Любовь да травы, да свободные нравы

— Пара отличных палаток. Четыре покрывала. Четыре спальных мешка. А как профессор Гарлик? Ей не нужно спального мешка? Или она заберётся в один спальный мешок с кем-нибудь из нас? — спросил Джек, улыбаясь. Он и ещё двое парней рассмеялись, а их однокурсница Поппи сердито стукнула сложенным перочинным ножиком по столу. — Если вы не прекратите своих пошлых шуток про нашу Мирабель, я оболью вас гноем бубонтюбера! Я уверена, что профессор Гарлик будет со своим спальным мешком и со своей собственной палаткой. Хриплый, но уверенный хохоток раздался из-за кучи рюкзаков и вещей, сложенных для похода, и оттуда выбралось весёлое ушастое существо. — Вы посмотрите на него! — сказал Себастьян. — Он тоже смеется! Вот же рот до ушей. Они посмотрели на Кибби: домовой эльф и в самом деле широко улыбался. — У профессора Гарлик будет свой спальный мешок, но не палатка, — сказал эльф. — Она сказала, что трое мальчиков разместятся в большой палатке, а девочки устроятся в маленькой. — О, так я буду спать в одной палатке с профессором Гарлик, чудесно! — заявила Поппи. Четверо семикурсников: гриффиндорец Джек Моррисон — рослый, но пожалуй излишне худой парнишка, ещё один гриффиндорец Гаррет Уизли, слизеринец Себастьян Сэллоу и пуффендуйка Поппи Свитинг, — обсуждали предстоящий выход в поле. Так уж получилось, что все четверо выиграли в состязании по травологии, устроенном профессором Мирабель Гарлик в самом начале учебного года, и призом студентам послужил недельный отдых от занятий в школе и увлекательный поход на природе со сбором редких магических трав. Поппи Свитинг была девочкой, и причём ужасно милой; но временами, пожалуй, становившейся зловещей, когда её любовь к волшебным зверушкам переходила границы. Себастьян был большим бедокуром, настолько, что его друзей часто терзали сомнения — действительно ли его правильно распределили в Слизерин, и не находится ли его истинное место в Гриффиндоре? Даже в этот поход он попал с двумя парнями гриффиндорцами, с которыми быстро подружился. Гаррет Уизли был очаровательным рыжим симпатягой, отличающимся особой любовью к волшебным алкогольным напиткам, и проведшим немало экспериментов с ними за свою жизнь в Хогвартсе. Он и в травологии-то так поднаторел, чтобы однажды в будущем вывести новые сорта волшебного ячменя и создать самое крепкое волшебное пиво в истории — это была его великая мечта. И наконец, Джек Моррисон. Джек не любил учиться. Он не был отличником по всем предметам на свете, как Себастьян или Поппи, и то что ему удалось победить в очень сложном состязании по травологии объяснялось одной причиной — он был влюблён в преподавательницу этого предмета. Ещё в конце прошлого года Джек в один вечер остался наедине с этой красивой молодой женщиной, в маленькой теплице, чтобы помочь с подготовкой почвы для Алихоции. Профессор Гарлик так мило и нежно разговаривала с ним, они то и дело ненароком касались друг друга во время работы, а ещё этот опьяняющий цветочный запах от её волос… — Джек буквально сошёл с ума после того вечера. Всё лето он усердно штудировал книги по травологии, а когда вернулся в школу на седьмой курс и любимая преподавательница устроила состязание для старшекурсников, — Джек приложил все усилия, чтобы победить. Он старался, он выкладывался на пределе, и всё просто из сильного желания угодить Мирабель. И у него получилось; среди четырёх победивших студентов именно у Джека были лучшие результаты. — Просто потрясающе, что в середине сентября мы можем вот так вот отправиться в поход с палатками, — сказал Гаррет. — Конечно, это всё ещё занятия — но какие! Как вы думаете, что за редкие растения мы будем собирать? — Дремоносные бобы, дикие образцы зубастой герани, — предположил Себастьян. — Я с тобой полностью согласен по поводу того, что это потрясающие занятия. Мы всю дорогу будем на лоне природы, предоставленные самим себе. — Ну, не так уж мы будем и предоставлены сами себе, — заметила Поппи. — Не забывай, что за нами будет присматривать профессор Гарлик. — О! Старушка Мирабель Гарлик! — воскликнул Гаррет со смехом. — Она потрясающая, не так ли? — Знаете, скорей всего, это нам придется присматривать за ней, — заявил Джек. — Она из тех людей, у