Флейта Крысолова

— Я что-то не пойму, ты остаёшься в Сеуле в разгар лета, чтобы ходить в библиотеку? Ты себя со стороны вообще слышишь? — Чимин выпучил не слишком большие от природы глаза, они стали такими же круглыми, как и его расширившийся от удивления рот. Чимин и Тэхён шли по студенческому городку. На улице нещадно палило летнее солнце, и оба мечтали добраться лишь до какого-нибудь укрытия с кондиционером и холодной водой. — Я тебе предлагаю поездку, моречко, хорошую компанию, много выпивки! Ты мне сейчас что-то лечишь про библиотеку. Я ослышался? Каникулы, Тэхён! — Я… Мне надо кое-что изучить, — неубедительно мямлил Тэхён, не зная, что придумать. Он еще и себе не до конца признался, что никуда не хотел уезжать летом из-за Чонгука. Чонгука, который наскучил так быстро в первый раз. И который не отпускал его мысли в этот раз. Тэхён и сам не мог найти эту точку отсчёта, с которой все стало меняться. Сначала младший его заинтриговал. Он вечно спешил, уходил, был чем-то занят и не посвящал в это любовника. Потом Тэхён вдруг заметил, какой Чонгук красивый. Не просто привлекательный, а идеальный. Какая тонкая у него талия, какие широкие плечи и сильные руки. Он плавился, когда смотрел на Чона в постели, ловил его вздохи, чувствовал аромат тела. Чёрт возьми, даже запах его пота стал привлекать! Теперь уже не хватало его трепетного влюблённого взгляда, заботы и ласки. Тэхён чувствовал потребность быть рядом. Но его не подпускали. — Ты сидишь тут из-за Чона, скажи мне честно? — Чимин пронзительно смотрел на друга, считывая эмоции с лица. — Ты знаешь, что он вписался в студенческую выставку фотографий, и они сейчас оформляют первый этаж основного корпуса? На стенах будет целая экспозиция. Он, кстати, реально круто фоткает. — Не знаю. Чимини, я ничего про него не знаю. Вообще, — раздраженно бросил Тэхён. Он с удивлением узнавал подробности жизни Чонгука от кого угодно, но только не от самого Чонгука. Это расстраивало. Чем больше Тэхён в нём нуждался, тем выше становилась стена со стороны младшего. Было ощущение, что Чон просто приходил его трахать. Спускать с ним пар. Ну потому что удобный, знакомый Тэхён. Всё всех устраивает. — Пойдем зайдем в главный корпус, всё равно рядом, — потянул друга за руку Чимин. — Там есть одна фотография, такая, знаешь, неоднозначная. Чон умеет заинтриговать публику. Основное здание встретило прохладой и тишиной. В каникулы студентов почти не было, работала лишь администрация. На первом этаже, действительно, были развешаны крупные фотографии в одинаковых рамках. Сбоку висела небольшая надпись, которая возвещала, что это «Фотовыставка студенческих работ». Тэхён неспешно шёл вдоль стен, рассматривая кадры и читая подписи к ним. Фото были про лето, про студенческую жизнь, много снимков природы и натюрмортов. Он не был готов наткнуться на довольно откровенную фотографию, под которой стояло авторство Чон Чонгука. Черно-белый кадр состоял из теней и света. В центре композиции лежал абсолютно обнаженный юноша, лишь пах прикрыт простынёй. Лицо было отвёрнуто, и зритель мог видеть только удлиненные вьющиеся чуть взлохмаченные волосы. Тело было изящным, но при этом свет вычерчивал красивые мускулы. Длинные руки украшены многочисленными кожаными браслетами и металлическими цепочками. Под рамкой висело странное название «Крысолов». — Знаешь, это очень похоже на тебя, — озвучил подошедший за спину Чимин. — Это не ты? Тэхён вглядывался в снимок. Человек на фото копировал смутно знакомую позу, была схожесть в прическе, Тэхён задумчиво приподнял руку, и на запястье зазвенели многочисленные браслеты. — Это точно не я, — с горечью произнёс Тэхён. — Вопрос — кто это? — Ты ревнуешь его, — констатировал Чимин. — Вам не пора поговорить? Я так понимаю, вы тупо трахаетесь, но беседы в ваши встречи не вписываются. — Я пытался. Он сразу скучнеет, или просто затыкает меня. Избегает разговора. А после сразу срывается с места и уходит. У него то спортзал, то фотостудия, то подработка, то встречи какие-то. Меня в этом списке нет, — у Тэхёна опустились уголки губ, и он отвёл взгляд. — Пойдём, Чимина, я еще хотел зайти в магазин. *** Чонгук