Protea

      И в предложении Блейза поработать вместе, и в словах про время было нечто большее. Там было что-то глубже и сокровеннее, что-то про желание быть здесь и сейчас, творить в моменте, не сожалеть о содеянном. Хотя может Лэю это только показалось? Хотел ли писатель на что-то намекнуть, особенно после поцелуя в книжной лавке? Лэй не был уверен, но знал, как проверить.       — Отличная идея, — он оценил предложение про вино. — Хочу уже переодеться в домашнее и развалиться в кресле на твоем балконе. Они взяли две бутылки розового вина и вызвали такси, до квартиры ехать не дольше сорока минут. Лэй опустил стекло и в салон ворвался ночной воздух, наполненный солью океана, свежестью и птичьими трелями, которые донеслись до Фэнга, когда они встали на светофоре. Он предвкушал, подгоняя про себя таксиста, а затем кабину лифта, когда они поднимались на восемнадцатый этаж.       — Давай подержу, — Лэй взял пакет с вином у хозяина квартиры, сдерживая нетерпение, чтобы он спокойно открыл дверь.       Когда они вошли в тёмный коридор, пакет с вином тут же примостился на пуфике, а как только ключи перестали звенеть, и дверь была закрыта, Лэй отпустил стоп-кран. В два шага он оказался рядом с Блейзом, слишком близко, ощущая исходящее тепло и его запах. Ладонью уверенно толкнул мужчину в грудь так, что он припечатался спиной к стене рядом с дверью. Лэй не видел его лица, наверняка там удивление сменялось неверием, а может, наоборот, такое же желание близости.       Губы сразу же нашли чужие, приглашая язык проникнуть глубже. Руки хозяйничали сами по себе: резким движением разорвали несчастную цветастую ткань, пуговицы звонко и прыгуче покатились в разные стороны, пока пальцы исследовали живот и широкую грудь, обводили ореолы тёмных сосков.       — Куплю тебе новую, не переживай, — влажно шепнул он писателю на ухо, прикусывая мягкую мочку.       Лэй распалялся с каждой секундой, буквально вжимая Блейза в холодную твёрдость стен, теперь уже расстёгивая его ремень и затем дёргая собачку ширинки вниз, запуская руку под резинку белья, нащупывая твёрдый член. Лишь убедившись в положительном отклике, сладко выдохнул ликующий хмык в чужой рот.       При прочих равных он списал бы всё на вино и африканский воздух, не зря же говорят, что здесь у всех горячая кровь. Соврал бы, что поддался искушению и на деле это недоразумение, лишь стечение обстоятельств. Лэй непременно бы так и сделал, если бы понял, что продолжения не будет, что грань лучше не пересекать. Но чувствуя тяжёлое дыхание, ощущая, как вздымается грудь Блейза, и как налился кровью его член, Фэнг уже знал, что врать не придётся.

*Блейз*

      — И купишь, и сам выберешь. Все, что захочешь, — прошептал Блейз в горячие губы между поцелуями.       Всю дорогу до дома он едва сдерживался, борясь с желанием прикоснуться к Лэю, взять за руку, накрыть ладонью колено. Да что угодно, только чтобы почувствовать его еще ближе. И ему стоило неимоверных усилий сдерживать свою маниакальную потребность в тактильном контакте.       Когда это началось? Он не заметил.       Когда он смотрел, как Лэй рисует, то и дело покусывая в задумчивости нижнюю губу? Спустя какое-то время его губы выглядели так, как будто он самозабвенно целовался два часа подряд, и это почему-то жутко заводило Блейза. Стыдно сказать, но он не спешил открывать Лэю правду о подсмотренной привычке, не потому что думал, что тот обидится. В конце концов, он это делал неосознанно, как некоторые вертят в пальцах карандаш, потирают подбородок, или высовывают кончик языка, когда чем-то увлечены. Он не говорил, потому что боялся, что Лэй перестанет так делать, и это был чистый эгоизм — оставить это знание только для себя и не делить его ни с кем. И писателю совершенно не было стыдно за эту маленькую слабость.       Или это началось сейчас, когда он во время полета время от времени просыпался и подолгу смотрел на спящего художника? А тот дрых так самозабвенно, будто отсыпался в собственной постели. Странно, но, только глядя на него, мирно спящего, Блейз смог понять, как сильно был измотан Лэй Фэнг в последние недели.       А потом этот поцелуй между стеллажами в книжной лавке. И закат над Столовой горой, который, догорая в темных, как ночь, глазах Лэя, будил в Блейзе дикие мысли. Поэтому, когда Лэй оттолкнул его к стене и обнял за шею, Блейзу понадобилось меньше секунды, чтобы послать к чертям сомнения в том, не переходит ли он границы дозволенного, ведь это он пригласил Лэя к себе, и сейчас именно он отвечает за его безопасность и комфорт. Похоже, поцелуи взасос никак не нарушали душевный покой художника, и вполне органично вписывались в традиционное африканское гостеприимство. Собственно, как и его пальцы, обхватившие член Блейза, от чего у того окончательно сорвало ограничители.       Он хотел спросить, зачем они вообще поехали на эту дурацкую винодельню, но не успел. Лэй так провокационно ухмыльнулся в поцелуй, что это стало последней каплей. В конце концов, в Кейптауне не проблема купить рубашку любого размера и расцветки. Пуговицы второй рубашки, а спустя мгновение и она сама, оказались на полу. При видимой обманчивой хрупкости, тело Лэя было упругим и гибким, теперь Блейза уже не так удивляла выносливость друга и его готовность обойти весь Кейптаун за день. Сжав пальцами ягодицы, он подхватил его под бедра, приподнимая, рывком отклеился от стены и с разворота впечатал в нее уже Лэя, притираясь всем телом, с жадностью скользя ладонями по спине, бедрам.       Такой невероятный, такой отзывчивый. Так хорошо и так мало.       А дальше сплошной туман и ни единой связной мысли — вздернуть еще выше, вжимая спиной в стену, подхватить под колени, устроить его ноги у себя на плечах, потянуть зубами язычок молнии, расстегивая ширинку… Блейз скорей почувствовал, чем увидел, как Лэй потянулся вверх и ухватился за кованую решетку, часть декора стены. Высокие потолки — это все-таки круто.       — Помоги, — севшим от возбуждения голосом коротко попросил Блейз, и когда Лэй, оттянув белье, высвободил член, без долгих прелюдий взял в рот. То, что нужно. И все равно слишком медленно, и все еще слишком мало.       — Есть дельная мысль, — говорить с членом во рту жутко неудобно. Пришлось вытащить. — Попробовать дойти до моей спальни. Там есть все, что может понадобиться двум взрослым мужикам для защищенного секса. — Он продолжал говорить, покрывая поцелуями бедра и плоский живот, все, до чего мог дотянуться в таком положении. — Если ты, конечно, не мечтал весь вечер, чтобы я отсосал тебе в коридоре. Только думай быстрей, потому что еще секунда, и меня устроит любой вариант.

