От ненависти до одержимости.

      Сознание прояснялось постепенно, словно пробивалось сквозь густой туман. Первым, что я почувствовал, был резкий, лекарственный запах, разъедающий ноздри. Потом — глухая, ноющая боль в правой руке.   Чифую застонал и попытался пошевелиться. Тело не слушалось, будто его придавили бетонной плитой.   «Где я, блядь?» Он заставил себя открыть глаза. Белая потрескавшаяся плитка потолка. Капельница. Гипс. «Больница? Почему?» Память выдавала обрывки: Баджи, его улыбка, запах выпечки…. а потом темнота, и крики о том что Казуторе нельзя доверять. Он сглотнул. В горле пересохло будто натерли наждаком.   — Эй, — голос вышел хриплым, чужим.   Тишина. — Блять….Есть тут кто?! Ни звука.  Чифую попытался приподняться, но рука в гипсе пронзила его острой болью. Он оперся на левую, но комната перед глазами поплыла. Но всё же ему удалось оглядеться. Двухместная палата. На соседней кровати — смятые простыни, следы крови на подушке. — Кто здесь лежит? — первая мысль которая проскользнула. Его раздумья прервала вошедшая медсестра. Она даже не посмотрела на него — просто подошла, проверила капельницу, будто он был пустым местом. — Вы уже проснулись. Хорошо. — голос ровный, без эмоций. Чифую стиснул зубы.   — Что я здесь делаю? Медсестра вздохнула, будто он сотый, кто задает этот вопрос.   — Вас доставили прошлой ночью. Полицейские. Полицейские? Щелчок в памяти! Больничная палата. Казутора. Его смех. Кровь на руках. Я его избил… Первое что почувствовал блондин был страх что этот подонок может лежать в этой палате.  Ему необходимо узнать, кто лежит вместе с ним, почему на подушке следы засохшей крови.  Мацуно не выдержал и хрипло произнёс: — Кто…— Чифую сглотнул, чувствуя, как ненависть поднимается по горлу, как желчь.— Кто, чёрт возьми, лежит со мной?  Медсестра, уже повернувшись к выходу, бросила через плечо:   — Ханемия Казутора. Мир сузился до одной точки. Казутора. Здесь. В двух метрах от него. — Нет. Нет, нет, нет, блядь! Он рванулся с кровати, сорвав капельницу. Игла выскочила из вены, кровь брызнула как с фонтана. — Я не буду лежать с этим ублюдком! Медсестра пару секунд стояла как вкопанная, она не ожидала такой реакции от пациента — Вам нельзя вставать, — прокричала девушка и подбежала к блондину. — Нахуй ваши нельзя! Он шагнул к двери, но перед глазами поплыло. Здоровая рука схватилась за косяк, чтобы не упасть. Медсестра тем временем подхватила его и быстро пережала руку, из которой хлестала кровь, с усилием вернув его на кровать.  — Чифую Мацуно. В коридоре стоял врач. — Успокойтесь и дайте перевязать руку. Но Чифую не унимался. — Вы слышали?! Он…. — Я знаю, кто он, — доктор перехватил его взгляд. — И знаю, что сегодня ночью его переводят в СИЗО. А вам следует дождаться следователя — вы помните, что вчера сильно избили его. Чифую замер. Ему было всё равно на следователя. Он слышал только одно:  Казутора Ханемия больше не будет свободен. — Хорошо. Он сжал зубы и позволил медсестре сделать перевязку.   Ещё немного… и этот мразь сгниёт за решёткой.   