больше не мог. Он закрутил свою жизнь так, что сам не вывозил. Он задал темп скоростной гонки, чтобы не успевать дышать и думать. Особенно думать. Лишь бы не останавливаться. Когда закончились экзамены и времени стало слишком много, он взял еще подработки; к тренажёрному залу и занятиям в фотостудии прибавились дополнительные уроки английского и японского языков; он постоянно соглашался ходить с Минхёком на выставки, на лекции, в кино. Чонгук понимал, что Минхёк хочет явно что-то больше, чем общение. Но. Но был Тэхён. А лучше бы не было. Чонгук не уезжал на лето к родителям в Пусан только из-за встреч с Тэхёном. Он снова и снова шёл на зов ядовитой мелодии. А та звала всё чаще. Тэхён звонил и писал. Чонгук осознавал, что тому просто скучно. Что старший внезапно познал прелести мужского секса, для того и звал к себе. А Чонгук удобный партнёр: вопросов не задаёт, скандалов не устраивает, трахается отлично, быстро уходит после секса, больше не напрягая бытом и общением. Чонгук хотел бы вырвать себе чувства вместе с позвоночником. Но он, похоже, и так был бесхребетным, раз опять шёл за песенкой своего личного Крысолова. Тэхён: Заходил на выставку. Видел твои фото. Чонгук: Неожиданно. Тэхён: Интересно, кто этот парень? Чонгук: Знакомый чувак. Тэхён: Приедешь? И Чонгук снова собирается, чтобы вызвать такси на один и тот же адрес. Внутри лёгкие пузырики надежды. Почему он спросил про парня на фото? Интерес, ревность? Понял ли Тэхён, кого копировал снимок? Чонгук вздохнул и взлохматил непослушные волосы. Вряд ли. Надежды в прошлый раз привели его в глубокое вонючее болото безответной любви. Он и сейчас в нём по самую шею. Выглядывает из трясины лишь для того, чтобы наглядеться, насмотреться, напитаться образом того, кто его топит. И снова секс, от воспоминаний о котором волоски дыбом, а сознание плывёт. И потом уже в общежитии ему приходится еще раз догоняться и сбрасывать напряжение в дУше. И снова он целует тонкое и мускулистое тело Тэхёна, который двигается с кошачьей грацией и подавляет взглядом. И снова он быстро собирается после того, как всё закончилось, чтобы убежать до того, как сердце лопнет. И из него польётся уже не кровь, а гной. Потому что всё. Он правда уже больше не может. Без Тэхёна не может, и с ним не может тоже. И снова он не замечает КАК на него смотрят внимательные глаза. Потому что мечется в поисках салфеток, белья, прячет искаженное от боли лицо. А надо еще выдавить равнодушную улыбку, небрежно кинуть пару фраз, чтобы не выдать себя. — Чонгуки, не уходи. Тэхён лежал и наблюдал за тем, как младший резко сорвался в ванную, а потом торопливо собирает вещи. — Чонгук! Что-то в голосе Тэхёна заставило обернуться. Тот смотрел огромными глазами, в которых белого больше радужки. Лицо у младшего напряженное и подбородок чуть дрожит. «Я люблю тебя. Отпусти меня, просто отпусти меня. Я больше не могу.» — Пожалуйста, не уходи, Чонгуки. Пожалуйста. — Тэхён тихий сегодня, какой-то ранимый. А может, не только сегодня, но Чонгук не давал себе времени смотреть на него. Он несмело подполз ближе к вытянутой на постели фигуре. Тэхён похлопал рядом с собой, протянул руку и подтянул его к себе, уложил голову на плечо. Внутри всё тряслось. Чонгук очень боялся, что старший почувствует эту дрожь и срывающееся от волнения дыхание. Но и Тэхён беспокойно дышит, и сердце у него стучит так громко, что даже слышно. — На фото Минхёк? — Тэхён спросил несмело. Не может перестать об этом думать, всё вспоминает фотографию. Ревнует. — Тебе это важно? — надежда снова разливается пузырьками. Тэхён гулко сглотнул, запустил длинные пальцы в волосы Чонгука. Того повело от ласки, по которой отчаянно скучал, и всегда убегал, чтобы не выпрашивать, чтобы не обжигаться отказами. А сейчас замер, боясь спугнуть, потому что Тэхён действует явно неосознанно. А как поймёт — сразу отдёрнет руку. Чонгук ворует эту случайную нежность. Нельзя же поверить, что она для него. А Тэхён тянется лицом к волосам Чонгука, трётся подбородком, целует висок, дышит ароматом кожи. Он цепенеет от мысли, что Чонгук сейчас с равнодушным удивлением посмотрит на него. Но и младший будто