Warm me up

Нью-Пари встал на уши в тот момент, когда по новостям объявили о покушении на Приора. Теперь каждый второй шептался о случившемся, всем участникам перемывали кости только так. В Термитнике, к примеру, Лу слышала нелестные комплименты адресованные Мартену, говорили их в основном обиженные на эту жизнь «ровные парни», пробивающие своим существованием второе, если не третье, дно. Находились, конечно, и более разумные люди, желающие инквизитору скорейшего выздоровления. Не осталась без внимания и личная охрана. «Не уберегли» «Куда смотрели телохранители?» «Месье Мартену стоит избирательнее относиться к выбору защитников» Суки. Попробовал бы хоть кто-то из высокомерной аристократии спасти чью-либо задницу, поняли бы, что работёнка эта не из лёгких, каждая вторая пуля может оказаться твоей. Но Лу перебесилась. Выпустила пар в своей квартирке, перематерила всех заносчивых ублюдков и взяла себя в руки, пусть кулаки порой и чесались от желания съездить какому-нибудь умнику по лицу. Тяжелее приходилось Кею. Напарник корил себя за случившееся сильнее всего, искренне не понимал, почему не почувствовал опасность вовремя. Предугадал бы, и Мартен не отлеживался бы сейчас у себя. Лу поддерживала как умела, приводила аргументы: медики, осмотревшие Стоуна, обнаружили у эмпатика лёгкое сотрясение после удара о панель автомобиля головой. Это многое объясняло, но не делало ситуацию проще. — Гектор недоволен, — подал голос Стоун, проходя через главный контроль первым. Рид пришлось немного задержаться, чтобы показать содержимое своего пакета: пара органических круассанов, небольшая сетка яблок. Смотрели на неё как на идиотку, но псионичка только пожимала плечом. Нигде не написано, что по зданию Инквизиции нельзя шататься с яблоками. — Я бы охренеть как удивилась, если бы он нас похвалил. Что-то типа: «молодцы, чуть не угробили Приора, так держать!» — наконец-то пропустили, спасибо, что хоть не отобрали ничего. Поравнявшись с Кеем, Рид убрала руку в карман брюк. Смена уже закончилась, но у каждого были свои планы на этот вечер. — Не подумай, что я тебя учу, Лу. Но ты слишком часто ходишь к нему. Могут поползти слухи. О, да. До этого же никто не говорил, что мы поочередно трахаемся с Приором. — Тебе не всё ли равно? Я больше переживаю, что нам Викарий голову открутит. Кей усмехнулся, останавливаясь у лифта. Ему нужно было пройти дальше, а вот Лу было необходимо опуститься на этаж ниже. — Неделя прошла. Долго тянет с приговором, — напарники переглянулись, у них одновременно в голове всплыло одно и то же предположение, но озвучивать его никто не стал. — Выпьем завтра кофе? Рид встрепенулась. Она помнила, что договаривалась с другом выпить кофе после работы в день покушения, но со всеми событиями и беготней это совсем вылетело из головы. Сказать честно, сейчас было совсем не до свиданий. Йонас и компания всё чаще наведываются к ней домой, душа поддержкой и вниманием, пытаясь огородить от неприятных слухов и обсуждений, как живая стена. В такие моменты Рид думает, что ей охренеть как повезло с семьёй. Никто ни разу не упрекнул её. Но в моменты, когда девушка оставалась одна, и никто не отвлекал её от мыслей, хотелось увидеть Мартена. Сыграло ли свою роль чувство вины или влюбленность, а может всё вместе — хотелось быть рядом. — Ты можешь отказаться, Лу. Всё нормально, — Стоун понимающе улыбнулся, видимо уловив сомнение напарницы. Она закатила глаза. Ну конечно. Эмпатик. — Может в другой раз. Без обид? — Без обид. Передавай месье Приору мои наилучшие пожелания.