*Лэй*

      Можно ли было назвать лихорадкой то, что произошло, когда мягкие горячие губы коснулись головки, а затем взяли полностью в рот, настолько глубоко, что Лэя выгнуло вперёд с протяжным стоном. Если бы не решётка, за которую он удачно схватился, точно потерял бы и сознание, и заодно равновесие.       — А? — отозвался Фэнг, услышав голос, доносящийся откуда-то извне. Блейз дёрнул его на себя, заставив отпустить решётку и аккуратно спустил, ставя на ноги. Возбуждение клокотало во всём теле, мозг отказывался воспринимать сказанное. В отличии от ван Вика, который всё ещё мог соображать в текущей ситуации и даже внятно говорить, Лэя явно закоротило.       — М-м-м, тогда поставь вино в холодильник, а я зайду в душ, встретимся у твоей кровати через десять минут, — на автомате ответил он и на заплетающихся ногах взял курс на свою комнату.       Вода немного привела в чувство, в голове прояснилось, а возбуждение лишь слегка спало. Стоя под прохладными струями воды, Лэй прокручивал произошедшее в голове. Слишком неожиданно и слишком круто, он и не думал, что ван Вик умеет быть таким изобретательным. Поначалу хотелось растянуть себя прямо в душе и выйти подготовленным, но терять время зря приравнивалось к кощунству. Если долго плескаться, Блейз может передумать, поэтому лучше всё сделать при нём, возможно писателю захочется посмотреть.       Обернув бёдра в полотенце, Лэй выскользнул из душа и быстро прошлёпал босыми ногами по направлению к спальне хозяина, плитка холодила стопы, оставшиеся капли воды на спине испарялись, щекоча кожу. Два коротких стука и взору художника предстал обнажённый Блейз. Лежа на спине в полумраке комнаты, разведя бёдра, он хищно смотрел на дверной проём, ожидая жертву в гости. Дыхание перехватило, Лэй в мгновение ока оказался у постели и сдёрнул влажное полотенце. Горячая рука любовника провела по бедру снизу-вверх, по низу живота, избегая паховую область. Лэй прикрыл глаза на секунду, чтобы прочувствовать момент, а затем забрался сверху, накрывая собой чёрную блестящую кожу. Он наклонился ближе и провёл кончиком языка по нижней губе Блейза. Он взял его руку и погрузил пальцы в свой влажный рот, медленно облизывая каждый, а после глухо шепча от возбуждения:       — Ты поможешь, не так ли?       Вскоре Лэй сам насаживался на его пальцы мерно и глубоко, то лаская грудь писателя руками, выкручивая тёмные соски, то приникая к пухлым манящим губам. Он не видел себя со стороны, но судя по ошалелому блестящему взгляду друга, было очевидно, что тот еле держится. Мышцы расслаблялись и становились эластичными под умелыми пальцами Блейза. Требовалось время, чтобы приноровиться под столь большой размер. Ранее Лэй никогда не имел близости с афроамериканцами и лишь слышал всякие пошлые шуточки из серии: попробуешь чёрный член и больше не сможешь спать с другими.       Когда прелюдии возымели эффект, Лэй слез с мужчины и встал на колени, ухватившись руками за спинку кровати. Трескучий звук открывающейся упаковки презерватива, раскатывающегося латекса по коже, его потряхивало от возбуждения, когда твёрдая головка прижалась ко входу. Член ван Вика и правда был огромен, настолько, что поначалу вместо удовольствия пришла боль. Блейз будто знал, чуть нагнулся вперёд и оставил несколько успокаивающих поцелуев между лопаток, медленно толкаясь внутрь, чтобы Лэй быстрее привык.       Оборотень держал его за бёдра и неспешно натягивал на себя, заставляя демона в полной мере прочувствовать каждое движение. Лэй прогнулся в пояснице и уткнулся носом в одеяло, глухо застонав, надрачивая ноющий от возбуждения член. Блейз умудрялся гладить и пощипывать кожу на спине и боках, вызывая непроизвольные мурашки, отчего Лэй лишь острее отзывался на каждый толчок. Он менял ритм, под конец трахал всё быстрее и несдержаннее, пока Лэй захлёбывался стонами. Первый оргазм приближался неизбежно словно цунами.

