Warm me up

В Утконосе сегодня ночью было весело. Социальная группа Лу праздновала успешный перевод Томы и Ирмы на приближенную к Центру ферму, условия в которой были получше, да и платили немного, но больше. Заодно решили отметить и посвящение Рид в Корпус Содействия. Проставлялись все, каждый скинулся поскольку смог, натуральный алкоголь лился пусть не рекой, но уверенным ручьём, одним словом, кислых рож сегодня не наблюдалось, настроение располагало и даже цепляло близ сидящих людей. — Хорошо сидим, — подытожил Доган, подливая в стаканы пойло. Поспорить было сложно, даже Лу впервые смогла отключить голову, не думать о работе, а просто по-человечески отдохнуть в компании близких. — Всем налил, а мне? — Малая приподняла брови домиком, выражая негодование. Доган только отмахнулся, мол, не доросла ещё, вызывая сдержанные улыбки со стороны Томы, Лу и Ирмы. Однако юная псионичка была не согласна с решением друзей, только-только открыла рот, чтобы возразить, как голос подал Йонас: — Да налейте ей немного. Лучше будет, если накидается где-нибудь на стороне? Прозвучало вполне логично, да и спорить никому не хотелось. Потому-то Доган, с тяжёлым сердцем, плеснул младшей в стакан, всем своим видом выражая неодобрение. На том и решили. Выпили ещё по стакану, закусили. Тома и Ирма отправились на танцпол, возбуждение за столом постепенно стихло, стало просто уютно и спокойно. Казалось, что мир замер, есть только «здесь и сейчас». Не было смертельно опасной работы, странностей в личной жизни, проблем… только близкая социальная группа, которую Лу смело могла бы назвать своей семьёй. — Лу. Ты с нами вообще? — Йонас пощелкал пальцами перед лицом подруги. Её ресницы дрогнули, мутному взгляду вернулась осознанность. Крэп. Перебрала. — Ага. Пойду я. Псионичка, под пристальным взглядом троицы за столом, поднялась со стула, чуть качнулась, но не накренилась. Нужно было подышать свежим воздухом, станет легче, лишний хмель как рукой снимет. По крайней мере, Рид надеялась на это, ведь нужно было ещё байк вести. Убьюсь по дороге. Блять. Закусывать больше надо было. — Куда ты такая поедешь? Долбанулась? — Йонас встал следом, протягивая руки, чтобы ухватить девушку за плечи, но та легко отмахнулась, необъяснимо ловко снимая со спинки стула кожаную куртку. — Угомонись, нормально всё. Так бы и было. Рид не в первый раз напивается в Утконосе, раньше как-то доезжала до жилого блока целой и невредимой, и на этот раз всё должно было быть в порядке. Убедить хилера почти получилось, но их спор оборвали чужие голоса, привлекая к себе внимание. Синхронно псионики повернули головы, встречаясь взглядами с компанией, кажущейся Рид смутно знакомой. Как минимум одного парня из компашки она где-то видела. — Да вы поглядите. Это же та девка из Инквизиции, — тот самый, смутно знакомый Лу, с ярким макияжем на лице, шагнул вперёд, оскаливая жёлтые зубы в неприятной улыбке. Среди социальной группы Рид не было эмпатиков, но даже без них почувствовалось острое напряжение. Тут же подоспели Тома и Ирма, оказываясь у друзей. На вопрос: «что происходит?» никто не ответил. — Какие-то проблемы? — Максимально миролюбиво поинтересовался Доган, но и ему ответить никто не удосужился. Только сейчас Лу начала понимать, кто стоит перед ними и почему разукрашенный кажется ей