которых палатка падает, чай проливается, а садятся они непременно на пакет с яйцами. Наша профессор Гарлик, по моим наблюдениям, живет больше в мире растений, а не в мире людей. Она так увлечена своей работой, что ей некогда отвлекаться на всякие мелочи бытовой жизни. — Да ради Бога, мы за ней приглядим, — заметил Себастьян. — Неделя обещает быть классной — жить в палатках на пустошах, вдали от всех, быть самим себе хозяевами… — Так точно, сэр! — сказал домовой эльф Кибби, закончивший упаковывать рюкзаки. — А еще Кибби будет делать все, что мы пожелаем, — обрадовался Джек. — Будешь добывать нам кроликов на ужин, верно, Кибби? И прогонять каждого подозрительного типа, кто осмелится подойти к нам хотя бы на пару миль. — Кибби отрежет голову всякому волшебнику и живому существу, если он или оно попробует на вас напасть, — подтвердил Кибби. — Да уж, мы в тебя верим, — согласился Себастьян с улыбкой. — У кого есть карта? Хочу посмотреть еще раз, куда мы направляемся. Джек вытащил из кармана карту, развернул её, и все четверо склонились над ней. На карте были обозначены бескрайние пустоши, на которых располагалось всего несколько домиков. — Лесочки, несколько ферм, и все, — заметил Джек. — Преимущественно бедные хозяйства. На пустошах особенно не разживёшься. Вот примерно наше место, а на противоположном склоне холма есть небольшая ферма, где мы сможем покупать молоко, яйца, масло, если понадобится. Гарлик там уже бывала прежде. Говорит, ферма небольшая, но очень удобная для тех, кто живет по-походному. — А пустоши здесь довольно холмистые, верно? — поинтересовался Себастьян. — Зимой на них, наверно, лютая холодрыга. — Да, здесь все на возвышенности, — подтвердил Джек. — Ветры бывают, и, конечно, в сентябре может стать очень прохладно, поэтому Гарлик советует запастись свитерами. Говорит, зимой там все сильно засыпает снегом на несколько месяцев. Бывало, что целую отару овец приходилось откапывать из-под снега. Джек сложил карту. — Надеюсь, все, что мы заказали, прибудет в срок, — сказал он. — Осталось два дня. Буду навещать время от времени Гарлик, и спрашивать её, не понадобится ли нам что-нибудь ещё. Так трудно стало ждать, когда все было распланировано! Скоро из разных магазинов начали поступать посылки, совы прилетали прямо в Большой зал за обедом и сбрасывали их ребятам, устраивая фонтан еды, разлетающейся во все стороны. Ребята хватали свои посылки и убегали в кабинет профессора Гарлик, где их с жадностью раскрывали. Спальные мешки оказались отличными. — Кайф! — восторгался Джек. — Сногсшибательно! — вторила Поппи, залезая в свой спальный мешок. — Смотрите! Он завязывается у шеи, а здесь капюшон на голову. И как в нём тепло! Никакой холод не страшен. А давайте прямо сегодня попробуем в них спать. — В наших спальнях? — спросил Джек. — Вот именно. Просто чтобы привыкнуть к ним. — Любительница природы Поппи была уверена, что спальный мешок в сто раз лучше любой кровати. — Нет, ну в самом деле!.. — Ладно, не выдумывай, — перебил её Себастьян. — Эх, надоело ждать, скорей бы вторник! И этот день наступил. Утро было солнечное, небо почти безоблачное. — Видите, вон там маленькие облачка — признак отличной погоды, — объявил Джек. — Профессор Гарлик заказала карету с лошадьми на десять утра. Домовой эльф Кибби был взволнован не меньше ребят. Он всегда заранее чуял, когда должно было произойти что-то хорошее. Он хлопал ушами, и то и дело вертелся у всех под ногами, но никто против этого не возражал. Мирабель Гарлик приехала на двадцать минут позже, когда все уже искусали локти, опасаясь, что поездка вообще отменится, так как, чтобы вообще добиться разрешения на всю эту затею, профессору Гарлик пришлось изрядно повоевать с директором школы. Но директор Блэк в любой момент мог и передумать, и отменить своё добро на путешествие. Профессор вела красивый фургон на деревянных колёсах, запряженный двумя лошадьми, одной рыжей, а другой серебристой. — Здравствуйте! Здравствуйте, дорогие мои! — закричала она. — Я вижу, все готовы! Молодцы! Грузите всё в фургон. Мои вещи уже там, но места полно. Кстати, я на всех взяла сэндвичей. — Ну, сегодня у нас будет большой пир, — сказала Поппи, помогая Джеку перетаскивать свёрнутые палатки и