Флейта Крысолова

Нелюбовь. Он её чувствовал в каждой фразе, в каждом напряженном взгляде, в коротких фразах, которые не говорились, а выдавливались. Чонгук понимал, что Тэхён его не любит. И эта нелюбовь делала Чонгука отупелым, несмелым и неинтересным даже самому себе. В этой нелюбви он терял себя, свою личность, свои интересы, подстраиваясь под Тэхёна. Всё происходило слишком быстро. Вспыхнуло огнём любопытства у Тэхёна, и перегорело точно так же моментально. Ким Тэхён был на предпоследнем курсе, Чон Чонгуку оставалось учиться еще два года. Они зацепились взглядами в студенческой столовой. Уже через неделю это стало своеобразной игрой в гляделки. Когда младший, наконец, подошел и предложил попить кофе, ему с усмешкой не отказали. Чонгук был бисексуален и принял свою нестандартность еще подростком, тогда же переболев отрицание самого себя. Он не ходил с радужным флагом на лбу, не подкатывал к каждому парню в универе, но и не скрывал особо, что он за обе команды. Тэхён был натуралом. Он сообщил это сразу, когда они пришли в кафе, и старший вместо кофе заказал травяной чай. — Тогда зачем мы здесь? — напряженно спросил Чонгук. Влюбляться в натурала — это табу, которое он поставил себе с самого начала. Биться головой о стену гетеросексуальности было бессмысленно. — Ты красивый, и мне реально интересно попробовать, — ответил тогда Тэхён, улыбаясь мягкой улыбкой, чуть скосив глаза. Чонгуку бы еще тогда запомнить, вычленить и вытатуировать себе в мозгу слово «попробовать», но он предпочёл его забыть. Они попробовали очень скоро. По сути, для Тэхёна это был тот же самый почти классический секс. Он был в позиции сверху, он никогда не трогал Чонгука там, не прикасался к его пенису, и упаси боже, никаких минетов и прочего. Чонгук был согласен. Он влетел в эти недо-отношения со скоростью пушечки. Он залипал на огромных раскосых глазах, с трепетом подмечал родинки на лице, знал каждый из многочисленных браслетов на запястье, сходил с ума от ключиц. Ему было плохорошо от всего образа Тэхёна. Чонгук сам готовился к сексу, растягивал себя в душе, подозревая, что Тэхён вообще не знал о таких прелюдиях. Он с наслаждением спускался вниз по телу старшего, вбирая в рот его идеальный член, и отсасывал буквально кончая от этого процесса. Он не ждал взамен ничего, ему достаточно было того, что ему позволяют. Один раз он намекнул и положил ладонь Тэхёна на свой пах. Тот неловко улыбнулся и убрал руку. Чонгук не настаивал. Всё происходило слишком быстро. С какой-то неправильной головокружительной скоростью. Чонгук плавился в своих чувствах. Вместо крови по венам текла больная расплавленная любовь. Он, казалось, не мог дышать, если рядом не было Тэхёна. На лекциях он думал о том, как вечером увидит его, как обнимет и прижмется. — Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю, я скучаю по тебе, даже когда мы еще не расстались, — выпалил Чонгук, когда они стояли на пороге квартиры Тэхёна. Младший одевался, чтобы отправиться к себе в студенческое общежитие. Тэхён в то время жил в крохотной, но собственной квартире, которую к предпоследнему курсу подарили ему родители. — Оставайся у меня, я выделю тебе полку, — всё, что ответил старший на признание в любви. Чонгук ухватился за эту в порыве брошенную фразу. «Я нужен ему, он хочет жить вместе!» Но уже через месяц совместной жизни начал понимать, что в тот вечер просто застал Тэхёна врасплох своей любовью. Они занимались сексом, и старший бежал в душ через десять секунд после оргазма. Смывать его, Чонгука, запах и следы. А потом отворачивался спиной и засыпал. Никаких объятий или ласки. Ему было не по себе. Утром в машине у университета он коротко чмокал Чонгука, гладил по плечу и неловко улыбался, чтобы поскорее закончить прощание. Тэхён тяготился. Это было видно в движениях, вымученных взглядах. Старший на самом деле пытался. Он не был мудаком. И от этого, наверное, было еще хуже. Тэхён придумывал им развлечения на вечер, искал темы для бесед, включал любимую музыку, они ходили в кино и на выставки. И всё это отдаляло их еще больше. Тэхён включал фильмы Кустурицы и Бергмана. Чонгук не понимал в них ровным счетом ничего, тяготился просмотром и ждал, когда это закончится. Он чувствовал себя тупым и понимал, что не дотягивает до уровня старшего. Чонгук бы охотно посмотрел какую-нибудь романтическую комедию, но стеснялся предлагать что-то настолько простое и пошлое. Тэхён знакомил его с джазом. И это нелогичное нестройное музыкальное повествование ездило Чонгуку по ушам. Он вымученно улыбался, но соглашался на следующий альбом. А Тэхён видел его неискренность и раздражался. Было бы здорово врубить что-то попсовое из современного, послушать Рианну или Сэма Смита, но Чонгук боялся снисходительного взгляда, молчал и продолжал слушать джаз. Выставки казались Чонгуку бесконечными, тягостными. Он неплохо рисовал сам, но современное искусство с его инаковым взглядом на прекрасное, в котором надо было искать смысл и, черт возьми, не находить его, казалось бесячим. Хотелось сходить просто погулять в парке с бутербродами и вином, или посмотреть на реку, покататься на роликах, сгонять в парк аттракционов. Но младший молчал, пытаясь полностью подстроиться под партнёра и его вкусы. А Тэхён не был готов ходить на романтические свидания в общественные места с парнем. Одно дело выставки и кино, где никто не поймет, что это свидание. Другое дело — пикник с пледом и вином на глазах шокированной и нетолерантной общественности. В общем, нет, Тэхён еще не созрел на такую публичность. Чонгук осознавал, что это не любовь, что его терпят, что просто Тэхён слишком хороший и не хочет обижать. — Какие планы на выходные? — Тэхён равнодушно смотрел на Чонгука поверх чашки с травяным чаем. Утро субботы они проводили в неловком молчании. Нехитрый завтрак подходил к концу. — Валить, — резко ответил Чонгук трясущимися губами. Он принял окончательное решение уходить секунду назад. И выпалил то, что зрело уже пару недель. У них ничего не вышло. А он не был мазохистом, чтобы купаться в этой нелюбви и в равнодушии. Рано или поздно Тэхён перестанет терпеть и уговаривать себя, и тогда ему опротивят эти отношения. Они расстанутся гадко и с острыми словами. Уходить надо сейчас, пока еще есть намек на уважение. — Что значит валить? — Я не буду больше жить здесь, мы не будем больше вместе. — Ты форсируешь события, Чонгуки. — Ты хотел попробовать с парнем — ты попробовал. Смысл продолжать. Ты знаешь, что я начал испытывать никому не нужные чувства. Мне они тоже в жопу не упёрлись.