знакомым. Именно с этими уродами сидел Йонас в полицейском участке. Вот сука. Запомнили же. — Нам проблемы не нужны. Разойдемся мирно, — попытка Рид сделать шаг вперёд пресеклась Йонасом, выставившим в сторону руку, преграждая ей путь. Все прекрасно понимали, что бухим в стельку отморозкам хочется найти козла отпущения и самоутвердиться. Не учли они, пожалуй, лишь то, что пытаются завязать потасовку с псиониками, двое из которых являлись телекинетиками, а одна, самая младшая, пирокинетиком. Нервным пирокинетиком. Если Малая «пыхнет», плохо будет всем. — Тогда валите отсюда, подстилки церковные. Вы здесь нахрен никому не нужны. Руки Рид непроизвольно сжались в кулаки. Захотелось ударить, как можно сильнее, чтобы разукрашенный захлопнул рот, а его дружки перестали гоготать. Почувствовали себя сильными? Придурки долбанные. — Мы просто отдыхаем, никому не мешаем, — Тома, имеющий габариты медведя, вышел из-за спины Йонаса. В его рукав вцепилась Ирма, призывая остановиться. — Ты меня не понял? Напряжение достигло своего пика, кто-то из незнакомой толпы ударил первым. И без того привлекающая внимание беседа превратилась в короткую потасовку, в ходе которой сцепились две компании: бутылки со стола с грохотом полетели на пол, туда же отправились и стаканы, перевернулось несколько стульев. Кто-то из наблюдающих попытался разнять дерущихся, но получил локтем по лицу и быстро потерял энтузиазм вмешиваться в бойню. Со стороны выхода уже бежало несколько амбалов наперевес с резиновыми дубинками. В этот момент Лу уже оттаскивала Йонаса от завалившегося на осколки дебошира. По губам и подбородку текла солоноватая кровь из носа. — Пусти, сука! — Закрой рот! Шагай на выход! С использованием пси-способностей всё закончилось бы куда раньше, останавливало лишь понимание, что придави подонков чуть сильнее, переборщи на эмоциях хоть немного, судить уже будут тебя. Инквизиция такого не прощает. — Уроды… — гневно выплюнула Малая. Её тоже изрядно потрепало, но привыкшие к дракам в интернате псионики пострадали куда меньше, чем типичная шваль. Как их пустили в хорошее заведение — оставалось загадкой. Не став ничего отвечать, Лу неаккуратно утерла нос рукавом. Кровь не останавливалась. — Такой вечер испортили, — Тома скривил губы, кладя крепкую руку на плечо Ирмы. Та была напряжённой, молчаливой. Не терял лица только Йонас, собирающий бусины крови с разбитой губы. — С потом и кровью лишнее выветрилось, — пошутила было Рид, но шутка не смогла разрядить обстановку, каждый думал о своём, пусть и держались вместе. Вскоре, расправившись со шпаной, вернулась охрана. Ребят также попросили покинуть заведение. Охренеть теперь. Может им ещё за ущерб денег подкинуть? — Пойдёмте. Всё равно поздно уже. Вот так, немногословной толпой компания друзей покинула ночной клуб. На улице было прохладно. Если бы не кислый воздух, псионичка бы даже сказала, что свежо. — Ребят. Извините. Чувствовалась какая-то непонятная вина за случившееся, хоть головой Лу и понимала, что на их месте мог оказаться кто угодно. Упырям нужно было показать превосходство. Не получилось, нарвались не на тех. — Голову не забивай. Никто не виноват, — хилер достал из кармана пачку синтетических сигарет. Зажал фильтр между губами, щёлкнул зажигалкой. Закурил. — Йонас прав. Не в чем себя винить. Тем