он тихо выдыхает. Полной грудью. И уже это заставляет напрячься. Нет кашля?..  У неё могла бы закрасться мысль о том, что это не Рюноске. Что его подменили, что это двойник или гуманоид, еще какой-то бред из фильмов... Но нет. Его она от других отличит всегда. Абсолютно всегда. Девушка внимательно вглядывается в чужое лицо. Брат будто специально не смотрит ей в глаза... Такого раньше не было... -- Посмотри на меня, -- строгий голос впервые за долгое время звучит из её уст. Отказать без весомой отговорки Рюноске не сможет. Он хмурится, но всё же опускает взгляд на сестру, на что та мелко вздрагивает. За множество лет она научилась с лёгкостью различать даже незначительные эмоции на чужом лице. Небольшой блеск в глазах, незаметный никому, малейшее напряжение мышц, которое меняет бесстрастное выражение лица лишь на секунду. Теперь ничего нет. Какого черта... Осознание приходит слишком резко и непростительно поздно. Темноволосая судорожно поднимает рукав чужой рубашки до локтя и замирает, не сводя взгляд с бледного запястья. Здесь был цветок. Небольшой цветок каштана. Цветок, скрытый плотной тканью, вырвать который у парня просто не хватало сил. Слишком больно... Его нет. Нет, черт возьми... Ни цветка, ни раны... Ничего. И, судя по всему, других цветов тоже... -- Ты... Ты сделал операцию... Рюноске, ты с ума сошел! -- дрожь в голосе к концу фразы превращается в крик. Гин никогда не кричала на него. Парень лишь равнодушно пожимает плечами, одёргивая рукав рубашки обратно. -- Это лучше, чем умереть у тебя на глазах. Тем более от каких-то цветов. -- Рю... -- больше она просто не находит слов. Вновь обнимает, впервые за долгое время прижимается к нему... Кажется, об этом она мечтала? Чтобы банальное прикосновение не заставляло брата дергаться, чтобы он мог спокойно говорить, не опасаясь нового приступа, чтобы он просто жил, не боясь через час умереть от обычных цветов. Но не такой ценой... Она хотела, чтобы и брат мог радоваться этому. Мог обнять её, не отдергиваясь от боли... У него и так серьёзные проблемы с выражением чувств и эмоций. С самого детства он не мог понять, как правильно выразить благодарность, кроме заученных фраз, вроде "благодарю за вашу помощь", как выражать симпатию, как помогать и как просить помощи... А теперь... Их в принципе нет. Ни любви, ни привязанности... Ни к кому. Это больно. Больно до дрожи. Ужасно больно осознавать, что единственный родной человек, который защищал её с самого детства, теперь лишен всего. Человек, любящий её всем сердцем, больше ничего не чувствует. Даже к ней. Его можно понять. Наверное... Он сделал это, чтобы не причинять боль сестре своим состоянием. Чтобы однажды действительно не умереть на её глазах, чтобы та не беспокоилась... А теперь... Это того не стоило.