***

В коридорах нижнего этажа было тихо и безлюдно. За всё время, что Рид добиралась до нужной двери, ей встречались только камеры с красными горящими лампочками, несколько охранников, которые уже знали Лу в лицо и без проблем пропускали дальше, однако был среди них молодой парень, дежуривший как раз-таки у двери Мартена. Его псионичка раньше не видела. Новенький что-ли? Ну, поздравляю, здоровяк. — Добрый вечер. Я к месье. Лу кивнула на дверь, непрозрачно намекая на то, что ей нужно пройти. Но парень так и не шелохнулся. — Пропуск? Какой пропуск? Ты башкой ударился? — Ты не понял. Я неофициально, — зашелестел пакет в котором находились яблоки и круассаны, Лу подняла его едва ли не на уровень их лиц. Вышибала сначала посмотрел на пакет, затем перевел взгляд поверх чёрных очков на Рид. — Не положено. Где тебя такого нашли-то… людей в чёрном что-ли пересмотрел? — Какой нахрен пропуск? Слушай… Начавшаяся тирада псионички оборвалась с щелчком замка. Чёрная матовая дверь распахнулась, в дверном проёме появился Мартен собственной персоной, навалившийся одной рукой на дверной косяк. Выглядел он неважно: нездорово бледная кожа, серые круги под глазами, небрежно накинутая рубашка распахнута, демонстрируя свежие бинты перетягивающие грудную клетку. Завершением образа стали спутанные волосы, тёмным водопадом спадающие на плечи. Было видно, что держаться на ногах Приору было трудно, но он не выглядел жалко, скорее уставшим и раздраженным внезапным шумом под своей дверью. — Леруа, на сегодня вы свободны. Голос Мартена обжёг холодом, несмотря на вежливый тон Приор чётко дал понять, что возражений быть не может. Раннее гордый полученным объектом для охраны, парень сдулся и отступил. Не увидев больше препятствий, Рид шагнула вперёд, предлагая мужчине помощь. Тот безукоризненно опёрся на её плечо. Дверь закрылась. — Если я не вовремя, то… — Останьтесь, — они прошли вглубь минималистично обставленной комнаты, к большой кровати, на матрас которой Рид и усадила ослабшего начальника. Между его бровей всё ещё виднелась неглубокая складка, делающая обычно спокойного и отрешенного мужчину визуально строже. Внезапно захотелось разгладить её большим пальцем, вернув Иво умиротворенный вид, какой у него был в кабинете вечерами. — Принесла немного витаминов. В фильмах всегда таскают в больницу всякое, я подумала, что лишним не будет, — Рид неуверенно улыбнулась, ставя на тумбу пакет с продуктами. Краем глаза она посмотрела в угол, подмечая, что лампочка у камеры не горела. Выключил, значит. Опять. Когда Лу явилась к Приору в первый раз под предлогом проверки самочувствия, камера вела запись, из-за этого чувствовался дискомфорт и беседа оказалась короткой. На этот раз инквизитор озаботился тем, чтобы их встреча оказалась личной. Он-то наверное уже привык к постоянному надзору. Никакой личной жизни. — Весьма заботливо с Вашей стороны, Рид, — на тонких губах Приора наметилась улыбка, и сейчас, когда Мартен не хмурился, Лу почувствовала себя куда легче и спокойнее. — Спасибо. Она вернула ему улыбку, присаживаясь на квадратный пуфик у стены. В голубых глазах мелькнул огонёк. — За что? Не растерявшись, Мартен ответил: — За заботу. — Да ладно. К тому же, всегда приятно поухаживать за красивым мужчиной. Снова было уютно, не чувствовалось скованности от слова «совсем», они понимали юмор друг друга без лишних объяснений, и даже вежливый редкий флирт не казался пошлым, наоборот, ощущался чем-то лёгким и непринужденным, так просто слетая с языка в моменты, когда был уместен. Вечер протекал спокойно, от того напряжения, с которым Рид столкнулась с самого начала, не осталось и следа. Выяснилось, что хилер помог главе Инквизиции, переняв часть ранения на себя и сейчас отлеживался в больнице. Иво же оставалось восстановиться до конца самостоятельно, стабильно два раза в день приходили медики, меняющие бинты. Иногда к нему приходила Даниэль, принося отчёты и документы в малом количестве. Как не сложно догадаться, всевозможные встречи пришлось отменить. Пока они разговаривали на различные темы, стало ясно, что собеседнику тяжело поддерживать общение в сидячем положении, он то и дело одергивал себя, вынуждая расправить плечи и выпрямить спину, стараясь сохранить остатки… достоинства? Статности? Действия давались сложно, только полный придурок не понял бы этого. Крэп. Не хочет казаться уязвимым? — Вам было бы лучше прилечь, месье Мартен. Выглядите уставшим. Мартен усмехнулся, подумав, что Рид никогда не боится сказать что-то прямо. И эта черта ему нравилась. Тихо скрипнула кровать, матрас прогнулся сильнее под весом мужского тела. Иво лёг, устроился головой на подушке, но так низко, что смотреть на псионичку было затруднительно, приходилось задирать голову. Недовольство проявилось в тихом, но резком выдохе. Едва ли сдерживая улыбку, девушка поднялась с насиженного места, подходя к изголовью большой кровати. Жестом попросила Мартена приподняться и тот, не говоря ни слова, выполнил просьбу. Под его спиной оказалась вторая подушка, её Лу заботливо подбила, чтобы та приняла более воздушный вид. Так стало намного удобнее. — Вы не обязаны, — он заговорил внезапно