your story

Горечь захлестнула разум Кендалл с такой силой, что на мгновение потемнело в глазах. Она замерла на последней ступеньке крыльца, прижавшись спиной к холодному дереву перил, — так и сидела, не чувствуя ни облегчения, ни радости. В груди зияла пустота, и эта пустота разрасталась, превращаясь в глухую злость, в недоумение, в отчаяние, что комом стояло в горле. Она так хотела — мечтала, — вновь ощутить прохладу ветра, терпкую горечь вишнёвых сигарет и обжигающую крепость кофе с ликёром. Вместо этого сигарета догорала в пальцах, а за порог отчего дома она так и не шагнула. И дело было не в одиночестве. Не в банальной привязанности, которая срабатывает в самые неподходящие моменты. Вейл понимала ясно, как день: проклятый Стокгольмский синдром полз по венам, пуская корни в самое сердце. Но сердцу не прикажешь. К счастью или к горю — она уже и не знала, — менять что-то было поздно. Эмоции оказались той стихией, которую она почти не контролировала. Перекроить себя в «правильную» версию? Смешно. Почти невозможно. Каждый шаг в этом направлении отдавался болью. — Кенни... Кенни, Кенни, Кенни... Голос раздался совсем рядом — с лёгким мурлыканьем, грацией хищника, крадущегося к жертве. Кендалл подняла глаза. Деймон — чёрные волосы, насмешливая, издевательская ухмылка на губах. В нём чувствовалась сила, от которой перехватывало дыхание, и ненависть, и странное притяжение. Как же он выводил её из себя. Словами не передать, до чего хотелось стереть эту его ухмылку раз и навсегда. И без него было тошно. Она уже оценила пути отступления — дверь в дом казалась спасительным, беспроигрышным вариантом. Кендалл собралась встать, но он уже оказался перед ней. — Деймон, — выдохнула она вместо приветствия и нервным жестом пригладила спутанные пряди тёмных волос. Внутри всё кричало: съязви, нагруби, оттолкни. Но сил не осталось. Ни охоты, ни желания тратить их на очередную бессмысленную перепалку. Она устала от себя, от него, от всех. — Где твой ручной змеёныш? — в голосе Деймона звенело довольное издевательство. Ему явно нравилось новое прозвище для Кая. — Где твоя ручная подружка? — отрезала Кендалл без тени улыбки, выгнув бровь, когда вампир бесцеремонно плюхнулся рядом. Он взял у неё из рук сигарету, затянулся, сморщился и с брезгливостью швырнул окурок в сторону. — Какая дрянь, — процедил он, отряхивая пальцы. Потом, чуть помедлив, добавил: — Со Стефаном. Она уже и не надеялась на ответ, но он ответил. И, судя по всему, был готов продолжать серьёзно. — Всё не пойму, чья она девушка? — спросила Кендалл, задумчиво потянувшись за новой пачкой. Но пачка тут же перекочевала в руки Деймона и, описав изящную дугу, приземлилась в соседские кусты. Возмущение вспыхнуло мгновенно. Между ними с первой встречи висело напряжение — спрессованное, острое, готовое взорваться. — Не кури ты эту дешёвую дрянь, — бросил он. — Что хочу, то и курю, — парировала Кендалл, и аргумент ей самой показался до обидного весомым. Она едва не заехала Деймону по лицу, когда он закатил глаза. — Иди подбери, раз хочешь, — фыркнул он. Она встала. Но не за пачкой. Домой, впрочем, тоже не хотелось — она бы с радостью просидела на крыльце ещё час или два, лишь бы не оставаться с ним наедине. Присутствие этого нарушителя покоя было невыносимым. Кендалл взвесила «за» и «против» — и решительно шагнула к двери. Деймон думал иначе. Он поймал её за руку. Грубо, совсем не по-дружески, сжал запястье так, что на коже почти наверняка останутся синяки. Вейл зашипела от боли, дёрнулась, но сопротивляться было бесполезно. Она сдалась. Не затихла, чтобы сбежать, — просто поняла: с ним это бесполезно. Ей надоело играть в сильную. Стоя перед вампиром, она видела в его глазах отражение собственной обречённости: она лишь игрушка, безвольная, слабая, ничтожная перед существом, что сильнее её в разы. — Пойдём выпьем, — не спросил, приказал Деймон, впиваясь в неё взглядом. Она могла