более, хорошо же посидели, — Доган по-доброму улыбнулся, убирая руки в карманы джинс. Запахло безвкусным дымом, от него Лу отмахнулась, словно пыталась прогнать от лица назойливую мошку. — Ирма, Малая. Тома. Вы ок? Убедившись, что с друзьями всё нормально, псионичка попрощалась, и всё ещё на слабых ногах двинулась в сторону байка, по пути натягивая кожаную куртку. Кровь уже остановилась, но нос всё ещё болел. Приложили её хорошо. Чтоб вас Инквизиция драла, сукины дети. В наушниках играл качественный ремикс «Palladio», мотоцикл рассекал улицы Нью-Пари, не было ничего сейчас кроме бесконечной дороги, восстановившегося с трудом дыхания и неровного сердцебиения в грудной клетке. Тело разрывалось от чувства невесомости — свободы. Позади остался «Утконос», драка, друзья. Лу въезжала на свои улицы: засветились неоновые вывески, показались горы мусора то тут, то там; в воздухе запахло помоями, раздражая носовые пазухи. Кто-то согнулся пополам у пивнушки, выблевывал синтетику и дешёвое пойло. Псионичка старалась не смотреть, заворачивая к своему жилому блоку. Хотелось принять душ и лечь спать. Музыка сменилась на более тяжёлую, ритмичную, уверенную. Под такую хотелось жить, действовать. Мартен знал, что отправлять… Заглох мотоцикл. Рид выставила подножку, спешилась со своего железного коня, тут же хлопнула по карманам чёрной косухи, ища ключ-карту. Пусто. — Не поняла… Хлопнула ещё пару раз, засунула в карманы руки, вывернула их наизнанку, но так ничего и не нашла. Потеряла ключ. — Блять. Да что за вечер такой?! — Ругань получилась отборной, злостной. Жизнь качала Лу на качелях под названием «то хорошо, то плохо», уничтожая всякую стабильность. Сначала работа, теракты, покушения. Потом Мартен, эта влюблённость не к месту. Сегодня, когда, казалось бы, всё вернулось в привычное русло, приятельские посиделки испортила группа отморозков. А теперь потеряла единственный ключ от дома. — Уёбки! Пнув монолитную стену жилого блока, Рид навалилась на неё спиной, медленно сползая вниз. Пальцы зарылись в волосы, от злобы девушка так крепко стиснула зубы, что неприятно заскрипела эмаль. В голове крутился вопрос: «что делать дальше?» Ехать к Йонасу? Проситься на ночь к Догану? Мало же им от меня проблем. Стояла прохладная ночь, спать на улице выход сомнительный. Оставался лишь один вариант — ехать в Инквизицию и ночевать в выделенной комнатушке, в которой псионичка обычно переодевалась. Гектор выставит меня, когда увидит в таком состоянии. С другой стороны, выбора действительно не было, но была вероятность пробраться к комнате незаметно и тихо. Вряд ли много инквизиторов, священников или монахов шатаются по коридорам, да и Гектор наверное видит десятый сон в своей квартире в Центре. Приор подавно, с его-то ритмом работы… Подумав ещё с пару минут и решив, что ночевать на улице желания нет, Лу поднялась и направилась к мотоциклу, тихо моля Единого о снисхождении. Если байк заглохнет на дороге, можно будет назвать эту ночь пиком невезения. — Не подведи меня… Тихо зашептала Рид, перекидывая ногу через «седло» мотоцикла. Повернув ключ, девушка услышала, как мотор, глухо булькнув, зарычал. Жёлтые фары осветили подъездную дорожку, дверь жилого блока, несколько нижних окон. Маленькая победа придала уверенности, лишь бы до Инквизиции добраться спокойно.