тихо, вынудив псионичку замереть склонившись над бледной, но по прежнему статной фигурой начальника. От него пахло физраствором, полюбившимся ароматом дерева с примесью чего-то сладковатого. Невольно Лу сделала вдох глубже. — Мне хочется, — её собственный голос неестественно сел, от неожиданности порозовели щёки, в голове пронеслось громкое, отчётливое: Блять. Выгляжу, как дура. Взгляды встретились. Его был пытливым и мягким, её — туманным и растерянным. Приор был так близко, нужно было лишь немного наклониться, повернуть голову, чтобы коснуться губами бледных губ мужчины. Она бы сделала так. Сделала бы уже давно, не будь Иво её гребаным начальником, для которого она, возможно, диковинная зверюшка, забавляющая своим характером привыкшего к тому, что все вокруг готовы вылизывать ему носки ботинок. И несмотря на вероятность правдивости её мыслей, Лу хотела поцеловать его. Нужно уйти. Сказать о том, что ей нужно уйти, прямо сейчас: — Мне нужно поцеловать вас, — необдуманно слетает с языка. Лу ещё с пару секунд не может понять, почему брови Иво дёрнулись вверх от удивления, почему он, блять, так смотрит на неё. Смысл слов настигает скоро, бьёт как арматурой по затылку, вышибая последние мысли. Появляется паника, отразившаяся на лице. Ну нахер! Да как так-то? Рид пытается отшатнуться назад, хочет развернуться и выйти, сделав вид, что ничего не было, это не она выставила себя полной дурой в глазах главы Инквизиции, но его, Мартена, холодная рука удерживает на месте. — Месье, я хотела сказать… Матрас в очередной раз прогибается. Мужчина безмолвно приподнимается, заглядывает в голубые омуты напротив него, видя в них панику и смятение. Касается её губ своими, заставляя замолчать без лишних слов. Это даже не поцелуй, так, прикосновение уст к устам, лишь предложение. Не захочет — отпустит, не станет удерживать против воли. Но Рид удивляет его в который раз за вечер. Она целует, перестает зажиматься, устраивая ладони на мужской шее, заводя их за воротник рубашки. Он же, отвечая охотно, привлекает Рид к себе ближе за талию, кладет узкую ладонь поверх белой блузы на спине. Иво хочет показать ей, что желание взаимно. Она желанна им. Держит так, будто я хрустальная… Кончик горячего языка ненавязчиво мазнул по нижней губе псионички, она внезапно всхлипывает в поцелуй, ощутив острый укол возбуждения в самом низу живота. Лу стыдно за это, до одурения стыдно. Как малолетка при первом сексе! Щёки горят, кровь стучит в висках, и сердце гулко ухает в груди от одних его прикосновений, мягких и не развязных. Остановись. Остановись или я за себя не ручаюсь. Градус постепенно повышался. Поцелуй стал глубже, сплетались языки в откровенной попытке обладать, некогда раздельное дыхание смешалось в одно единое, обжигающее и тяжёлое. Заблуждали женские руки по широким плечам, всё сильнее и сильнее распахивая чёрную рубашку. Между бёдер стало тепло и мокро, последняя ниточка здравого смысла стремилась оборваться вот-вот, уже сейчас, как только длинные пальцы Приора коснутся её под блузой, но… Рид отрезвил импульс тела Мартена — он дёрнулся, когда она неосторожно надавила на ранение, вовсе позабыв о том, что оно существует. Блять! — О Единый, прости… простите, — для полноты картины абсурда не хватило сказануть «месье Мартен». Приор, к слову, выглядел абсолютно спокойно, паники Рид не разделял. — Лу. Посмотрите на меня, — Иво просит и она смотрит. Берёт себя в руки, тихо выдыхает. И правда, чего это она? Не убила же. Целовались обоюдно, значит, не уволит. И тряпками ссаными гнать не спешит. Целуется-то хорошо… Псионичка выпрямляется, убирает со лба волосы назад, неловко переминается с ноги на ноги, пока не увидит, что Мартен улыбается самыми уголками губ. Как обычно, лимит на выражение эмоций, подумала бы даже, что ничего не было, если бы не румянец покрывший бледные скулы и шею. Иво выглядит живее, как обычный мужчина в этой своей небрежности. Таким он ей тоже нравится. — Мне все равно нужно… ехать, — Лу усмехается, переведя взгляд на двери. На улице темно совсем, ещё и дискомфортно из-за намокших трусов, дай Единый сил добраться до дома и залезть в душ. — Понимаю. Подготовить для вас машину? — Мартен встаёт несмотря на тянущее чувство в районе грудной клетки, находит на тумбе, рядом с пакетом, шнурок, им же собирает волосы в тугой низкий хвост. — Я на мотоцикле, — Мартен подходит совсем близко, так, что его запах бьёт в нос, а губы начинает колоть от фантомного ощущения чужих губ на её собственных. Чёрт. — Спасибо, что пришли. Отрадно было вас увидеть, Лу. На душе теплеет. Знал бы он, как отрадно ей, особенно сейчас, между бёдер, культурно шокировался бы. — Взаимно, месье. Поправляйтесь. По ту сторону дверей комнаты Приора холоднее, жар сходит с лица быстро, на его место приходит бледность. Она только что целовалась с, мать его, Приором. Нет, не так. Она чуть не потрахалась с Приором! Шаг ускорился, Лу чувствовала необходимость как можно скорее выйти из Инквизиции, освежить голову и привести мысли в порядок. Из кармана псионичка вытащила телефон, тапнула большим пальцем по экрану, отправляя одно единственное сообщение: «Йонас, ты охуеешь»