*Блейз*

      — Ш-ш-ш, подожди, не спеши… вот так.       Блейз перехватил руку Лэя, которой тот ласкал себя, и завел ее за спину, толкая его лицом в подушку.       Он и не знал, что Лэй может быть таким. Раньше, глядя на друга, он не раз отмечал, как тот хорошо сложен и красив, хотя обычно азиаты его не привлекали — слишком идеальные лица, как будто ненастоящие. Но у Фэнга была такая выразительная мимика и жестикуляция, что Блейз часто ловил себя на том, что залипает на него, как загипнотизированный, следя за каждым движением.       Теперь будет еще сложней.       Как прикажете дружить, когда при одной мысли о том, каким твой друг может быть в постели, у тебя случается такой стояк, что хоть гвозди им забивай. Плавные изгибы стройного тела, длинные ноги, идеальной формы упругие ягодицы. Слишком хорошо, горячо, тесно.       Блэйз опустил тяжелую ладонь на спину художника, вынуждая его прогнуться еще больше. Придерживая за ягодицы, вышел почти полностью и, с жадностью наблюдая за тем, как его внушительных размеров член погружается внутрь, растягивая эластичные мышцы, резко подался бедрами вперед, вызывая еще один протяжный бархатный стон. Какого хрена! Он сотни раз разговаривал с ним по телефону и с глазу на глаз, но никогда бы не подумал, что Фэнг умеет так развратно стонать. От одного этого звука у Блейза плавились предохранители и микросхемы, как у электрочайника, который воткнули в сеть с более высоким напряжением.       Он никогда не умел сдерживаться. Не смог и сейчас.       Глухо зарычав, он дернул Лэя на себя, накрывая его горло и нижнюю челюсть широкой ладонью, с нажимом провел указательным пальцем по нижней губе, припухшей от поцелуев. Охренеть, просто слов нет, хотелось целовать еще, и слушать эти стоны, и чувствовать, как пальцы становятся мокрыми от его слюны. Движения Блейза больше не были плавными. Рваные жесткие толчки, все быстрей и быстрей, как будто наперегонки с участившимся дыханием Лэя, с шумом вырывающимся из приоткрытого рта.       Его грудь вздымалась так часто, как будто художнику не хватало дыхания, соски соблазнительно затвердели, и каждое прикосновение к ним, каждая жадная короткая ласка вырывали из горла тихий едва различимый всхлип.       И Блейз понял, что больше не выдержит. Просунув вторую руку под живот Лэя он уже сам нашел его член и принялся дрочить, — быстро, жестко, с нажимом скользя пальцами по стволу.       Спустя всего пару минут этой безумной гонки тело Лэя напряглось и выгнулось дугой, рот приоткрылся в немом крике, и Блейз едва не пропустил момент — едва успел вытащить, чтобы излиться в ложбинку между ягодиц. И на какое-то время застыл, как оглушенный, слыша только бешеный стук собственного сердца, но все продолжал сжимать, ласкать тело любовника в своих руках, как будто не мог остановиться — с жадностью оглаживая мокрые от пота бедра, ягодицы, поясницу.       А когда немного отпустило, дернул на себя простынь и вытер ягодицы Лэя от своей спермы, испытав невольный прилив чувства вины, когда заметил на идеальной коже темные отметины — следы от его пальцев. Не получилось аккуратно и нежно. Не смог сдержаться, снова.       Блейз понимал, что надо бы отпустить любовника, но не мог. Сел на поджатые ноги, притянул художника к себе, прижимая спиной к груди, и прошептал, целуя плечи, ухо, висок — да все, до чего мог дотянуться.       — Невероятно. Ты невероятный. Лэй, это самый лучший отпуск. А теперь быстро скажи, чтобы я убрал свои грабли и отвалил, иначе я тебя всю ночь… тебе всю ночь спать не дам. Подсказка — скажи, что хочешь пить и попроси принести тебе вина.             Должно прокатить. Но не факт.       В подтверждение скептически хмыкнув, он зарылся носом в спутанные черные волосы Лэя и закрыл глаза, наслаждаясь легким ароматом шампуня с магнолией и его естественным запахом.