бы посчитать это уловкой. Ещё одной попыткой внушить ей что-то, сломать. Если бы не глаза — в них плескалась та же обида, что жгла её собственную грудь. — Пойдём, — пожала плечами Кендалл. — Почему бы и нет? — в голосе скользнула горькая усмешка. Почему бы не рискнуть, когда риск давно стал частью её жизни. Он не отпускал её запястье, словно боялся, что она сбежит. Так, сжимая, почти волоча за собой, он ввёл её в «Мистик Гриль». Кендалл огляделась — и горько усмехнулась. Её снова использовали. Деймон уже спешил к бару, а напротив, за одним из столиков, сидела Елена. В компании младшего брата вампира. Вейл устало потёрла переносицу, хмыкнула своим мыслям, покачала головой на немой вопрос Деймона. Ни малейшего желания обсуждать ложь и манипуляции. — Двойной виски. Чистый. Два, — рявкнул Деймон бармену. И лишь взгляд его говорил: «И живее». Мэтт скривился, но промолчал. В субботний вечер бар был почти пуст. Приглушённая музыка не мешала разговорам. Елена со Стефаном то и дело бросали взгляды в их сторону — заметили, конечно. Деймон в компании необщительной Вейл, которая последнее время держалась от всех спасателей насторожённо, — зрелище, не лишённое интереса. — Кендалл и Кай. Кай и Кендалл... — задумчиво протянул Деймон, постучав пальцем по краю стакана. — Вас слишком много. Не кажется? Где он — там и ты. Странно для такой тихони, как ты, находиться в эпицентре хаоса по имени Паркер. Не находишь? — Я нахожу, что ты суёшь нос не в своё дело, — отзеркалив его движение, Кендалл осушила свой бокал, поморщившись от горечи. Пустой желудок обожгло огнём, следовало поесть, но она и не думала останавливаться. — Твои зубки могут быть острыми для Елены, — усмехнулся он. — Об меня их ты поломаешь. Что между тобой и твоим крысёнком? — Определись уже, крысёнок или змеёныш? — процедила она. — Вопрос, Кенни. Ответь, — настаивал он. — Ревнуешь? — выгнула бровь Кендалл. И в тот же миг почувствовала, как его рука скользнула по её ноге, поднимаясь выше. Деймон склонился к ней, прижался носом к шее, вдыхая запах её волнения и тонкий шлейф духов. — Не такая смелая уже? — прошептал он и прикусил нежную кожу у самой артерии. Кендалл дёрнулась от неожиданности, прикусила губу до крови, но не позволила себе вскрикнуть. — Расслабься, — он почти по-дружески пихнул её в плечо и рассмеялся её реакции. — Не то чтобы мне есть дело до того, за кем ты таскаешься. Переспите вы с Паркером — мне плевать. Меня волнует Елена. А её волнуешь ты. — Сердобольная наша Елена... — с нарочитой усмешкой протянула Кендалл. — Серьёзно, Кенни. Кай не тот, за кого себя выдаёт. Ты классная девчонка, и я уверен — найдёшь кого-то лучше. — Ты плохо его знаешь. — Ты влюбилась, что ли? Кендалл? — он впервые назвал её полным именем, и это не предвещало ничего хорошего. Она сложила руки на груди, с прищуром глядя на него. — Так и скажи, что ревнуешь. Понравился Кай, а Елена — лишь прикрытие? Деймон замер на мгновение. Будь у него во рту виски — поперхнулся бы от возмущения. — Не неси чушь, — отрезал он. — Мы дружим, Деймон. — Кендалл пожала плечами. — Он не такой уж плохой, каким вы привыкли его считать. «Дружба» прозвучало странно даже для неё самой. Она снова сделала глоток, утопив в алкоголе нарастающую тревогу. — Дружите? — переспросил мужчина с издевательским удивлением. — Он убил почти всю свою семью. И как с таким дружить? «И это говорит тот, кто убивал годами», — пронеслось у неё в голове. «Двулично». Но вслух она ничего не сказала. — После слияния с Люком в нём что-то изменилось, — лишь ответила Кендалл. — Каждый заслуживает второй шанс. — И ты в это веришь? — Почему нет? Деймон нахмурился и приложил ладонь к её лбу — так же, как матери проверяют температуру у детей. — Да ты горячая, девочка. У тебя температура. Ты бредишь. Она отмахнулась от его руки. — Оставь меня в покое, — тяжело вздохнула Вейл. Разговор затянулся, она устала. — Давай лучше о тебе поговорим. Что