***

      Дверь распахнулась ближе к вечеру. В палату вкатили каталки. На ней сидел Казутора — бледный, с перебинтованной грудью, с опухшим лицом, но с той же мерзкой ухмылкой. — О, кто тут у нас пришел в себя, ммм Чифую — его голос прополз по коже, как холодный нож. — Скучал без меня? Чифую не повернул головы. — Заткнись, мразь! Казутора залился диким смехом. — Как грубо малыш… А ведь Баджи всегда говорил, что ты добрый, особенный. Имя прозвучало, как удар током. Чифую вздрогнул. Баджи. Единственный, кого… — Не смей…— его голос дрогнул. — Не смей вспоминать его, тварь. Казутора приподнялся, скрипя пружинами кровати.   — Знаешь, он перед смертью… — Сука закрой свою пасть! Чифую сорвался с кровати и ударил. Кулак врезался в уже и так истерзанное лицо Казуторы. Тот захрипел, сплюнул кровь на пол часть попала на постельное, но ухмылка не исчезла. — Ха… Сильнее, Чифую…. Ханемия провоцировал, он был одержим болью которую дарил ему блондин.  А Чифую в ответ не жалел силы. — АААААРГХ! Чифую вцепился ему в горло. — УМРИ! УМРИ, УБЛЮДОК! Пальцы левой руки впились в шею, а гипсованой рукой он наносил точные удары, хоть они были и слабы. Ханемия закашлялся, но глаза смеялись. — Он… знал…— хрипел он, захлебываясь. — Баджи… знал… о твоих чувствах… Но боялся… потерять друга… Рука Чифую дрогнула. Он… знал? Его лучший друг! Его Баджи!  Казутора воспользовался моментом. — Чифую, мой! Ты мой и только мой, — прошептал он, и в следующее мгновение его окровавленные губы впились в губы блондина. Горячее. Липкое. Отвратительное. Чифую отпрянул, слепо ударил снова — но дверь распахнулась. — Всё, хватит! Конвоиры ворвались в палату, а следом за ним и следователь, конвойные схватили Мацуно за руки. Следователь помог Ханемии подняться с пола. Его лицо было вновь сплошным месевом, но глаза сверкали от радости. — Это только начало, Мацуно, — прохрипел брюнет, и конвойные увели его. Дверь захлопнулась. В палате остался только следователь. Он осмотрел парня, который тяжело дышал и тер свои губы с такой силой будто собрался содрать кожу. — Вам повезло, — сказал он, не скрывая раздражения.—  Если бы он подал заявление, вас бы уже везли в участок. Чифую не ответил. — Если вспомните что-то важное…— следователь бросил на тумбочку визитку. — Вряд ли. Следователь развернулся к выходу. — И… постарайтесь не попадаться мне на глаза. Дверь закрылась. Но запах Казуторы остался — смесь крови, лекарств и чего-то неуловимо-едкого. «Это конец. Больше я его не увижу.» Но почему тогда в груди не было облегчения?

***

      На следующее утро Чифую уже не мог терпеть эту больницу. Вошедшая медсестра принесла выписку и пару указаний.   — Гипс снимут через три недели. Не нагружайте руку. Чифую фыркнул. «Как будто мне есть до этого дело.» Он вышел на улицу, и первый же глоток свежего воздуха обжёг лёгкие.   У больничного крыльца стояла машина. Окно опустилось, и Чифую увидел знакомое лицо.   — Садись. Кен Рюгуджи. Его голос звучал так, будто предлагал не поездку, а смертный приговор.   Чифую замер.   — Ты здесь зачем? — Майки рассказал, что случилось. — Кен не отводил взгляда. — Садись, Поговорить надо. Машина плавно тронулась с места, мягко прижав Чифую к кожаному сиденью, прежде чем он успел возразить. — Ты знаешь, куда отправили Казутору? — Кен не смотрел на него, сосредоточенно следя за дорогой.   — В СИЗО. Туда этому ублюдку дорога.  — В СИЗО №5. Тот, что за городом, — перебил Кен и огорошил друга. Чифую напрягся.   — К чему ты клонишь? Кен наконец повернул голову. Его глаза были холодными, как сталь.   — Там сидит человек который знает правду о смерти Баджи. Чифую замер.   — Ты врёшь. Просто скажи что вы с Майки это придумали, что это розыгрыш. — Проверишь сам. — Кен достал из кармана пропуск и протянул его — Свидание с заключённым. Завтра. 14:00. На пропуске красовалась печать СИЗО и имя:   «Ханемия Казутора».