***

Как и ожидалось, Лу остановили у главного контроля, потребовали предъявить жетон, хотя, в лицо её уже давным давно должны были запомнить, не первый день же работает. Хрен с ними. До комнаты бы добраться. — Хорошо провели время? — Беззлобно заулыбался мужчина лет сорока. На его щетине виднелись редкие седые волоски, на груди висела рация. Чем-то он напомнил псионичке персонажа доштормового фильма с клише злодеями. Ну и бредятина в голову лезет. — А… ага, — постаралась девушка улыбнуться в ответ, решив не вдаваться в подробности своего времяпровождения. И так ведь видно, что не трезвая, так ещё и по роже получила. Хоть бы сутки без приключений. Было тихо. Собственные шаги эхом отражались от стен, пустынность такого оживлённого днём места была непривычна, даже чужда, в голову лезли разные мысли, но их Рид прогоняла прочь. Нужно спать лечь. А утром разобраться с замком и попасть в жилой блок, торчать в Инквизиции каждую ночь желания не было совсем. Оставалось миновать кабинет Приора. Стараясь не шататься, псионичка прошмыгнула было мимо, но была окликнута. — Рид? Твою мать. Она остановилась. Медленно развернулась, чувствуя себя персонажем игры, не иначе. Постаралась улыбнуться. — Месье Мартен. Доброй ночи. На часах было около трёх часов, нормальные люди в Нью-Пари уже спали, а вот им всё никак не спалось. Лу тянуло на приключения, а Приор работал, вероятно, разгребал отчёты, подписывал указы. Что там ещё делают такие шишки? — Доброй ночи. Не ожидал увидеть вас здесь в столь позднее время, — он размеренно подошёл ближе, скользнув холодным взглядом по лицу подчинённой. В глубине чёрных омутов мелькнула заинтересованность. От меня наверное и перегаром несёт… — Потеряла ключ-карту от жилого блока. Пришлось ехать сюда, — правда легко слетает с языка. Больше говорить её никто не просил, а чтобы самостоятельно разглашать о сегодняшних похождениях в подробностях нужно быть идиоткой. Меньше знает, крепче спит. Мартен понимающе, но сдержанно кивнул. Указал рукой вперёд, предлагая пройти дальше. Лу не стала противиться, всё же компания Иво была ей приятна, пусть и тревожило, что он мог подумать о ней, застав в таком виде. — Были неприятности? Они неторопливо прошли прямо по чистому коридору, минуя двери офисов и кабинетов нужных бог знает для чего. Лу интересно не было, голову занимали совсем другие мысли, а к алкогольному опьянению добавилось и напряжение, связанное с присутствием Мартена рядом. Он шёл непринуждённо, ждал терпеливо, пока Рид расскажет ему чуть больше о своих ночных похождениях, не торопя и не давя. За это она была ему благодарна. — Отмечали с друзьями хорошее событие. Докопались отморозки, драка завязалась, — голос Рид стал тише. Дёрнула неприятно плечом, чувствуя себя как-то пристыженно. Дерьмово выходит. Привык видеть меня в костюмах и платьях, а сейчас припёрлась с модой Термитника. Гектор башку открутит, как узнает. Показалась светлая дверь комнаты отведенной специально для нужд Рид. Там она ни разу не ночевала за всё время, лишь заходила, чтобы переодеться, сейчас почему-то стало неуютно. Засыпать в незнакомых местах всегда было неприятно. Приор и псионичка остановились, рука последней легла на дверную ручку, но не открыла дверь, казалось, что Мартен хочет что-то сказать, но не может найти слов. А может просто тянул время, обдумывая всё сказанное. В конце концов он подошёл ближе, удивляя своей внезапной инициативностью. Холодные ладони обняли разгоряченные щёки, огрубевшие от большого количества работы подушечки пальцев коснулись разбитого носа. С тонких уст сорвался едва слышный вздох. — Не применила пси, потому что боялась административной ответственности? Лу вскинула голову, заглядывая в глаза мужчины. Они были спокойными, как воды темного озера, лишь на самой глубине девушка смогла разглядеть нечто напоминающее беспокойство. Ту его часть, которую Мартен не смог скрыть. Не смог