Вопросы на ответы

ПЕРСОНАЖ: Катарина Оллар, Август Штанцлер, Рокэ Алва ВОПРОС: Поменяйте характер вашего персонажа на противоположный. Треск выстрела и испуганный вой, раскроивший тишину дворца, заставил всех, околачивающихся в оном, умолкнуть на полуслове. Позабыв о собственных беседах и обязанностях, дворяне и слуги устремили исполненные любопытства взоры в сторону источника звука, будто стены обещали вдруг стать прозрачными и обнажить творящееся в дальних комнатах. Но не успела секундная стрелка проскользить по циферблату и полкруга, придворная жизнь плюхнулась обратно в свое русло. Еще с полгода назад подобное стало бы причиной непозволительной концентрации любопытных носов в непосредственной близости от крыла дворца, поделившегося неуместным звуком, однако со временем двор приучился быстро терять интерес к подобному. А с тех пор как Его Величество женился на прекрасной деве из рода Ариго, разного рода немелодичные трели сотрясали древние своды ежечасно. Безрезультатно стараясь унять колотящую тело дрожь, Август Штанцлер уговаривал ноги не изменять и не подкашиваться. — Следующее яблоко, эр Август, — голос звучал весело и зло. — Ворон сказал, что мне нужна практика. — Ваше Ве… — Следующее яблоко, господин Штанцлер, — или целиться я буду Вам в лоб. Подавившись трусливым поскуливанием, кансилльер сцапал из вазы блестящий фрукт, и, прилепившись к стене, водрузил его на голову. Со стороны это смотрелось презабавно, но старого больного человека с лицом колиньяровских цветов улыбаться отчего-то не тянуло. Зато не скупилась на ухмылки прекрасная дама, вальяжно раскинувшаяся в кресле и взводящая курок. Густо подведенный глаз сощурился, грянул выстрел. Ошметки сочного плода замарали обои и наряд в очередной раз вскрикнувшего Человека Чести. — И пускай он еще скажет, что я дурно стреляю, — лицо Катарины Ариго было слегка заспанным и раскрашенным похлеще, чем у иных куртизанок, а глаза лучились гремучей смесью детского восторга и охотничьего азарта. — Если бы Вы с двадцати шагов прошили пуговицу в руке сего уважаемого господина, я бы впечатлился, — промурлыкали губы, почти коснувшись растрепанных пепельных волос. — А так… Вздрогнув от неожиданности, Катари с разворота попыталась впечатать маленький кулачок в живот любовника, мстительно шипя какие-то трехэтажные конструкции. Дословно уловить поток витиеватых фраз было проблематично, но сомнений не оставалось: услышь сие излияние Фердинанд — окопытился бы от стыда на месте. Ворон же лишь ухмыльнулся кончиками губ, перехватив загорелое запястье супруги своего короля, и задумчиво его оглядел. — Вашему Величеству стоит реже бывать на солнце, вы рискуете окончательно испортить кожу и преждевременно состариться. — Ваше дело, господин маршал, думать не о том, как я буду выглядеть через двадцать лет, а о том, как буду к этому возрасту стрелять. Впрочем… — свободная рука бесстыдно скользнула по бедру Ворона. — Есть участки кожи на моем теле, определенно заслуживающие более пристального внимания… — Ваше Величество, мне позволено удалиться? — у Штанцлера, все это время старавшегося стать органичной частью обоев, прорезался-таки голос. — Нет, что Вы, — ничто в невозмутимом тоне Катарины не выдавало, что именно ее грудь в этот миг освобождали от шелка и кружев ловкие пальцы кэналлийца. — Помнится, герцог Алва на днях обсуждал с Вами необходимость закупить для армии сапоги. Что-то не припомню, каков был ваш ответ?