у тебя с Еленой? Вопрос Деймону явно не понравился. Он заёрзал на стуле, покрутил в руках стакан, глядя, как тают в виски кубики льда. — Тоже хочешь со мной дружить? — процедил он. — В жилетке я не нуждаюсь. — Они мило смотрятся, — заметила Кендалл, глядя на пару за дальним столиком. — Кенни... — в голосе вампира прозвучало явное предупреждение. Но она подняла руки, изображая покорность, и с едва заметной улыбкой продолжила: — Мило. И это бесит. Деймон с грохотом опустил стакан на стойку, развернулся к ней, готовый взорваться. Но в последний миг переменил гнев на милость, скользнул взглядом по брату и усмехнулся. — Я не могу ей запретить общаться. — Только хуже сделаешь. — Знаю. Не вчера родился, — отрезал он. Кендалл встала первой. Она оставила на стойке смятую купюру — больше, чем требовалось, — и шагнула к выходу, не оборачиваясь. Не попрощалась. Деймон даже не попытался её остановить. Он всё ещё смотрел на тот столик, где Елена касалась руки Стефана и улыбалась той улыбкой, которую никогда не дарила ему. В груди у Кендалл разрасталось знакомое, выматывающее чувство — опустошение. Воздух за дверью «Мистик Гриль» показался ледяным, хотя летняя ночь стояла душной и влажной. Она прошла пару кварталов, сжимая в кармане пустую пачку из-под сигарет, потом ещё несколько, пока ноги сами не привели её на знакомую улицу. Дом встретил её тишиной. Кендалл толкнула дверь, не зажигая света, и едва переступила порог, как поняла — она не одна. Запах. Тот самый, который она уже научилась различать среди сотен других. Смесь древнего дерева, озона и чужой, опасной силы. Он не пытался скрываться. — Ты сегодня долго, — раздался голос из глубины гостиной. Кай сидел в старом кресле у окна, почти полностью скрытый тенью. Луна светила ему в спину, очерчивая силуэт тонкой серебряной каймой, но лица не разглядеть. Только блеск глаз — хищный, внимательный, как у зверя, затаившегося перед прыжком. Он не двигался. Руки лежали на подлокотниках, голова чуть наклонена — поза расслабленная, почти царственная. Но Кендалл знала его слишком хорошо, чтобы обманываться. — Ты следил за мной? — голос прозвучал суше, чем она хотела, но удивления не скрыть. — Не то чтобы, — Кай пожал плечами, и кресло скрипнуло. — Просто... знал, куда ты пойдёшь. Деймон любит этот бар, а ты любишь искать неприятности. — Я не искала. — Она скинула лёгкую куртку на спинку стула. — Они сами меня находят. — Значит, ты притягиваешь хаос, — в его голосе послышалась усмешка, но не злая. Усталая, будто он сам давно уже с этим смирился. — Или это я притягиваю тебя. Кендалл шагнула вперёд, и лунный свет упал на лицо Кая. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию. Обычно безупречный, собранный, насмешливый — сейчас он казался почти уязвимым. Почти. — Зачем ты здесь? — спросила она, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — Лжёшь. — Всегда, — легко согласился Кай и, наконец, поднялся, одним плавным движением выходя из тени. Он подошёл к ней почти вплотную и заглянул в глаза — так пристально, что Кендалл показалось, будто он видит каждую её мысль, каждый страх, каждое желание, которое она пыталась похоронить глубоко внутри. — Но ты же знаешь, Кенни. Я никогда не вру тебе в главном. Его пальцы скользнули по её щеке, едва касаясь, оставляя за собой дорожку холода. Она не отшатнулась. Не могла. — Деймон думает, что ты меня используешь, — выдохнула она, и в голосе проскользнула та самая горечь, что не отпускала её весь вечер. — Что я просто... игрушка в твоей игре. — Деймон думает, что весь мир крутится вокруг него и Елены, — усмехнулся Кай, и в этой усмешке проступила прежняя ирония. — Но он ошибается. Он наклонился к её уху, и Кендалл почувствовала его дыхание — прохладное, почти невесомое, но от него по коже побежали мурашки. — Я отпустил тебя сегодня домой, — прошептал Кай. Голос его звучал мягко, но в нём слышались стальные ноты. — Но не отпускал навсегда.