или не захотел. — Ещё силы на утырков тратить, — Рид усмехнулась, брови Иво же чуть дёрнулись, нахмурились, придавая выражению лица острой строгости. Создавалось впечатление, что сам Приор вот-вот отчитает её, как школьницу, которую застал курящей в туалетной кабинке. Стало даже смешно, улыбку скрыть не получилось. Вот здорово будет, если меня уволят после этого. Не видать покрышек… — Идём. В какой момент они перешли на «ты» Лу так и не смогла вспомнить, но послушно двинулась за Мартеном в свою комнату. Там, как и всегда, было светло и чисто, даже стерильно. Не было пыли на мебели, кровать идеально заправлена, на туалетном столике стояли свежие цветы. Их псионичка узнала сразу, точно такие же ей дарила Даниэль на день посвящения. — Месье Мартен. Иво кивнул, показывая, что слушает, но не повернулся, что-то сосредоточенно ища средь шкафчиков и ящичков. Девушка помялась с ноги на ногу, втянула воздух носом шумно, тихо выругалась под нос из-за неловкости, которую ощущала в данный момент. — Я прошу прощения за… свой внешний вид. В другой ситуации я бы не явилась в Инквизицию в неподобающем виде. Иво наконец-то повернулся, держа в руках белую пластиковую коробочку. Помолчал, глядя на Рид всё тем же цепким взглядом, снова кивнул. И сразу же стало как-то легче. — Отрадно это слышать, Лу. Сядь. Лёгким взмахом руки Мартен указал на кровать. Именно о ней Лу думала всё время, представляя, как упадёт на мягкий матрас, зароется носом в чистые простыни, заснёт наконец-то. Сейчас планы изменились, она следовала указаниям начальника, присаживаясь на край кровати, мысленно прикинув, насколько хреново залезать на чистую постель в уличном. Куртку пришлось снять, за её полётом на ближайший стул проследил Приор, оставив комментарий такому варварскому обращению с вещами при себе. Опустился на одно колено, смочив ватный диск медицинским раствором. Сразу же пахнуло спиртом. Ловкие пальцы осторожно стирали запекшуюся кровь из-под носа, раствор холодил кожу и раздражал носовые пазухи, но Рид мужественно терпела и запах, и лёгкие болевые ощущения там, где ваткой прикасался Иво. Он смотрел на расквашенный нос, заботливо дезинфицируя мелкие ранки и припухлости, а она не могла отвести взгляда от его лица: манили тонкие бледные губы, привлекали острые черты, линия челюсти, высокие скулы, дуга тёмных, чуть нахмуренных бровей. В груди спёрло. О ней впервые кто-то заботился так не из круга её семьи, просто потому что… потому что, что? Захотелось сдаться. Опустить плечи, позволить кому-то помочь ей, положиться на крепкое плечо, а не решать проблемы самой, ввязываясь в дерьмо разных сортов и видов. Мартен был надёжным. Это то, что привлекло Лу с самого начала, но поняла она это только сейчас. Пришлось прикрыть веки, чтобы удержать влагу на глазах, в горле встал ком, но Рид ругала себя, отчаянно одергивала, чтобы не разрыдаться, почувствовав наконец-то себя слабой, уязвимой, но защищённой. Блять, разрыдаться ещё не хватало. То, что прикосновения к лицу прекратились, осознала псионичка не сразу, но глаза открывать не торопилась. В комнате стояла тишина, Мартен всё ещё стоял перед ней на коленях и не торопился уходить, наблюдая за трепетом длинных ресниц. Лу чувствовала себя важной. Нужной. — Иво? Она не видела, но почему-то представила, как размыкаются от неожиданности его губы, дёргаются ровные дуги бровей вверх. А затем он улыбается. Своей призрачной улыбкой, приподнимая самые уголки губ. Её любимая черта мимики у этого мужчины. — Я слушаю. Смело распахнув глаза, Рид наклонилась. Повидавшие разное руки псионички потянули за шнурок удерживающий густые волосы в хвосте, распуская их каскадом по плечам и спине. Пальцы зарылись в пряди на затылке, и сначала только дыхание с примесью хмеля опалило его губы, а затем поцелуй горячий и жадный завладел бледными устами. Он ответил сразу же, ощущая в поцелуе тяжёлый привкус бурбона, солоноватой