спальные мешки. Вскоре все было погружено, и Джек закрепил багаж ремнями. Они попрощались с наблюдавшими за погрузкой однокурсниками и весело влезли в фургон. Мирабель Гарлик передала вожжи домовому эльфу Кибби, и тот занял место кучера просто лопаясь от гордости. Кибби крикнул «но!» и фургон двинулся с места. — Счастливого пути! — кричали их сокурсники, махая руками. Джек расслышал отдельно голос своего друга Арчибальда, единственного пока человека, которому было известно о беззаветной любви Джека к Мирабель: — И чтоб не вздумал возвращаться без успехов в сам знаешь чём, Джек! И без упоительных историй об этом, с массой деталей! — Не волнуйтесь! — сказала профессор Гарлик добродушно. — Право слово, сбор растений не такая уж сложная задача. Скорее это развлечение! И всё с этим будет в порядке. — Пока! До свидания! Ура! Поехали! Фургон выехал на дорогу, и покатил вперёд. Увлекательное приключение началось! Кибби был неважным водителем, ехал слишком быстро, на скорости резко поворачивал, и Мирабель то и дело оглядывалась на вещи, опасаясь, что все их пожитки вывалятся на очередном крутом повороте. Большой узел со спальными мешками то и дело подпрыгивал, но, к счастью, не переваливал за борт. Джек тронул преподавательницу за плечо: — Профессор Гарлик! Может нам стоит ехать чуточку помедленней? А то багажный отсек опустеет к тому времени, как мы доберемся до места. — Так и есть! — согласилась профессор Гарлик. — Кибби, пожалуйста, не мог ты ехать чуточку медленнее и осторожнее! И Кибби немедленно уменьшил скорость. В фургоне Джек постарался расположиться как можно ближе к любимой преподавательнице. Сейчас он сидел на расстоянии вытянутой руки от женщины и буквально пьянел от такой её близости. Джек украдкой наблюдал за ней, за каждым её движением, за тем как она поправляет волосы, улыбается, наблюдая за проплывающими снаружи фургона видами. А профессор Гарлик между тем наслаждалась. Работу в школе она любила, но выход в поле, на поиски диких и редких волшебных растений — это было нечто новое и захватывающее даже для неё. Последний раз она участвовала в таком походе, когда сама была студенткой. И вот теперь, уже в качестве преподавателя, с четырьмя симпатичными ребятишками, которые ей были по душе, она отправлялась на пустоши, где в изобилии росли визгопёрки и белладонна, цикуты и заунывники, волшебная рябина и сумасшедшая ягода. Она предвкушала, как многому научит этих четырёх подростков. Они бы пришли в ужас от таких её планов, но, к счастью, о них не догадывались. Выглядела рыжеволосая преподавательница как никогда прекрасной, окрылённая размышлениями о планах на путешествие. Её пышные волосы как всегда были заплетены в косы, а на голове красовалась широкополая зелёная шляпа. Только вместо платья, в котором она обычно вела занятия, на ней были более удобные походные штаны и рубашка, всё также зелёных оттенков. Мирабель Гарлик была не единственной представительницей женского пола в компании, привлекавшей чьё-то мужское внимание. Гаррет Уизли, например, так же как Джек на Свою Обожаемую, украдкой любовался на пуффендуйку Поппи Свитинг. В школе все любили её. Да её просто нельзя было не полюбить: добрая, отзывчивая, яркая девушка, способная, однако, и на весьма решительные действия. Однажды она приструнила хулигана Тома Киллигана. Как-то раз Поппи обнаружила, что слизеринец Том мучает в лесу неподалёку от школы глиноклока — крутит его в воздухе, заворожив заклятием Вингардиум Левиоса. Взревев, как разъярённый бык, девушка набросилась на мучителя, заколдовала его самого, подняла и подвесила на вершине ели за трусы. — Вот и виси там, пока тебя не снимут! — прокричала добрая Поппи. — Вот только я никому не скажу, что ты где-то висишь. Так парень и провисел там два дня, потому что никто из однокурсников не волновался о его исчезновении, и не отправился на поиски. «Если бы заклятие обездвиживания не рассеялось, чтобы у него получилось открыть рот и позвать на помощь, он бы там и по сей день висел», — рассказали Гаррету однокурсники. — «Кто бы мог подумать, что она способна на такие боевые действия?» Гаррету понравилась эта история, и для него пуффендуйка стала чуть ли не почетной гриффиндоркой, настоящим героем. Ему нравилось