Это любовь.

Среда… Прекрасный день недели. Даже самый прекрасный. Конечно, если у тебя сейчас не школа. С самого утра как проснулся Сэм, он понял, что сегодня ему грозит большая опасность. Даже очень. Ну, а кто не испугается, когда увидит перед собой Рэтчета с злодейкой улыбкой? Хотя, тут даже самый страшный монстр испугается… Вот и Сэм всё понял с первой минуты. Только он не сразу заметил, что находится не в личном отсеке, как предполагалось, а в медицинском… Откуда постоянно раздавались крики пациентов и самого доктора. У Сэма была попытка побега, но как итог. он попросту упал, не пробежав даже двух метров. Поняв, что дело пахнет жареным, парень громко взглотнул и наблюдал, как к нему подходит самый страшный садист во вселенной. Через пару минут из медблока начались раздаваться крики о помощи, потом крики о мольбе сохранить жизнь… Потом маты… Потом душераздирающий крик, который точно принадлежал человеку… Потом маты на кибертронском. И всё это произошло за каких-то 40 минут. За это время вокруг двери уже собрались самые любопытные и нетерпеливые, желающие узнать, с кем же расправляется Рэтчет. Как только крик резко оборвался, все были уверены, что человек попросту не выжил и умер от страха или боли. Из-за этого всем стало ещё интереснее. Но им не повезло, ведь на весь этот шум явился лидер и, разогнав всех, постучался в двери. Ему долго не открывали, так как Рэтчету нужно было спрятать орудие убийства и скорее всего труп… Когда шум по ту сторону двери утих, ему открыл весёлый Рэтчет. Весёлый. Рэтчет. ВЕСЁЛЫЙ! Рэтчет… Что-то точно было не так. Что-то точно произошло плохое. Оптимусу лишь приходилось надеяться, что его партнёр сейчас в полном благополучии. — Рэтчет, что у вас тут происходит? — спросил лидер, зайдя внутрь и огляделся. — Я слышал крики Сэма. Что ты с ним делал? — Да так. Играли в очень развивающую игру, — спокойно сказал Док. — Кстати… Договорить врачу не дал встревоженный голос Прайма. — С Сэмом? Он ведь должен быть в школе, — нахмурившись, произнёс Оптимус. — У него сегодня нет уроков. Там в школе плесень какую-то нашли и закрыли её. На неопределённое время. А пока я решил проверить здоровье своего подопечного и провести с ним денёк, — голос врача звучал легко и беззаботно, будто это не тут буквально несколько минут назад доносились крики. Но после его слов, за ширмой сзади прозвучало какое-то мычание. Сразу стало понятно, что это человек и он находится тут не по своей воле. Оптимус быстро дошёл до ширмы и отодвинул её. За ширмой был Сэм, связанный по рукам и ногам. Его волосы были растрёпанные будто он через минное поле пробежал. А его глаза это вообще отдельная история. Посмотрев в них, ты не сразу поймёшь, что с ним было. То ли он плакал или злился, или он сошёл с ума, или вообще кто-то пытался их проткнуть. Как только Сэм увидел Оптимуса, замычал ещё сильнее и пытался вырваться. — Рэтчет… — угрожающе произнёс имя своего друга Прайм. — Что ты с ним делал? Рэтчет лишь фыркнул. — Ничего такого. Просто проверял его состояние и сделал некоторые выводы, — спокойной ответил на вопрос Рэтчет. — И какие это выводы? — Я бы отправил его к психологу или психиатру. Его психическое состояние это что-то с чем-то. Слышал как он орал? После того, как Оптимус спас человека, прошло 2 часа и Рэтчет решил, что ему всё же надо сделать уроки сейчас, чтобы потом у него было больше времени. Сэма эта новость не очень впечатлила. И вот он. Сэм. ВЕСЬ В СЛЕЗАХ. Пытается выполнить задачу по геометрии. — Да не понимаю я! Что привязался-то?! — твердил Сэм Рэтчету. — Всё ты понимаешь! Просто ленишься. ДА НЕ НОЙ ТЫ! ТЫ МУЖЧИНА! А ОНИ ПО ВАШИМ СЛОВАМ НЕ ПЛАЧУТ, — начал переходить на крик Мама 1.2. — Если ты это не решишь, я тебе лоботомию сделаю. Может, поумнеешь хоть. — Да как я тебе квадратный треугольник-то нарисую?! — после этих слов в стену полетела тетрадка и учебник по геометрии. Рэтчет подошёл и взял их. — Да какой квадратный треугольник?! Здесь написано прямоугольный треугольник! ДУРЕНЬ! — А? Ой..... А-а-а-а, так это всё объясняет, — успокоившись, сказал Сэм. — Я тебе сейчас такой прямоугольный треугольник нарисую, он тебе в кошмарах сниться будет. Если парень-то успокоился, то это не значит, что и Рэтчет успокоился. Поэтому в человека прилетел тот же самый гаечный ключ. Вечером Оптимус и Сэм находились в корпусе Прайма. Сэм снова жаловался, какой же Рэтчет мудак, а Оптимус лишь с улыбкой и иногда посмеиваясь, слушал собеседника, гладя его по спине. — И всё же! Моя мама оставила меня на него, думая, что я в полной безопасности! А на самом деле меня каждый день пытаются убить! — Эх, Сэмми, он просто таким образом проявляет к тебе свою любовь. И то, что ты вместо прямоугольного решил нарисовать квадратный, это уже твоя невнимательность, — спокойно разъяснил Оптимус. Сэм ничего не сказал, а лишь сидел на манипуляторе Прайма, смотрел в голубую оптику. — Знаешь, а ведь я даже не понял, как влюбился в тебя. Просто однажды заметил это как-то, и всё, — на минуту Сэм замолчал. — И как ты вообще можешь любить обычного человека? — Ты не обычный, Сэм. Не каждому человеку дана такая жизнь, как тебе. Внезапно к ним кто-то постучался. Это был Джаз. Сказав что-то на своем языке Оптимусу, он ушёл. — Что он сказал? — В нескольких сотен километров были замечены десептиконы. Мне надо идти. Оптимус посадил Сэма на пол и отошёл от него к платформе, где лежало его оружие. Забрав его, он перед уходом посмотрел на Сэма. — Как только я вернусь, ты сможешь выполнить свою часть уговора, — улыбаясь, сказал Прайм и ушёл. «Понял, принял!» Как только он решил прогуляться по базе, его поймал Рэтчет с предъявами, что он не поел вовремя и будет наказан, если не послушается.