крови, оставшейся в самом уголке рта. Это не было похоже на все те поцелуи «до», Рид выбивала почву из-под ног, сбрасывала с обрыва в холодную воду. Камеры, крэп! Отголоски здравого смысла напоминали — они не наедине, вероятно после этого поползут слухи, начнутся обсуждения, проблемы… вопреки разуму Рид потянула мужчину на себя, отклонилась назад, укладываясь на спину. Иво шумно, уязвимо выдохнул, подхватил девушку под бёдра, осторожно укладывая на самую середину постели. Взгляды встретились, как тогда, в комнате Мартена. Дыхание перехватило вновь, кончики длинных волос Приора щекотали щёки, шею… — Какая бурная жизнь в Инквизиции, — сама собой напросилась улыбка. Иво отзеркалил её, перенес вес на одну руку, тут же накрывая покрасневшую щёку псионички узкой ладонью. Она безмолвно прильнула к прохладе его руки, скользнула собственными по складному телу от самых широких плеч до живота, цепляясь за мягкую ткань чёрной рубашки, безжалостно сминая её. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Подушечка большого пальца скользнула по припухшим после поцелуя губам, Мартен вернул себе серьёзный, учтивый тон. Не оставалось сомнений, попроси Рид его покинуть комнату, он уйдёт, какое бы влечение не испытывал к ней. Надёжный. Настоящий. — Только не в этот раз, — тёплые пальцы псионички скользнули под рубашку, ощупывая гладкую кожу, осторожно касаясь тазовых косточек. Пришлось сдержать самодовольную улыбку, когда Лу ощутила, как Мартен покрылся «гусиной кожей». Захотелось доказать, что Иво насколько же слаб рядом с ней, как и она сама, перенять инициативу, как делала это всегда со случайными парнями подцепленными на ночь в Утконосе. Не получается. Он целует её. Нежно, мягко прикасаясь устами к скуле, согревая дыханием так, что начинает казаться, что в комнате невыносимо холодно без него. Желание перенимать инициативу пропадает вовсе, когда дорожка тёплых поцелуев пересекает шею и открытую ключицу. Зашелестела одежда, скрипнула кровать от движения тел на ней, умелые руки Мартена обнажали тело с завидной лёгкостью: сначала на край отправилась белая футболка Лу, открывая вид на откровенное чёрное белье; следом за футболкой плотные штаны. Без них стало легче, кожа наконец-то могла дышать. Кожа могла. Лу — нет. Открылся вид на острые ключицы мужчины, в меру широкую грудную клетку и подтянутый живот. — Крэп. Вырвалось невольно. Внимание на ругательство едва ли кто-то обратил. Приор навис вновь, обжёг поцелуем ложбинку между грудей, скользнул ниже, вызывая мелкую дрожь. Дыхание сбилось. Сердце заходилось медленнее в моментах, когда Иво вёл ребром узкой ладони вдоль живота, игриво опускаясь ниже, но не доходя до конечной точки. В такие моменты Рид думала, что взорвётся от напряжения, в отместку впиваясь короткими ногтями в спину. Подкупало и то, что Мартен не торопился, позволяя насладиться ласками сполна, ведя себя откровенно и чувственно. Он думал о Лу в первую очередь, тревожил эрогенные зоны, о которых девушка уже давно позабыла, довольствуясь быстрым перепихоном без обязательств и прелюдий. Длинные пальцы окунулись в вязкую влагу, бёдра Лу подкинуло вверх, ближе к источнику «укола» удовольствия. С губ сорвался полувздох-полустон. Захотелось зажать руку Мартена и одновременно же прижаться к ней как можно ближе, потереться, неприлично пачкая влагой. — Не торопись. Лу не сразу понимает о чём именно её просят, все звуки кроме собственного дыхания отошли на второй план, но кивает, путаясь в волнистых волосах, натягивая их безжалостно, когда огрубевшие подушечки задевают напряжённый комочек нервов, спускаются ниже, погружаются внутрь. Постепенно глубже, разогревая, уже так подводя к черте. — Пожалуйста… Влажные от её же смазки пальцы скользнули вверх по животу, оставляя блестящую в тёплом свете ламп дорожку, коснулись выступающих ребер. Мартен смотрел сверху вниз, наслаждался читаемыми в светлых глазах эмоциями, желая