Last gay party

       Нью-Йорк. Июль. Вечером на улицах особенно приятно, мысли приводит в порядок вечерний свежий воздух. Уже поздно, фонари горят жёлтым ярким светом, освещая улицы, по которым всё ещё гуляют люди, трезвые или нет – всё равно. Музыканты сегодня справляют выпуск своего второго студийного альбома – грех такое не отпраздновать. Джимми куда-то пропал, стоило только переступить порог клуба. Стив с другими участниками группы, а также несколькими знакомыми, которые, кстати, не хотели напиваться до отключки, занял свободные места у барной стойки. Честно говоря, вообще никто не планировал много пить, ожидалось посидеть воспитанно и спокойно, как нормальные люди. Однако этим планам не суждено было сбыться, ибо солист всё испортил.        – Мужик, у тебя есть чем ширнуться? Очень надо, прямо сейчас, – расслабленный высокий голос раздался в мужском туалете. – Я знаю, что там кто-то есть, э... Спустя мгновение на перегородке, отделяющей одну кабинку от другой, появилась рука с длинными пальцами, которая махала из стороны в сторону, дабы привлечь внимание.        – Блядь, я тебе говорю, я правда.. мне надо. Сейчас.        – Сто. Деньги вперёд.       Призом был маленький пакетик, который выглядел так маняще. Джеймс отсыпал немного на полку в туалете, руки тряслись от предвкушения чувств эйфории и радости. Первый заход. В носу закололо.        – А...а..м-м, – солист ударил рукой по крышке унитаза, – И кто тут теперь на вершине, а? Да, правильно, я. Эхо его голоса разнеслось по стенам пустого туалета.        Куда он опять делся, мать твою? – раздражённо проговорил Стив, который пил уже второй бокал виски с колой. Музыка в клубе играла неплохая, думаю, всем бы понравилось слушать Nine Inch Nails под светом розово-голубых софитов. Вдруг в глубине танцпола люди начали копашиться и кричать на кого-то в толпе. Группа уже поняла, кто это мог быть. Юринджер в своей ебанутой манере танцевал как робот прямо в центре танцевальной площадки. При этом рубашку он расстегнул, держа в правой руке пиджак и раскручивая им над головами бедных.        – Ебануться... – Монтано моментально поднялся со стула, чтобы остановить эту машину. Все уже знали, что будет дальше, ведь давать Джимми понюхать что-нибудь или выпить в клубе – это как подписать себе смертный приговор и выставить себя посмешищем. Сколько раз уже было, что его тощую задницу выгоняли с вечеринок, а отдувался за это всё именно гитарист. Но несмотря на эту кричащую безответственность, никому не было с ним скучно... Так себя успокаивали знакомые Юрина.       – Слушай, хочешь уединиться со мной, милая? – Джимми перестал крутить испачканный пиджак и прижал к стенке девочку, которой на вид было лет семнадцать-восемнадцать. – Ты так вкусно пахнешь, м-м... Я бы скорее трахнул тебя, чем поцеловал.       Солист опустил голову на шею испуганного подростка, отчего у неё пошли мурашки, а ноги начали подкашиваться.       – Ты чё творишь блять? Совсем крышу снесло? – Стив схватил его за запястье и отвёл к остальным, говоря шёпотом что-то о ветрености друга.       – Что?? Я просто вежливо разговаривал с красивой девушкой, а ты опять н-начинаешь, – видно, что парню уже хорошо, потому что говорить адекватно он не мог. – Или стой, ты что, ревнуешь? Как мило...        Монтано просто молчал, считал секунды до того, когда уже отведёт это чучело к бару, чтобы следить за его выходками. Герой.        Джимми понял, что выступать сейчас – дело гиблое, так как может и в еблет прилететь.        – Ты же знаешь, как я тебя люблю? – руки обняли Стивена за талию, а тонкие губы мягко коснулись его щеки.        – Опять ты за свое, боже мой... Сколько раз уже я говорил не лезть ко мне. Идиот, – одним движением он оттолкнул Юрина в сторону и посадил между собой и Ванессой на стул.        Джеймс ничего не ответил на эти обидные слова, просто достал скомканную пачку сигарет из кармана шорт и закурил. Солист опустил голову, розовые волосы которой освещал зелёный свет.        – Эй, мужик, мне ром со льдом и побыстрее, пить хочу.        – Ты под кайфом? – голос гитариста звучал довольно строго.        – Что-о? Я не слышу, тут громко музыка играет, вообще ничего не понял. И вообще тут не только громко, но и жарко. Я сейчас сдохну. С этими словами он снял ботинки и ослабил галстук, который кое-как держался на расстёгнутой рубашке.       Одна рюмка, потом другая, за ней третья. Всё пошло по пизде.