сидеть в фургоне рядом с ней и болтать о всякой всячине. Незадолго до отъезда, Гаррет услышал о Поппи слух, что её довольно легко развести на секс. И этот факт очень сильно волновал парня. В половине первого сделали остановку на обед. Профессор Гарлик и в самом деле запаслась сэндвичами на всю компанию, причём очень вкусными: домовые эльфы с кухни постаралась. — Огурчики, ветчина, салат, яйца, сардины! О, профессор Гарлик, это всё великолепно, — сказала Поппи, начав сразу с двух разных. Все успели отчаянно проголодаться. Кибби от каждого получал по кусочку. Как правило, это был последний кусок, и потому домовой эльф с нетерпением следил, как каждый доедает свой сэндвич. Профессор Гарлик, похоже, не осмыслила сути происходящего, а потому Кибби, к её изумлению, просто-напросто ухватил остаток её сэндвича. — Умный домовой эльф, — сказала она, почесав Кибби за ухом. — Знает, чего хочет, и просто забирает. Очень умный! Все рассмеялись. Они попили имбирного лимонада, поели спелых слив. Имбирный лимонад всем пришелся по вкусу. Руки вымыли в маленьком ручейке, что протекал поблизости. Вся компания снова расселась в фургоне и отправилась в путь. Поппи тотчас заснула. Вскоре широко зевнул Гаррет и тоже уснул. Себастьян и Мирабель спать не хотели, а Джек, хоть был бы и не прочь вздремнуть, всё же не решался: хоть слизеринец и стал ему другом, но уснуть и оставить возлюбленную преподавательницу с ним — от этого становилось не по себе, от этих мыслей друг мгновенно превращался в соперника, каким бы нелепым это не казалось. — Останавливаться на чаепитие уже не будем, пока не доберёмся до места! — объявила профессор Гарлик тихим голосом, чтобы спящие не проснулись. — Будем там примерно в половине шестого. Вон вдали уже видны пустоши, все в вереске! Красота! Джек и Себастьян посмотрели в окно. Слева впереди за горизонт уходили пустоши, покрытые вереском. Картина действительно была прекрасной: заброшенный пустынный край, покрытый цветами, отливавшими вдали синевой и багрянцем. — Сейчас свернем на дорогу влево и будем там, — сказала профессор Гарлик. Дорога неуклонно шла вверх. Миновали пару небольших домиков. Возле них ребята увидели расчищенные участки крестьянских полей. На самих пустошах паслись овцы, некоторые из них проводили проезжавший фургон долгим взглядом. — Я думаю, еще мили три нам осталось, — сказала профессор Гарлик, когда Кибби резко притормозил, чтобы объехать трёх крупных овец, стоявших прямо на дороге. Профессор Гарлик закричала: — Ишь нашли место для обмена сплетнями — прямо посреди дороги! А ну кыш отсюда! Дайте проехать! Кибби соскочил с сиденья кучера и живо отхлестал овечек прутиком. Овцы решили спешно ретироваться, и путники благополучно продолжили путь. Когда фургон резко затормозил, Поппи проснулась. — Как же мне стыдно будить вас, — сказала профессор Гарлик, поглядывая на неё. — Но мы почти приехали, мисс Свитинг. По мере того как фургон поднимался на пологую возвышенность, ветер усиливался и становился прохладней. А вокруг на мили во все стороны простирались пустоши. Кое-где виднелись ручьи, некоторые из них бежали вдоль дороги. — Пить будем из родников, — сказала профессор Гарлик. — Вода в них чистая, как хрусталь. Возле нашего пристанища тоже будет такой. Дорога раздвоилась. Направо она уходила ровная и утрамбованная, налево — совершенно ни на что не годилась. — Вот эту мы и выбираем, — заявила профессор Гарлик, и Кибби погнал лошадей влево. Фургон тотчас стало подбрасывать на ухабах и рытвинах. — Фургон оставляем здесь. — Они подъехали к каменной скале, лишенной какой-либо растительности и торчавшей прямо из земли. — Хорошее укрытие от ветров и дождей. А там неподалеку и палатки наши поставим. Чуть подальше находился небольшой склон, обрамленный крупными кустами бузины и орешника и плотными зарослями вереска. Джек и Себастьян кивнули головой в знак согласия. Место для разбивки лагеря было и в самом деле отличное. Густые кусты представляли собой хорошее естественное укрытие от ветров. — Вы правы, профессор, — сказал он. — Мы чаю попьем или сперва распакуемся? — Сначала чаю, — сказал профессор Гарлик. — Я с собой прихватила кастрюли и чайник. — Я зажгу огонёк, — сказал Джек. Он вылез из машины и огляделся