парализован. Страшно спугнуть, страшно заговорить. Кто я тебе? Кто мы друг другу? Чонгук привстал на локоть, чтобы увидеть глаза Тэхёна. Невозможно больше бегать от правды. Лицо мёртвое, обречённое. Выдохнул тоненько через сжатые зубы: — Чего ты спрашиваешь про Минхёка? Ты ведь даже не ревнуешь, Тэ. Это так — собственничество. Я больше не скачу вокруг тебя собачонкой, вот ты и дёргаешь за поводок, — Чонгук кривится в больной улыбке, так ему гадко от своей слабости перед этой правдой. — Мне кажется, мы запутались, Гуки, — до Тэхёна начинает доходить, почему Чонгук выворачивается к нему шипами, почему так отчаянно убегает и больше не целуется. — Посмотри на меня. Ну же, посмотри на меня. У младшего в глазах злые слёзы. Упрямо сжал губы, а подбородок уже начал дрожать. Тэхён тоже боится. Но теперь на кону всё. Протянул ладонь к щеке, провёл большим пальцем под глазом Чонгука, растирая предательскую слезу. Улыбнулся, задыхаясь от нежности. — Ты разве не видишь, что я не могу без тебя? — глаза у Тэхёна большие, зрачки как колодцы. — Не убегай, Чонгук. Я без тебя как потерянный. Он видит недоверие в черных глазах, видит как трудно Чонгуку раскрыться. Это как подставиться мягким животиком — к ножу или к ласковой руке? Тянется к губам. Поцелуев не было уже несколько месяцев, Чонгук всегда уворачивался. Сейчас Тэхён нежен. Прижимается к чуть раскрытым губам, соединяя дыхание, греет их. В поцелуе нет чувственности или страсти, только признание. — Ты мой, — шепчет Тэхён едва слышно. — Я всегда был твоим, — обессиленно соглашается Чонгук. — Почему Крысолов? — вдруг вспоминает старший. — Я шёл к тебе на зов флейты. И тонул, — ответил Чонгук после небольшого молчания. — Я не заметил, как утонул с тобой. *** Им нелегко. У них новые условия игры — оба хотят быть вместе, оба боятся потерять друг друга и оба сомневаются друг в друге. Чонгук обнаружил, что Тэхён дико ревнив. До чертиков ревнует и к девушкам, и к парням, и к тени от столба. Тэхён узнал, что у Чонгука, оказывается, ни хрена не покладистый характер и вагон собственного мнения. Старший теперь хочет быть всегда вместе, младший до одури боится надоесть ему и отталкивает, как может. Они ссорятся из-за фильмов, спорят из-за того, что будут сегодня делать, куда пойдут, где и чем станут перекусывать, звонят друг другу и выясняют, кто где есть. — Ты мелкая задница, я соберу твои вещи сам, и перевезу их к себе. Чего ты забыл в общаге? Ты туда рвёшься к кому-то? — Тэхён скрипит зубами, когда Чонгук в очередной раз отказывается съехаться вместе. Чонгук напряжён и недоверчив. Опыт напоминает о себе шрамами, хоть шрамы зацелованы и зализаны. Но он дико боится снова раствориться в другом человеке и потерять не только себя, но и его. — Тэхён, я правда не хочу торопиться, — заканчивает говорить уже в спину уходящему Тэхёну. Тот почти бежит по дорожке небольшого сквера, в котором они пили чай после лекций. Уже конец осени, листья лежат красно-желтым ковром. Чонгук бежит по ним за старшим, потому что никуда уже не деться, он все равно побежит, всё равно остановит. Потому что без него никак — тот вместо крови в венах. Он ни разу не сказал Тэхёну, что любит. Последние слова были давно, ещё до расставания. А сейчас их говорить страшно, опасно. Они как последняя ступенька. — Тэхён! Пожалуйста! — разворачивает к себе, обхватывает руками. — Мне надоели эти игры, Чонгуки. Ты либо со мной, либо не со мной. Я знаю, что нам было непросто в первый раз. Но всё изменилось! — почти кричит Тэхён. — Ты будто держишь меня на вытянутой руке. Я так тоже больше не могу. Если ты не любишь меня больше, то … Тэхён захлебнулся. Потому что произнести «отпусти» он не может. Это будет точка. — Я люблю тебя, — Тэхён признаётся и смотрит обиженно, измученно. Ну вот. Сказал. Чонгук улыбается довольно, будто кот нажрался сметаны. Внутри сыто, спокойно, дебильная флейта давно утонула, гнилое болото стало бурной рекой. Чонгук трётся ухом о линию подбородка, целует шею под шарфом, шепчет куда-то в волосы. — Я никогда не переставал тебя любить. Но мне нужно больше полок для вещей, и я терпеть не могу эти твои дурацкие фильмы Кустурицы.