заполучить сейчас Рид полностью. Ощутить ещё раз как она сжимается внутри, услышать, как стонет для него, оставляя красные следы полумесяцы на спине. — Смотри на меня. Приор просит… или приказывает? А она выполняет, пока кровь потоком гулким стучит в висках, стягивается тугой узел в самом низу живота. Она бы даже свела бёдра, если бы Иво не вклинился между них, а затем не забросил заботливо для общего удобства ноги на пояс. Лу скрещивает их за спиной, закусывает в непривычном смущении внутреннюю сторону щеки, пока он направляет их двоих, прислоняется к самой влажной точке. И даже сейчас, когда мог бы вогнать член как в кусок мяса, как сделал бы это любой другой пытающийся трахнуть Рид за симпатичное личико и бойкий характер, Иво действует осторожно, поступательно. Смотря так мягко и тепло, щемит в груди. Она заслужила такое отношение к себе. Думает об этом, пока Мартен не устроит руки над её головой, не толкнется впервые до конца. Искры летят из глаз. И без того неровное дыхание резко обрывается, ласково мазнув по чуткому слуху мужчины. Они не торопились, но двигались в унисон, целуя друг друга до покалывания губ и асфиксии, постепенно наращивая темп. Иво не брал её, любил, трепетно и страстно, позабыв о том, где они находятся, а Лу отдавалась без остатка, заглушая голос поцелуями, порой прячась в изгибе мужской шеи, источающей тот самый любимый ею аромат древесины. Мартена же было слышно не часто, только его тяжёлое дыхание и рваные вздохи, когда движения становились совсем нетерпеливыми, но этого было достаточно, чтобы наслаждаться, запомнить надолго — это он, холодный и непричастный ко всему Приор, глотает низкие стоны с ней. Из-за неё. Тешит ли самолюбие? Глупый вопрос. Финал был близок, по виску мужчины стекла капля пота, бледные щёки окрасил розовый румянец. Лу, не сдерживая себя, ткнулась губами в висок, перекочевала к щеке, нетерпеливо соскальзывая к губам под усилившиеся толчки. Иво вбивался с влажным звуком соприкосновения двух тел, целовал оголодавше, глубоко, ловя ртом стоны Рид и их же заглушая. Лу кончила первая: забилась под ним в крупной дрожи, выгнулась дугой, прижимаясь грудью к груди Мартена, ощутив быстрое биение его сердца. А затем обмякла в его руках, ощущая особенно остро, как заканчивает Приор, не выпуская её из своих объятий не на секунду. Дыхание привести в норму получается лишь через несколько минут. Мартен ложится рядом, на бок. Он смотрит внимательно на уставшую Рид, подмечая бусинку крови на прокушенной губе. Её смахивает подушечкой большого пальца, расслабляет мышцы лица. Сейчас он кажется беззаботным юношей, с которым можно было махнуть хоть на край света без забот и хлопот. Умиротворенный. Расслабленный. И видит его таким только Лу Рид, везунчик по жизни, чудом попавшая в личные телохранители Приора. А теперь и в его постель. Вернее, он в мою. — Уйдёшь к себе? Лу сама не знает зачем спросила. Может подсознательно ей не хотелось оставаться сегодня ночью одной, спать на смятых, холодных после секса простынях, чувствуя себя брошенной и одинокой. Кажется, что Мартен уйдёт. Для него их близость может оказаться сексом на раз, что-то вроде пробы псионички для разнообразия и… Мысли прерывает его сонный, мурлыкающий баритон. — Лу, прошу, не накручивай себя. Я слышу, как ты думаешь. Иво укладывает ладонь на талию Лу, привлекает её к своей груди в защищающем от реальности жесте. И Рид, в который раз за ночь, сдаётся. Подвигается ближе, прячет лицо в крепкой груди Мартена, втягивает его запах поглубже в лёгкие, желая забыться в тягучей энергетике этого мужчины. Она выжидает пять минут, десять, напрягается от каждого шороха, ждёт, что он вот-вот уйдёт. Веки начинают смыкаться, сонливость постепенно брала над сознанием верх, только Иво все ещё был рядом, водил прохладными пальцами по её спине, выводил невиданные узоры и, похоже, не собирался сбегать. Это странно. Но уютно…