по сторонам. — Как здесь хорошо! Кругом вереск, ветерок и солнце. А что это там? Ферма, куда мы будем ходить за яйцами и молоком? — Он указала на небольшой домик на склоне другого холма. Вокруг домика пространство было расчищено, позади на поле паслись три-четыре овцы и лошадь. Сбоку был виден небольшой сад, а спереди — огород. Среди дикой природы странно было обнаружить такое ухоженное аккуратное хозяйство. — Ферма Олли, — пояснила профессор Гарлик. — Кажется, там владелец поменялся с тех пор, как я тут была четыре года назад. Надеюсь, новые хозяева хорошие люди. У нас осталось что-нибудь перекусить к чаю? Осталось, поскольку Поппи предусмотрительно отложила часть сэндвичей и несколько кусков торта. Они уселись на вереске неподалеку от жужжащих пчел и минут пятнадцать неторопливо попивали чай. Кибби терпеливо ждал своей доли угощения, наблюдая за пчелами и шмелями, кружащими возле него. А их были, наверно, тысячи. — Теперь, я думаю, поставим палатки, — предложила профессор Гарлик. — Давайте, мисс Свитинг, разгрузим прицеп. Мистер Моррисон, мистер Сэллоу и мистер Уизли, вы где хотите палатку поставить? Джек хотел было сказать, что вовсе не возражает против близкого соседства, и что на самом деле он всей душой желает спать в одной палатке с преподавательницей, вместо Поппи, но он этого не сказал. За парней рассудил Себастьян: — Мы, пожалуй, расположимся там подальше, внизу, возле кустарника. А вам тут самое место. Орешник растёт полукругом — хорошая защита от ветра. Друг другу мешать совсем не будем. — Вы правы, мистер Сэллоу, — согласилась профессор Гарлик. Вместе с Поппи они тут же принялись за дело. Работалось весело. Особенно если учесть, что всю сложную работу выполнял Кибби. К тому времени, как сумерки спустились на вересковые пустоши, две магические палатки были поставлены, внутри стояли кровати — три в палатках парней и две в палатке девочек. Джек не удержался и всё-таки заглянул в девчачью палатку, якобы чтобы задать какой-то глупый вопрос. Внутри уже всё было обставлено предельно уютно. У Мирабель кровать была накрыта зелёным покрывалом и сама учительница уже отдыхала сверху, положив широкополую шляпу на крохотный ночной столик, но ещё не разувшись. В ногах её кровати висела картина с изображением отшельника, которую Мирабель очень любила. На цветной репродукции, вырезанной из книги, была изображена пустыня в сумерках: высохшая земля и небо. Посередине, под брезентовым тентом, лежал отшельник и читал книгу. А вдали, едва различимый в сумерках, сидел лев. Поппи, изучая картину, сказала, что этот лев таит в себе опасность, а Мирабель ответила, что он, скорее, охраняет отшельника. Рядом с шляпой на ночном столике стояла керосиновая лампа. Все это — палатка, Мирабель отдыхающая в кровати, столик и круг света от лампы, — эта картина словно ударила в сердце Джека, он расплылся в удовольствии, и забыл зачем зашёл и какой глупый вопрос он хотел спросить. — Что, Джек? — спросила Поппи, заметив застывшего у входа парня. — Я, эм-м… хотел поинтересоваться не нужна ли вам какая-нибудь помощь? — У нас есть Кибби, не переживай. Не успел Джек развернуться и выйти из палатки, как в неё влетел симпатяга Гаррет. — Так, что здесь? Вам не нужна какая-нибудь помощь? Поппи и Мирабель рассмеялись. — Хорошо, если вы так настаиваете. Не могли бы вы принести нам несколько вёдер воды из ручья? — попросила профессор Гарлик. — Мы бы хотели помыть ноги перед сном. Джек представил себе картину того, как Мирабель снимает обувь и ополаскивает свои великолепные ножки здесь в палатке, в тусклом свете керосиновой лампы. Он бы всё отдал за то, чтобы остаться с ней наедине, и поучаствовать в этом. Нагреть для неё воду, устроить ей ласковое омывание ног, от кончиков пальцев до самых бёдер. Потом обтереть сухим полотенцем. — Я сначала хотела наколдовать воду, но честно говоря, чувствую себя настолько уставшей после дороги, что едва ли смогу наколдовать воды больше, чем на один стакан! — рассмеялась Мирабель. — Если вы не прочь сбегать с вёдрами к ручью… — Конечно! — живо откликнулись мальчики. Кибби достал из багажа по деревянному ведру и вручил им. — Я тоже пойду, — сказала Поппи, и достала ещё одно ведро. — Мне интересно прогуляться в сумерках.